Часть 45 (1/2)
Казань. Матч между Екатеринбургом и Казанью. Разрыв по турнирной таблице хоть и стал еще больше, но прогнозы ставочников застряли на середине. Никто не смог определится, кто же сегодня выйдет победителем в основное время. В раздевалке творился классический беспорядок, пока все быстро собирались на раскатку. Яшкин сидел на своей лавке, наблюдая за тем, как Стас завязывает коньки, растерянно сжав в руках джерси. Перевел взгляд на Радулова, что быстрым шагом прошел по раздевалке, тыкая пальцами в защитников, и жестом показал им подойти. Миллер вместе с Лямкиным остались сидеть на лавке, как не приглашенные на тайное собрание. Никита увлеченно переговаривался с Семеновым, пока тот перематывал изолентой клюшку, и даже не заметил происходящего. Миллер с улыбкой разговаривал с Барбером, который сидел перед ним на полу, завязывая свои коньки.
Яшкин растерялся, смотря на Сашу, что указал пальцем на карту, что-то тихо объясняя защитникам, что слушали его внимательно. Попытался прочитать по губам что говорят. Не получилось. Воспользовавшись тем, что Дыняк и Сафонов о чем-то ругались, встав в центре раздевалки, Дима аккуратно пересел на место Ильи, и жестом показал ему молчать. Так-то лучше. Тут и слышно лучше. Что же тайны? Стратегии? Волшебный способ наебать нападающих в красных штанах? Приглашение на день рождения чтобы никто не обиделся?
— Разъебите сегодня этого Волка. — Раздался тихий голос Саши, — Он центральный нападающий второго звена. — Рука коснулась схемы, — Всегда выходит в большинстве и меньшинстве.
— Заебись. — Усмехнулся Юдин, — Разрешаешь нам открыть охоту?
Слишком громкие. Заговорщики. Дима тут же перевел взгляд на Лямкина, что с радостью обнялся с Биляловым, повиснув на нем, прячась от Кирилла, что пригрозил ему ударить клюшкой по ногам. За хохотом и возней даже не было толком ничего слышно. Лямкина явно не просто так в известность не поставили — он будет против.
— Давно мечтал поохотится на волка. А то че, гуси, утки. Нахуя мне разрешение на ношение оружия, если я, как хищник, не могу хищника завалить… — Потер руки Адамчук, — Че, можно жестить как в прошлый раз? Я уже один раз ебанул ему так, что он вылетел с травмой с игр. С радостью отправлю пинком под зад на больничный, если разрешишь.
Когда Радулов кивнул, Яшкин растерялся. Непроизвольно взял протянутую клюшку. Повернув ее боком увидел двадцать четвертый номер. Потерянно повернул голову и уставился на Илью, что усмехнулся, тихо сказав:
— Ты мне джерси одолжишь? Давно мечтал оказаться в списке лучших снайперов.
— Меня оттуда уже давно скинули. Только если хочешь за место в команде побороться. Но, меня месяц не было, и только Кага приблизился ко мне, со своими десятью шайбами. У меня-то восемнадцать. Желаю удачи, Сафа. — Он указал на Радулова клюшкой, — А, че, он давно такие лекции проводит для защитников?
— Ну да, че-то последнее время начал чаще с нами говорить. Ты ж видел, то вот с Адмиралом лекции давал, сейчас вот для защитников. Видать, учится говорить. Нихуя, правда, не понятно что он там стоит объясняет. Ну да похуй, мы уже как-то привыкли.
Все защитники, после проведенного урока, расселись дальше собираться. Радулов уселся уже рядом с Миллером, разговаривая с ним уже по-английски почти шепотом.
— Я так и не понял кого бояться. — Растерянно сказал Князев, обнимая свою клюшку, — Вы мне все рассказываете про каких-то людей, блять, будто они не с нашей планеты. Я, просто, блять, в ахуе. Я, ну, привык Авангарда бояться, не знаю, ЦСКА… А тут, ну, какие-то ваще…
— Так, короче, посыл такой. — Лямкин тут же оживился, и, поднявшись гордо со своей лавки, сказал, потоптавшись на одном месте, — Если ты увидишь, как к тебе бежит маленькая пизда, ростом двадцать сантиметров с четырнадцатым номером на спине…
— Так, эй, поуважительнее к Волку. — Рассмеялся Яшкин, рассевшись на лавке Ильи, как на своей, пока тот сидел рядышком увлеченно завязывая шнурки на коньках.
— …То ты просто бегаешь из стороны в сторону и орешь, как девчонка! — В раздевалке раздался громкий хохот. Лямкин гордо поправил задравшуюся джерси, — Потому что иначе с этой поебенью бороться невозможно!
— Орать, как девчонка, ты будешь когда эта хуйня тебе на лицо приземлится. — Усмехнулся Галимов, — Бля, пацаны, ну нахуй, не лезьте на него… Эта поебень несется со скоростью тридцать семь километров в час. Еще и сам на всех кидается. Он ебанутый, чесслово!
— Пиздец, куда я попал. — Растерялся Марченко, — Я хотел тихонько посидеть в защите, поубирать клюшкой снег со льда…
— Это надо было в матче с Адмиралом ловить. Тут не получится в штабе пересидеть. — Усмехнулся Билялов, взяв шлем. — Не бойся. У Лямкина особая любовь к Волку. Там нет никого страшного. Просто мальчик очень быстрый. И никто за ним угнаться не может. Плюс, ну, он Яше травму на месяц нарисовал.
— Это он еще Трямкина не видел. — Расхохотался Галимов, — Вот там… Богатырь. Беляш рядом с ним как грудной ребенок, даже во всей своей защите.
— Тебе зубы лишние? — Тимур показал ему клюшку, — У меня оружие рядом. Я тебе быстренько подравняю. Да и вообще, я с ними адовый проебщик. Нам надо было Артура с собой брать к ним на игру. Так бы были бы какие-нибудь шансы. — Вратарь отмахнулся, — У меня их точно нет, я надеюсь, ну, пока меня не поменяют, я хоть не дохуя пропущу.
— А, так ты хочешь сказать, что и мне в штабе не пересидеть? — Тут же повернул голову Амир, — Пиздец. Я не хочу!
— Скорее всего да. — Билялов подпер голову, смотря с грустью на Диму, — А вот Ахтям наш сияет в Нефтянике, а мы тут проебываемся, статистику себе портим.
Услышав вызов на лед, все тут же схватили клюшки и пошли на выход, на разминку. В этот раз прошло без долгих разговоров. Уже ближе к концу разминки, Яшкин аккуратно остановился около красной линии, у самого борта, где сидели судьи, и дернул Мэйсека за джерси. Тот тут же обернулся. Они кратко отбили друг другу кулачки.
— Ты опять не капитан? — Усмехнулся Брукс, — Бедолага.
— С Никиты, я смотрю, тоже содрали нашивку. — Он указал на Трямкина, что стоял и переговаривался с Широковым, у которого сияла капитанская нашивка. — Брукс, ты же за шкета постоянно заступаешься, когда на него лезут?
— Ну, да. Так получается. — Мэйсек наклонил голову, шумно шмыгнув носом, и приобнял свою клюшку, смотря в карие глаза Димы, — Я уже даже штраф платил, когда малыша ебнули об борт. Полез в драку. Дисциплинарку въебали и штраф сверху. А что, ты хочешь меня о чем-то предупредить?
— Я слышал разговор Радулова с защитниками. — Он отрицательно покачал головой, остановив взгляд на Кертисе, что увлеченно пытался выбить шайбу от Стефана, что прижал ее клюшкой к борту, постоянно его отпихивая, — Его сегодня хотят убить на льду. Предупреди его аккуратно, чтобы он не подставлялся, и береги его. У Саши после победы над Адмиралом авторитета прибавилось, и все его резко начали слушаться. А я уже никакого слова в команде не имею.
— Спасибо, что предупредил. — Брукс тяжело вздохнул, — Он нам нужен. Он уже играет лучше меня. Ты ему все свои навыки отдал? — Дима кивнул, непроизвольно улыбнувшись, — Давай мы с тобой… вечерочком встретимся при свечах. Я на многое готов, чтобы забрать у тебя твою удачу. Давно не забивал. Уже, кажется, что я проклят. Может, подскажешь адрес ближайшей мечети или что тут обычно принято делать при проклятии?
— Давай проще поступим. — Яшкин кратко наклонился к нему, жестом приманив к себе. Брукс тут же усмехнулся, и, закрывшись перчаткой, кратко поцеловал его. — Вот, все. Это должно помочь. — Мэйсек гордо кивнул, и, прокрутив свою клюшку в руке, посмотрел кратко на их половину поля. — Береги Кертиса.
— Если я сегодня даже с твоей помощью не забью, то я реально проклят… Опять Мэйсек, и опять Волка береги. — Он тяжело вздохнул, — Ладно. Я и Широкова предупрежу. Спасибо.
Они быстро разъехались, продолжив раскатку. После раскатки все вернулись в раздевалку. Кратко прослушали брифинг от тренеров. Адамчук с Журавлевым что-то в сторонке увлеченно обсуждали. Дима перевел взгляд на Шипачева, что опять был недоволен идеями Радулова. Делать нечего. После вызова на лед, они быстро отправились по своим местам. Стояла таинственная тишина, прерываемая звоном клюшек и тихими разговорами. Выйдя на лед, получив краткое пожелание от Саши разъебать всех без оглядки, все расселись на лавку.
Яшкин же покатился к центральному кругу вместе Шипачевым и Кошелевым. Кратко обернулся назад. Тылы прикрывали Юдин с Миллером. Тяжело вздохнув, откатился чуть ниже центрального круга, и встал рядышком с Мэйсеком. Над ними встали Широков с Кошелевым. Участь открывать игру и встать на вбрасывании выпала Волку, который недовольно попререкался с Широковым, но все же остановился перед Шипачевым.
Вбрасывание выиграно. Началась атака. Быстро выбив шайбу, Казанцы побежали тут же вперед. Но все разбилось о крепкую защиту. Они застряли в средней зоне, пытаясь пробраться к чужой зоне. Но то Блэкер откинет шайбу, то Мэйсек отпихнет. Увидев, как его позвали на пересменку, Яшкин швырнул шайбу вперед, а сам побежал меняться. Вместо него тут же выскочил Радулов. Быстро догоняя бегущих впереди нападающих, что успели на выходе из зоны отобрать шайбу, Радулов жестом указал Шипачеву в сторону, и выбил шайбу из-под Брукса. Тот оттолкнул от себя Сашу. За что тут же получил клюшкой в спину. Пока они пихались за шайбу, Кертис прибежал на подмогу. Выбил из-под чужой клюшки шайбу, да прямо на крюк Широкову. Пока капитан нанес очень опасный бросок по воротам Тимура, Адамчук с размаху ударил Кертиса в спину, толкнув его на борт. Кертис рухнул, и раздался свисток. Яшкин с Лямкиным тут же переглянулись, с опаской высунувшись с лавки. Билялов поднял ловушку с шайбой внутри.
— Номер семьдесят седьмой, команда Ак Барс… — Главный судья повернул голову, и, что-то спросив у своих, тут же дополнил объявление, — две минуты толчок на борт.
Мэйсек быстро добежал до Волка, что медленно встал на колени, уперевшись руками в лед, и недовольно покачал головой. Тут же схватившись за руку друга, поднялся медленно на ноги. Широков тут же загородил Волка собой и сказал, смотря на Кирилла:
— Ты в следующий раз от меня отхватишь. Аккуратней будь.
— Да пошел ты! — Усмехнулся Кирилл, и, развернувшись, поехал на штрафную лавку, поволочив за собой клюшку. — Держи свою псину, чтобы она не кидалась на нас!
Широков сжал клюшку в руках, и уставился на Радулова, что подъехал к нему, и грозно спросил:
— Че, Серега, вопросы какие-то?
— Это было грубо. — Он указал на Волка позади себя, что отряхивался от снега. — Мы будем играть мирно, если вы не будете на нас наседать. Вот лежите на своем седьмом месте, вот и лежите. Мы два дня назад Сочи развалили, а до них развалили Трактор. Не мешайте нам идти к пантеону.
— Тоже мне, боги, блять, хоккея. — Радулов усмехнулся и, смотря на Волка, что дернул Широкова за рукав, позвав на пересменку, сказал уже по-английски, — Я тебя сегодня убью, мелкий. Надеюсь, у тебя есть российская медицинская страховка. Если нет, сразу умирай, а то денег на платную реанимацию не хватит…
Широков вытянул руку, и отрицательно покачал головой, не дав Кертису влезь, и поехал с ним на пересменку, прихватив за собой и Брукса, что заговорился с Блэкером. Все их звено поменялось. И Екатеринбург решил оскалить зубы. Звенья за звеньями они не давали Казани продыху, просто зажав их в своей зоне. Билялов изгалялся как мог, пластаясь по всей зоне вратарской, периодически отпихивая опасно нависающих над ним нападающих. За следующие семь минут по нему ударили больше десяти раз. Но в ответ каждый раз прилетало Волку. И с каждым разом он поднимался все тяжелее. То Миллер его пихнет на вираже в бок, то Журавлев сунет клюшку под ноги, отравив в полет. В какой-то роковой момент, поймав Казань на пересменке, где остались только двое защитников, Широков с Мэйсеком бросились в нападение, и, ловко обыграв Князева с Марченко, Брукс оформил своей команде первый же гол. Вскинув клюшку, Брукс вскрикнул:
— Боже! Я не проклят! Господь, я не проклят!
Широков расхохотался, обняв его. Тимур же устало покачал головой, оставшись стоять на коленях, с грустью уставившись на лежащую перед ним шайбу. Радулов тут же пнул бортик коньком и вскрикнул:
— Уроды, твою мать! Вы что, сука, защитники или два бревна?! Пошли нахуй со льда!
Казань поменяла звенья. Волк встал в центральном круге и уставился на вставшего перед ним Сафонова. Илья мило улыбнулся ему, и, прокрутив клюшку, указал Лямкину встать ниже, и сказал:
— Куда полез? Потом налюбуешься на своего мальчика. Дай мне на него посмотреть.
Кертис улыбнулся ему, и тут же опустил голову, схватив клюшку максимально низко. Вбрасывание проиграно. Илья с трудом отпихнул от себя Кертиса, увалив его на лед, и побежал следом за своими, что успели отбить шайбу у появившегося с пересменки Эберта. Мэйсек с Широковым уже уперлись в Лямкина, который вместе с Журавлевым перекрыл собой и клюшкой по половине поля. Сергей жестом показал сменяться, швырнув шайбу в сторону Билялова. Тимур ее на всякий случай отбил, и она прилетела до Никиты, что, почувствовав свой звездный шанс, бросился бежать в атаку. Сергей с Бруксом успели перескочить через борта, и вместо них появились Макеев с Голышевым. А вот Волк зазевался, и, явно выдохшись, поскользил до своей лавки, с опаской поглядывая, как бы не пришлось бежать в защиту. Журавлев грубым жестом пихнул его боком, и Кертис, не успев поднять ноги, зацепился коньками об бортик, упав на лавку. Лавка Автомобилиста недовольно загудела, но судьи дали всем понять, что в этот раз штрафа не будет.
Выскочивший вместо Волка Да Коста быстро попятился назад до синей линии, внимательно следя за тем, как развивается игра. Поймав рикошет от Трямкина, француз на полной скорости развернулся и побежал до ворот. Тимур с неохотой привстал на ногах. Казанская лавка синхронно поднялась. Войнов попытался ему помешать, вытянув клюшку, но Стефана тяжело напугать. Он не глядя швырнул по воротам, и следом отпихнул от себя Вячеслава. Билялов и шайбу упустил, и не успел пригнуться, когда Войнов рухнул на него следом. Да Коста гордо вскинул клюшку, и, улыбнувшись казанской лавке, вскрикнул по-русски:
— Извините! Мне нравится вам забивать!
— Блять! — Заорал Радулов, и пихнул рядом сидящего Кагарлицкого, который искренне пожалел, что уселся рядом с ним, — Уебаны! Ненавижу вас! Начали мне исполнять, сука! Уебаны, блять! — Радулов встал с лавки, и грозно пошел мимо. — Меняйте, нахуй, этого уебана! Его, сука, что, Автомобилист купил, блять! Вот как можно, блять, стеной стоять со всеми, а от этих долбоебов пропускать!
— Как бы нам сейчас Ахтямов пригодился. — Задумчиво сказал Яшкин, остановив взгляд на Каштанове и Романцеве, что плясали, пока шла коммерческая пауза, явно веселясь вместе с казанским звеном, что приплясывало стоя на другом краю правого круга вбрасывания, — Артурка хорошо научился от них шайбы отражать.
— А все, нет его с нами. — Кагарлицкий тяжело вздохнул, — Да, Жаба бы нас сейчас спасла.
— Вон он сидит, угарает, чертила. — Дима указал на балкончик, — Ему, наверное, сейчас больше всех весело и радостно. Не у него же статистика херится.
— Мы не будем менять вратаря, Саша, а ну сядь. — Приказал Билялетдинов.
— Да, нахуй, блять! — Радулов указал рукой на лед, — И че, долго эти приколы будут нам исполнять?! Я понимаю, что, блять, только первый период идет! Ну мы не можем этим уебанам дома опять просрать! Ну мы только вылезать начали! Меняйте его, блять!
— А ты уверен, что я справлюсь? — С улыбкой спросил Амир, держа в руках шлем. — А то, вот, я всю игру с ними в тот раз простоял… Счет напомнить?
— У-у-у, блять, ты же у нас теперь второй… — затянул Радулов, и с размаху ударил клюшкой по борту. — Сука! Козлоебы! Пиздоблядские уебища! — все сидящие громко расхохотались, — Он уставился на Яшкина, — Мелочь твоя тут?!
— Моей мелочи нет в заявке. — С улыбкой сказал Яшкин, отвернувшись от него, — Он же нам не нужен. Мы же своими силами справляемся. Пожалуйста, капитан, наслаждайся тем, что дали.
Пока все четвертое звено разыгрывало шайбу, Радулов беспокойно сидел на лавке, недовольно матерясь. Кателевский с Лукояновым и Свечниковым сделали несколько безуспешных бросков по воротам Галкина. Когда пришло время меняться, Радулов уперся руками в борт, и, рыча, сказал, перекинув одну ногу:
— Сука. Если мы этим уебанам сегодня проиграем, я вас всех отпизжу сегодня. Всем клюшки об хребты переломаю! Уебаны безрукие!
Едва дождавшись, когда Свечников перескочит бортик, Радулов свалился на лед, и быстро понесся в самый эпицентр событий. Яшкин замер, в ужасе смотря на то, как Саша, распихав габаритных нападающих, приказывает всем не сменившимся меняться, а сам, бросился с Лукояновым вперед. Артем, заметив, что первое звено Волка выскочило на лед, вскрикнул Саше, что пора ускоряться. Радулов ударил по шайбе прямо с синей линии, и Галкин едва успел подставить клюшку, в последний момент отбив ее в сторону. Широков отбил ее Мэйсеку, который уже попытался дернуться к чужим воротам, но Лукоянов его не пустил. Пришлось отдавать назад. Артём быстро побежал на пересменку, пока Радулов с Широковым начали бодаться прямо на синей линии. Широков сдался, кинув шайбу Кертису, а сам быстро поехал к чужим воротам вместе с Бруксом, бросив Волка одного с защитниками. Кертис замер, тяжело дыша, с шайбой на клюшке, смотря на Радулова.
— Давай, уебок! — Вскрикнул Радулов, перегородив собой весь центральный круг, выставив клюшку в сторону, — Выебнись передо мной! Удиви меня!
Кертис кратко посмотрел на Блэкера, что побежал к остальным, и через щелчок отправил шайбу в воздух. Она перелетела через добрую половину поля. Волк тут же развел руками, искренне улыбнувшись Саше. Пока у чужих ворот шла возня, Радулов беспокойно бродил по чужой синей линии, не давая Волку уйти со своей зоны. И ему это помогло. Билялов отразил бросок, и выскочивший с пересменки Шипачев швырнул ему шайбу. Радулов тут же бросил шайбу по воротам. Кертис вытянул ногу, и шайба с глухим звуком отскочила от защиты. Волк, устав бродить по своей зоне, рискнул бежать вместе с шайбой до чужой зоны. Радулов побежал догонять. Едва успев догнать его, он с силой отдернул центрального нападающего за воротник, и, дотянувшись своей клюшкой до шайбы, выбил ее до своих. Раздался свисток судьи. Кертис завозился, прекрасно понимая, что крепкая хватка уже не расцепится. Резко поставил коньки поперек, остановился напротив Галкина. Вратарь медленно поднял забрало шлема, зажав шайбу ловушкой ко льду. Волк сделал недовольное лицо, закатив глаза, отрицательно покачав головой. Дернулся, но Радулов продолжал крепко держать его за джерси.
— Что я тебе сделал? — Устало спросил Волк. Радулов остановился прямо за ним, тихо рыча. Вторую руку с клюшкой перекинул вперед, не давая ему шага сделать.
— Ты меня заебал уже. Просто так.
— Саша, отстань от него. — Приказал лайнсмен, — Отпусти его.
Кертис снова недовольно дернул плечом. Форма с опаской скрипнула, угрожая порваться. Волк, кратко посмотрев на свою клюшку, резко сунул ее между ног, попав точно под лезвие, и отправил Радулова на лед. Едва хватка успела разжаться, как Кертис отскочил от него. Саша недовольно покачал головой, оставшись на одном колене.
— Команда Ак Барс, номер сорок седьмой — две минуты, задержка соперника.
Радулов молча поднялся со льда, и поскользил уже было до лавки штрафников. Увидев, как Кертис поехал до чужой лавки, бросил клюшку, и, недолго думая, бросился бежать до него. Судьи бросились его догонять. Кертис остановился около главного судьи, решив поговорить с ним. Проблема была в том, что главный сидел на бортике казанской лавки.
— Я прошу прощения, — Сказал Волк, осторожно остановившись перед чужой лавкой, и смотрел на главного арбитра, что с любопытством слушал его. — но поведение казанского капитана — одно сплошное неспортивное поведение. Успокойте его, пожалуйста…
Волк не успел договорить, как Радулов, схватив его за воротник, отдернул от своей лавки, и с разворота дал ему по лицу локтем. На казанской лавке раздалось громкое ликование, а вот на соседней возникло такое же по уровню громкости негодование. Волк рухнул на лед, поджав ноги, тихо завыл, закрыв перчатками лицо. Главный тут же оттолкнул Сашу. А вот и лайнсмены подоспели.
— Не лезь к моей команде! — Сорвался на крик Радулов, уже было замахнувшись над тем, чтобы пнуть его, но, с лавки выскочил Лямкин и резко остановился перед Кертисом.
— Отъебись от него. — Серьезным тоном сказал Никита, перегородив Кертиса, — Иначе я тебя сейчас на место поставлю.
— Ебыря своего не защищай, уродец.
Кертис перевернулся на бок, и, приподнявшись на руках, поднял взгляд, смотря на Радулова, которого держали сразу двое судей, чтобы он больше ни на кого не кинулся.
— Ты не имеешь никакого права цепляться за него. Он ничего еще не сделал, чтобы ты кидался так на него! — Парировал Лямкин, протянув руку назад, сняв перчатку. Кертис схватился за нее, и с трудом поднялся со льда. — Дай нам поиграть спокойно. Успокойся, блять!
Радулов дернулся, отпихнув от себя судей и поехал на лавку. С размаху швырнув на лавку штрафников свою клюшку, уселся на нее. Никита растерянно посмотрел на Волка, что с трудом переводил дыхание. Трямкин остановился рядом, тихо спросив:
— Ваши ребята, что, ахуели, кидаться на него?
— Я сам в шоке от того, что происходит. — Лямкин обнял Кертиса, когда его опасно качнуло, — Тихо, птичка, стой. У Радика крыша поехала от его ахуенной должности, Никита. Он ебанулся на старости лет.
— Вы смотрите… — Трямкин кратко обернулся, увидев, как Широков начал ругаться с судьями, указав на Радулова, — у нашего Сереги нервы тоже ни к черту.
— Давно среди наших команд драки не было. Забери маленького, а то его все обижают. Встань рядом.
Никита осторожно отпустил руки, дав Трямкину подхватить Кертиса. Пока они поехали на пересменку, Широков стоял и ругался с судьями. Сам же Радулов улегся на лавку, вытянув ноги, и положил руки под голову, растянувшись, словно на теплом пляже жарким летом. Лямкин же уселся обратно на лавку и растерянно спросил у Яшкина:
— Мне почему кажется, что Волк сегодня не жилец?
— Команда Ак Барс, номер сорок седьмой — две минуты, грубость. — Тут же озвучил главный судья, и быстро поехал на центральный круг вбрасывания.
Радулов лениво отмахнулся, недовольно что-то вскрикнув. Бригада меньшинства встала на защиту ворот. Яшкин же наклонился к Лямкину и тихо сказал ему на ухо:
— Никита, Радулов приказал нашим защитникам убить его сегодня. И мы с тобой ничего сделать не сможем. Кажется, Радулов нас с тобой ревнует к нему.
— Чтоб этот Радулов нахуй пошел. — Лямкин недовольно затянул перчатку, — Не ему решать как нам играть и с кем после игры ебаться!
— Как Радулова рядом нет, так ты сразу геройствуешь. — Усмехнулся Кагарлицкий, — Сразу гордо нахуй его посылаешь.
Все тут же резко замолчали, услышав радостный вскрик от Лукоянова:
— Пнем малыша!
Волку не дали даже секунды подумать. Адамчук пихнул его в бок. Ноги Кертиса подвели. Он попытался устоять, опасно качнувшись, и Артем с великой радостью со всей силы пихнул его в борт, и Кертис снова оказался на льду, рухнув прямо под коротким бортом за казанскими воротами. Широков тут же с размаху пихнул Лукоянова в ответ. Эберт, который замер прямо с шайбой около ворот Билялова, подождал, чтобы свистка от судей не было, воспользовался паузой, и ударил по воротам. Когда она оказалась за Тимуром, судья тут же громко свистнул. Лайнсмены побежали разнимать Широкова с Лукояновым, которые начали пихаться, высказывая друг другу оскорбления.
— Не пинайте малыша! — Вскрикнул Зборовский, — Заведите себе такого же коротышку, и пинайте его сколько захотите!
Радулов уставился недовольно на счет. Три-ноль. Прекрасно начался период, ничего не скажешь. Увидев, как Лукоянов с Широковым поскользили на лавки, пододвинулся. Недолго им играть пришлось. Они едва две минуты успели отстоять. Снова удаление. Сам вышел на лед, лениво волочась с клюшкой по льду. Притормозил, слушая о том, что опять возмущается Екатеринбургский капитан.