Часть 39 (1/2)

Казань. Дорога по пути до квартиры Александра Радулова.

Яшкин собрался и пошел до Саши. Волочился неспеша, задумчиво рассматривая великолепные пейзажи заснеженной Казани, что на показ выставляла все свои достопримечательности, что на фоне черного неба и редких звезд смотрелись еще красивее. Поднялся на нужный этаж. Остановился у нужной двери, и уткнулся лбом в стену, шумно дыша. Какой кошмар. На душе было слишком погано. Все окончится крахом. Он уже все почувствовал. Он получит отказ от Радулова, и все его обещания больше никогда не пить, рухнут следом. Он снова схватится за бутылку, запивая очередную болезненную любовную историю. Но так же нельзя. Сам глупый. Сам виноват. Сам глупый. Едва улыбнулся, услышав из-за двери громкий детский плач. Самому захотелось разрыдаться, да не получалось. Он все же постучался.

— Да, я правда пытаюсь попросить его не плакать! Не стучите! — С открытой двери показалось лицо таинственной красотки. Яшкин растерялся. Это Анна. Жена Саши. — Ой, Димка, привет. А я думала это опять эти чертовы соседи, у которых самих детей никогда не было, видимо. Заходи, что стоишь? Потерялся на ровном месте.

— А Саша дома?

— Конечно, куда ему еще деться. Вроде, он хотел попробовать поспать, но у него пока с этим проблемы. — Яшкин переступил порог и улыбнулся когда из-за стенки выглянул мальчишка с опаской на него посмотрев. И снова плач, раздавшийся с кухни. — Да иду я, не плачь! Тут я! — Девушка тут же развернулась и пошла торопливо на кухню, — кушать будешь?

— Нет, я не голоден. — Кратко отчитался Яшкин.

Он попытался добродушно улыбнуться мальчишке. Когда из-за него выглянул ребенок гораздо старше, он даже растерялся. Осторожно помахал им. Но мальчишки тут же быстро убежали от него, громко шлепая ногами по полу. Прям как Артур. Он усмехнулся, и пошел по квартире. Какой балаган. Мальчишки начали драться подушками, пока Аня кормила младшего с ложечки, устроив его на высоком детском стуле. Ребенок снова заливается криком. Он задумался, где же можно найти Сашу. В самом безопасном и тихом месте квартиры. В спальне. Увернувшись от полетевшей простыни, тихонько постучался и зашел в спальню. А вот и он. Его Саша. Радулов сидел на краю кровати сонный, с очень плохой прической, и потерянно держал в руке носок, уставившись в одну точку, освещенный одной бра около кровати. Привычный полумрак. Да, он явно пытался поспать.

— Привет. А я в гости. — Радулов молча поднял голову, и тут же нахмурился, словно не поверил, что только что услышал. — Какой у тебя тут неорганизованный хаос. Кто-то бежит, кто-то ползет, кто-то идет, и все кричат. В Джуманджи и то спокойнее было. — На лице Саши появилась слабая улыбка. — Я поговорить пришел.

Он встал перед ним, отложив носок из рук и медленно опустился на колени, сведя ноги вместе. Протянул руки и тут же прижался к Саше, обняв его крепко за шею. Зажмурился, шумно дыша. Какой он теплый. Неухоженный. Пахнущий черт знает как. Отвратительный и мерзкий. Но его крепкие руки так приятно согревали, неловко приобнимая его. Он уткнулся носом в его шею. Он не колючий. Его Саша.

— И о чем же ты хочешь поговорить? — Растерянно сказал Радулов, мягко отпустив его, и уперев руки в ноги, сгорбившись. Он такой уставший. Лицо немного опухшее, синяки под глазами. Не высыпается. Аня сказала, что у него проблемы со сном. Неужели он всему причина?

— Спрашивай все, что интересует. — Дима пожал плечами. — Очень много рассказывать-то.

— Ты определился с тем, где ты будешь?

— Определился. — Дима опустил голову, взяв паузу, собираясь с силами. — Я хочу быть рядом с тобой. В Казани. И я остаюсь. Но я отказываюсь быть капитаном, пока у меня есть ты. Даже «альтернативку» не возьму. Не мое это. Казань не то место, чтобы мое слово что-то решало.

Саша шумно и с облегчением выдохнул, распрямился. Потер задумчиво лицо. Яшкин кратко осмотрел спальню. У него снова бардак. На кровати валялись игрушки и одеяло с динозаврами сверху на черном и шелковом большом. Вдруг дверь в спальню раскрылась, и в нее забежал средний ребенок. Тут же заскочил на кровать, пихнул Радулова, недовольно что-то пробубнив, и, схватив подушку, тут же с грохотом свалился обратно. С размаху огрел подушкой Яшкина по морде, и, вдруг, громко расхохотавшись, убежал обратно, снова захлопнув дверь. Дима рассмеялся, приглаживая обратно волосы. Поднял взгляд. Радулову было не до смеха. Он сидел словно мученик. Спустя пару минут тишины задал уже следующий вопрос:

— Где тебя носило?

— Когда ты ушел, мы поговорили с ЗХБ. Он дал мне совет спросить о том что делать у кого-то, кому я доверяю. И дал совет тебя не трогать. Я поехал в Екатеринбург.

— И там остался у Кертиса, да? — Искренне удивился Саша, хмыкнув.

— Ага. — Дима улыбнулся. — У этого милого порядочного мальчика. Который крепко стоит на ногах и у которого все в порядке с головой.

— Именно поэтому его не зовут в Казань. — Саша усмехнулся, — у нас нет таких. Все с ебанцой. У нас изначально нормальных не принимают. И что же тебе этот мальчик хорошего сказал?

— Я ехал советоваться не к нему, а к мелкому. — Он пожал плечами, — Получилось так, что Кертис подставил мне плечи, дав на него опереться. Мы с ним долго говорили. Обсуждали происходящее. Он мне рассказал о том, как свои проблемы решал. Потом мы пошли до мелкого. Я с ним увиделся и мне стало гораздо легче.

Радулов поджал губы, нахмурившись, и уставился куда-то в сторону. Услышанное словно не понравилось ему. Он сложил руки на груди, отрицательно покачав головой, перебил его разговор другим вопросом:

— Лямкин с вами был?

— С нами. — Дима кивнул, — Они с Волком…

— Я понял. — Радулов недовольно цокнул. — Пидорасы. Ляма тоже нашел себе придурка в качестве пассии. Пятиклашку, блять. — Он настороженно повернул голову обратно и сказал, — А потом где ты был? Ну, хорошо, ушла метель дальше из города. Но ведь… Тебя и в Казани не было.

— Я полетел от него к Ротенбергу. Я решил поговорить с ним, потому что с тобой у нас ничего не получилось. Я не был готов с тобой разговаривать, хотя я и понимаю, что тебе это тогда надо было. — Радулов шумно вздохнул, уставившись на него с какой-то странной ненавистью в глазах. — ЗХБ сказал мне, что это было нормальным действием. Потому что я не мог решить с наскока сорваться и уехать в Петербург, потому что меня там могли просто не ждать, и я там никому бы не всрался. Да, Саша, я взял и поехал к нему. Он долго и очень тяжело уламывал меня пить. Но Кертис предупредил меня, что мне нельзя пить при нем, иначе это окончится очень плохо. Мы поехали на его новую арену. Я посмотрел хоть на нее. Не на Матче Звезд, так просто так. Потом вернулись. Я с ним спал. Много. Хорошо. Пытался поймать себя на мысли о том, что я к нему чувствую. И тут попадаю на момент, когда ты решил доебаться до Ромы. — Он кивнул, — Я тебя ни в чем не виню, ты ничего не знал. Но чтобы не устраивать скандала перед Ромой, я попросил его ничего не говорить тебе. Рома наврал тебе, но за это захотел обмен. — Дима растерялся, опустив голову. — Я выпил. Сначала немного вина. Потом, как ты пошел искать истину дальше по ложной дороге, я решил дать волю ненависти, которая в какой-то момент во мне появилась. Начал пить. Очень и очень много. Жадно. Как обычно. Это накормило мое чудовище. И я смог сделать то, что хотел. Я дал отпор Роме. Залил в него водку с наркотиками. Выебал его. Избил его. Выбил ему уже два зуба. Дал ему отказ. Высказал все что захотел. — Он шумно вздохнул, — Да, моя дорога была до тебя еще дальше и тяжелее чем до Ромы. Но все же я ушел с Петербурга. И могу смело сказать о том, что с ним покончено. Больше никаких мыслей о нем. Теперь я мыслями и душой и телом с Казанью. И буду ей и дальше верно служить до конца контракта. Может, даже, попробую гимн подучить. — Он усмехнулся, увидев и на лице Саши улыбку.

— Я до сих пор его не знаю. Хоть бы со словами пели, ей богу. — Радулов кивнул, — Я понял. Последний вопрос от меня — что ты хочешь от меня?

— Я хочу услышать твой ответ. И пришел ради него сюда. Долго и тяжело собирался. — Он растерянно посмотрел на руки. Как сейчас не хватало Волка рядышком. Который бы дал еще немного уверенности. — Я-то в Казани останусь. И ты до конца сезона останешься. Я хочу знать от тебя только одно. Останешься ли ты рядом со мной? Не на льду. На льду не нам с тобой решать что с нами будет. С этим я смирился. Я очень сильно люблю тебя, Саша. Наверное, так же как и Нади. Боюсь об этом даже говорить, но ты ее можешь уже даже подвинуть. Но останешься ли ты со мной? Могу ли я надеяться на свой поцелуй с утра? Честно, постараюсь больше не умирать у тебя на руках.

Радулов задумался. Медленно поднявшись с кровати, прошелся до окна, раздумывая над ответом. Кратко посмотрел в окно. Снова вернулся. Побродил, словно забитый зверь.

— Ответ тебе нужен прямо сейчас?

— Очень желательно — да. Потому что это не дает мне окончательно успокоится. — Он поднял голову смотря на Сашу, что остановился, оставшись стоять на одной ноге, словно мысленно стоял на коньках и катился к борту. — Если бы ты мог поделится, я бы с радостью послушал что с тобой происходит.

— Как ты думаешь, какого мне с этим бардаком? — Он указал рукой на дверь, все же опустился на вторую ногу. — Как ты думаешь, какого мне с бардаком который в команде происходит? С тем, что мы лежим на седьмой строчке и не можем с нее двинуться. Мы приехали с одними поражениями, Дима. И впереди никакого просвета.

— Ты звучишь так… Растерянно. Таким уставшим. Я никогда не видел тебя таким. Я привык, что ты полыхаешь. А то что вижу сейчас, оно пугает еще больше, чем когда ты пинаешь дверь и твой конек остается в ней. — Дима закинул голову, когда Радулов подошел близко к нему. Продолжал сидеть на коленях. — Чем я могу помочь?

— Давай, ты не будешь мне нервы больше трепать. Ты все свои проблемы решил? — Саша сложил руки на груди, нависнув над ним опасной горой. Дима неуверенно кивнул. — Точно? Больше ничего не будет отвлекать? — Снова неуверенный молчаливый кивок. — Знаешь, Яша, я знал что ты придешь. Шипа сдал мне тебя. Я не знал когда, но знал что ты придешь. И я решил для себя, что если услышу от тебя хоть одно слово неправды — с тобой будет покончено раз и навсегда. Ты молодец. Нигде мне не наврал. Научился, наконец, не брехать мне. Знаешь ведь, что я этого не терплю. Только вот. — Радулов отрицательно покачал головой, — Желания оставаться дальше с тобой у меня нет. Я говорю тебе — нет, если тебе нужен ответ прямо сейчас.

Яшкин в шоке раскрыл рот, медленно выдохнув. Растерялся на ровном месте. Руки разжались. Если бы он сейчас не сидел уже на полу, то точно бы упал на него. Полный непонимания смотрел в зеленые глаза Саши. Сразу и слов-то, не нашлось.

— Почему? — Только и смог спросить он растерянно.

Радулов ему не ответил. Снова уселся на кровать, с неохотой отведя взгляд. Шумно затянулся прохладным воздухом. Дима внимательно наблюдал за ним. Это словно был не Радулов. Кто угодно, но только не он. Только не великий Тасманский Дьявол сейчас сидел перед ним. Растерянный. Уставший. Молчаливый. Говорящий шепотом. И очень неуверенно. И отводящий взгляд. Что-то не то. Что-то шло не так. Но Дима упорно не видел что, даже не смотря на то что приглядывался очень внимательно.

— Я виноват в том, что происходит с тобой? Скажи мне, если я виноват.

— Ты виноват. Но я не скажу тебе почему. Просто пока — нет. Не могу. Не готов.

— Я знаю, что я погано с тобой поступил. Я сижу на коленях и выпрашиваю у тебя сейчас прощения. Искренне. Мне больше ничего не надо. Просто прости меня за мои выходки. Я все еще буду любить тебя, Саша. И ты очень сильно нужен мне.

Он подполз ближе, и, схватившись за него, наклонил к себе, заставив повернуть голову. Увиденное его шокировало окончательно. Саша закрыл глаза. По щекам потекли слезы. Яшкин впал в ступор, раскрыв рот. Аккуратно коснулся пальцами мягкой щеки. Это они. Он видит его слезы. Радулов задержал дыхание, словно пытаясь собраться. Сжал руки в кулаки. Резко и шумно выдохнул, недовольно дернув головой, попытавшись убрать чужие руки от себя. Судя по отрывистому дыханию, он был на грани того, чтобы окончательно расплакаться.

— Нет. Нет… не смей. Я тебя умоляю. Только не ты. — Он схватился за него, прижав к себе. Крепко обнял его, схватив за волосы. Он почувствовал как потекли слезы по его плечу. — Саша, ты чего творишь? Это что такое? Ты что, падла, взял мою фамилию? Ты чего…

— Уйди. Яшкин, просто уйди от меня. Отъебись от меня, бога ради. Убирайся, я тебя прошу…

Дима вцепился в него, не желая отпускать. Не хотел приходить. Теперь не хочется уходить. Мягко поглаживал по волосам, не веря тому, что увидел только что. Нет. Ему не кажется. Он даже не выпил. Но… то что происходит походит на правду меньше всего. Мягко отпустив его, он провел осторожно рукой по щекам, вытирая слезы. Самые драгоценные слезы, которые он мог увидеть. Засмотрелся в его зеленые глаза. Они полны неуверенности и усталости. Осторожно наклонившись, начал мягко его целовать. Саша с неохотой отвечал. Положил руки на его плечи. Он медленно лег на кровать, заставив Яшкина усесться сверху. Дима вцепился в него, не желая прекращать поцелуй. С большим удовольствием провел рукой по взъерошенным волосам. Осторожно отстранившись, едва заметно улыбнувшись. Шумно и тяжело отдышался, присматриваясь. Ему это помогло. А Радулову нет.

— Хочу тебя. Люблю тебя. Ничего с собой сделать не могу. Я… — Он растерянно провел рукой по мягкой и гладкой щеке, смотря в глаза Саше, — Я не могу принять твоего отказа. И жду тебя завтра у меня на празднике дома. Без подарков. Но будет очень вкусно. Можешь своих прихватить. Остальные точно прихватят.

— Какая же ты дрянь, Яшкин. — Саша тяжело и с трудом дышал, снова закрыв глаза, — Что же ты делаешь со мной? Сколько ты будешь издеваться надо мной? Неужели тебе меня не жалко? Совсем? Ни капли?

— Тогда мне надо было так поступить. ЗХБ сказал о том, что мы с тобой начали тонуть. И вылезать обязаны по одиночке. Иначе оба утонем. — Он пожал плечами, и снова наклонился к нему, рассевшись на его бедрах. Перешел на шепот. — Я знаю, что ты чувствуешь себя один в своих проблемах. Но я нашел опору и быстро выбрался. Раз никто не хочет тебе помогать, то я могу. Все равно вокруг нас никого нет. Соглашайся. Раз я уже вылез, то могу протянуть тебе руку. Расскажи мне что тебя беспокоит. Схватись за меня. Сделай со мной что захочешь. Просто… останься. Давай я сделаю вид, что не слышал твоего отказа. Или что он временный.

— А если он не изменится? — Растерянно спросил Радулов, — Ты опять его не примешь?

— Приму. Просто тогда уже смирюсь. Давай, пока я не выйду с тобой рядышком на лед, снова подъедать за тобой крошки, ты будешь думать, если хочешь. Можешь не думать, потом просто скажешь что твое решение не изменилось. Но ты, если тебе захочется, можешь взять меня в любой момент. Так как тебе захочется. Я буду верен тебе. Но я хочу тебя рядом с собой.

Саша отвернул голову, стараясь сделать вид, что успокоился. Поджал губы, шумно шмыгнув носом, молчал, раздумывая над его словами.

— Не нужна мне твоя помощь, Яшкин. Не тяни ко мне руки. Оставь меня в покое. Отойди от меня. Ты делаешь мне больно.

— Обещай, что подумаешь. И я отойду от тебя до того, как тренировки не начнутся в новом году. Все равно я не хочу быть тут. Съебусь куда-нибудь. Думай. Я не буду тебя дергать. Не буду трогать тебя. Только дай мне это обещание.

— Ты сделал все, чтобы восстановится. Бросил все на самотек. Упал в реку и плыл по течению. Напился. Сбежал просто потому что тебе так захотелось, даже не думая как будешь выбираться из проблем. Сказал всем, что захотел. Использовал всех, кого захотел. Забрал от всех все, и, теперь-то, конечно, крепко на ногах стоишь. — Он отрицательно покачал головой, — Я не готов. Не могу. Отойди от меня. Я говорю тебе — нет.

— Так и будешь молча тонуть в одиночестве, даже когда я протяну тебе руку помощи? — Растерялся Дима. — Ты же любишь меня. И я тебя. Почему ты отказываешься от меня?

— Какая разница, что я отвечу, если ты не хочешь меня слушать? Если тебя мой ответ все равно не устроит. — Саша взял паузу, и, закрыв руками лицо, медленно и шумно выдохнул воздух. — Ладно, Яшкин, я обещаю, что подумаю.

Радулов задумался, и, положив руки на его плечи, уже сам решился поцеловать Яшкина. Его рука поскользила дальше. Задрала одежду, пройдясь по теплой коже. Он схватился за задницу Димы, прижав его к себе, не отвлекаясь от поцелуя. Раздался недовольный голос Ани. Дима тут же отстранился и улыбнулся. Саша едва заметно улыбнулся в ответ, и тихо прошептал:

— Вот я никогда еще не пользовался услугами проститутки, пока у меня жена была за стенкой. Какой же ты уебок, Яшкин.

— Я — дрянь. — Он гордо кивнул, — Еще?

Радулов тут же кивнул и продолжил с ним целоваться. Рука Димы скользнула по выпирающему бугорку на пижамных штанах. Саша слегка прикусил его губу, схватив за светлые волосы. Наслаждался поцелуем. Пальчики второй руки уже скользнули по ткани, задирая ее, как он резко отстранился. Тут же свалил Диму на пол, да так, что Яшкин едва сумел сообразить что происходит. В шоке уставился на Сашу, не поняв, почему ему опять прилетело. Ответ был дан через несколько секунд. Дверь тут же раскрылась. Радулов сделал вид страдальца, закрыв руками лицо, снова сгорбившись.

— У вас все нормально? — Настороженно спросила Аня, и уставилась на Диму, — Ты мне его не обижай. А то я тебе ногу сломаю. Он-то только угрожает. Я всегда действую.

— Я понял. — Дима опустил голову, — Пока он меня обижает.

— Я знаю. И правильно делает. — Она усмехнулась, — Ты у нас останешься?

— У меня дома тоже ребенок голодный. — Дима искренне улыбнулся, развалившись на полу, положив ногу на ногу, искренне гордясь собой, что надел слишком длинную худи, что скрывала все то, что сейчас ему очень мешалось. — Еще буквально десять минут, и я пойду.

— Смотри мне, хулиган. — Пригрозила ему Аня, — А то знаю я вас. Побросаете своих детей…

Она все же закрыла дверь, и что-то громко сказала детям. Дима облизнул губы, и перевел взгляд с двери на Сашу. Он жестом поманил его к себе. Тут же подполз, и, схватившись за него, снова начал его целовать. Его долго упрашивать не надо. Времени впритык насладится Радуловым. Стоя на коленях, сам старался не стонать. Тихо, максимально беззвучно, занимался тем, что ему нравилось. Приоткрыв рот, прошипел, когда крепкая рука схватила его очень больно за волосы. Дал в себя кончить, и, облизнув капли с губ, все проглотил.

— Уболтала, птичка. — Шумно выдохнув сказал Саша, проведя рукой по светлым волосам, — Сука, сломал меня. — Он отрицательно покачал головой, — Заебешь, Яша.

Дима гордо кивнул, и снова начал его целовать. Как это приятно. Особенно пока он не колючий. Особенно пока его руки были ласковы к нему. С неохотой отстранившись, прошептал:

— Не смей больше никогда делать того, что я сегодня видел, слышишь. Не смей. Я буду плакать вместо тебя. Сам буду теряться и не понимать что происходит. Ты нужен мне крепкий рядышком. А можешь всегда бриться? Такой приятный.

— Я тебе сейчас уебу. Пошел нахуй отсюда, Яшкин. — Усмехнулся Саша, и рухнул на кровать, закрыв руками лицо, — Не возвращайся.

— Я жду тебя завтра. Будет очень вкусно.

— Обещаешь?

— Конечно. И там на всех хватит.

Дима усмехнулся, и ушел, тихо закрыв дверь. Тут же завалился следом, получив подушкой по морде. Раздался озорной пацанский хохот, и громкий топот по квартире. Еще и девичий следом. Дима растерянно поднял голову от пола, перевернувшись на бок. А девочка откуда? У Саши же трое сыновей.

— А ну пошли домой! Не водись с этими хулиганами, кому сказал! — Билялов, кратко помахав Диме, протянул руку, — Ты зачем его завалила? Зачем он тебе нужен такой большой?

— Он красивый! Мама сказала красивых надо заваливать.

— И не поспоришь же, — Усмехнулась Аня, — Да, Тимур, жена у тебя дочку только хорошему учит.

— Это мне повезло, что у меня эта злодейка только одна. — Тимур присел на входе, и дал девочке обнять его за шею. С трудом поднялся, пошатнувшись. — А что у Лямкина творится, я даже и представить не могу. Сейчас еще Полинка у него подрастет, от бедного Никиты ничего не останется. Яшкин, тебе что, особое приглашение надо как всегда?! Ну-ка быстро домой! А то Артур там скоро обои доедать будет. Ты завтра нас будешь хлебом с солью кормить?

— Нет, у меня уже готов ужин. Там на всех хватит. Так что можешь своих прихватить. — Он взвыл, когда один из мальчишек дал ему по морде подушкой. — Матерь божья! Хватит меня бить!

— Они же Радуловы. А Радуловы всегда будут избивать тебя. Только смирись с этим.