Часть 38 (1/2)
Казань. Квартира Дмитрия Яшкина. Хозяин квартиры вернулся домой. Открыв дверь, кинул ключи на полку. Уселся под дверью и шумно выдохнул. Даже не стал свет включать в квартире. Подперев голову рукой посмотрел на время на экране айфона. Поздно. Даже очень. Четыре часа утра. Нет, на сегодня хватит звонков. Он повернул голову и уставился на знакомые кроссовки. Вдруг улыбнулся и вскрикнул:
— Жаба, ты что, дома?! А кто меня встречать будет?! Чего спим, я не понял?!
Торопливые быстрые шлепанья босых ног по полу и озорной вскрик заставили Диму счастливо расхохотаться. Он тут же протянул руки. Артур рухнул на него и крепко обнял. Прижался к нему, задрожав.
— Димка! Димка, я боялся ты умрешь там!
— Тихо, это секрет где я был. — Он улыбнулся проведя по темным волосам, — кто тебе-то распиздел, блять?! Ну вот у кого пасть не закрывается…
— У нашего с тобой общего друга. Никита называет его коротышкой-дружочком. — Артур прижался к нему, усевшись на него сверху. Схватился в него, даже не давая пуховик снять. — Какой же ты дурак у меня, Димка! Боже мой, а если бы он тебя убил?! — Он мелко дрожал, вцепившись в него, — Я же боюсь за тебя… Как ты мог вообще… А если бы…
— Тихо, тихо, мелочь! Задушишь. А то, — Он улыбнулся, — нам с тобой еще целый сезон вместе докатывать. Кто тебя еще чморить будет?!
— Ты… — Артур поднял голову смотря в его глаза, растерявшись, — Дима, ты определился?
— Я остаюсь. — Шепотом сказал он. — И это большой секрет будет до конца года. Только двое знают его. И ты третий. Распиздишь кому-нибудь, а я тебе язык вырву. — Яшкин улыбнулся, уткнувшись носом в теплую шею. От него пахло карамельным яблоком и ванилью. — Ну куда я тебя дену, маленького такого, голодного, одинокого. Пока не пристрою в хорошие руки, никуда не уйду.
— Мне понравились руки Волка. Они достаточно хорошие?
Яшкин закинул голову расхохотавшись. Обнял его, прижимая к себе. Давал тонким пальцам его растрепать.
— Это плохой волк. Он делает больно по-другому.
— И как же…?
— У Никиты спроси. — Дима заливался хохотом.
— А Никита дальше чем он. Они в Ярославле. С Локомотивом они отыграли. Вроде. Наверное…
— И как? — Дима склонил голову к нему, смотря в черные глаза лучшего друга. Он был так рад его видеть.
— Я не знаю. Я же не играю в Ак Барсе. Мне не интересно чего эти безрукие воротят, что получили пятое поражение подряд. Я дальше перестал следить.
— Мне так тем более. Все, сгинь, жаба, я спать хочу.
Артур встал у стеночки, внимательно наблюдая за Димой, который с большим трудом стянул с себя пуховик и худи. И тут же рассмеялся, увидев на нем одежду Никиты. Увернулся от его футболки, поймав ее налету. Уткнул в нее нос, принюхавшись.
— О, футболка Никиты пахнет Волком и Ротенбергом.
— Ему только не говори — он меня задушит.
Он скинул с себя штаны, и, отправив их на пол, пошел в одних трусах по дому, даже не став нигде свет включать. Артур задумчиво проводил его взглядом и спросил, уставившись на его разодранную спину. Растерялся, увидев, как сильно Дима изменился. Стал худее. Не очень хороший знак.
— Дима, а ты не прихуел? Ты на каком основании беспорядок наводишь?
— Поебать, — Яшкин лениво отмахнулся, почесав голый живот, — кто-нибудь приберется. Твоя очередь, кстати.
— И где тебя такое быдло ртом носило… Понахватался же привычек.
— А да, я еще тарелки облизываю, рыгаю и не причесываюсь! Кстати, пошел нахуй!
Он, не оборачиваясь, выставил назад руку со средним пальцем, и гордо ушел в спальню, хлопнув на последок дверью. Лениво побрел в душ. Артур же устало вздохнул смотря на гору грязной и вонючей одежды. Бросил футболку на пол, и задумчиво почесал затылок, тихо констатировав:
— Да, вот только там меня еще не было…
Он поставил тортик в холодильник, надеясь застать его завтра утром, и пошел спать к себе. Утро в квартире началось ближе к обеду. Дима лежал в кровати, задумчиво уставившись на экран телефона, изучая интервью его новых игроков. Тяжело вздохнул. Он понятия не имел что делать с происходящим. Штат так сильно поменяли. Он уже ни с чем сам не справится. Даже понятия не имеет что делать. Кажется, он разучился играть в хоккей, пока решал остальные проблемы.
Услышав громкий смех за дверью даже напрягся. Это был явно не Артур. Хмыкнув, перевернулся на живот, обняв подушку, и задумчиво листал официальный телеграмм-канал команды, в поисках чего-нибудь интересного. Остановился на фотографиях с игры. На лице тут же появилась улыбка. Как же Саше идет, когда он побреется. Сразу на красивого становится похож. Шумно вздохнул, облизнув губы.
Что ему теперь делать с Сашей? Последний, кажется, нерешенный вопрос. Рука потянулась под одеяло. И снова громкий ржач. Дима растерялся. Слишком знакомые разговоры. Нет, самообслуживание подождет. Он отложил телефон на подушку рядом и, с неохотой вылез из кровати. Открыв дверь, с опаской выглянул. Рот раскрылся от неожиданности. Его взгляд остановился на прекрасной ели, что стояла около окна. Высокая, пышная красавица благоухала на всю квартиру своим великолепным ароматом, и совсем немного ей не хватало дотянутся до потолка. Он растерялся. Потолки три с лишним метра. Как она в доме-то появилась…
— Да куда ты вешаешь, долбоеб?! — Вскрикнул Лямкин, держа на руках Артура, что едва дотягивался до верхних лап, развешивая игрушки, — Сука, где твое чувство прекрасного!
— Сам сука! Сука, утырок, не тряси меня. — Расхохотался Артур, и вскрикнул, когда Никита прижал его к ели, — Блять, она колючая, как морда Яши! Не прижимай меня к ней! Я ща ветку отломаю и засуну тебе ее в трусы!
— Нечего с ним было целоваться. — Парировал с дивана Шипачев, увлеченно наблюдая за игрой по телевизору, параллельно завязывая ниточки на игрушках. — Сам же кинулся на него.
— Он пьяный был. — Парировал Сафонов, выглянув с другой стороны ели, и, вытянув руку, словил очередную игрушку, наряжая елку с середины, — Там все пьяные были…
— Я даже не хочу знать чем закончилась та история. — Усмехнулся Артем Галимов, распутывая гирлянду, сидя рядом с Шипой, и периодически отвлекаясь на игру. — Вот какого хуя Яша у нас настолько дурак, что пока у всех Рождество седьмого января, у него двадцать пятого декабря! Вот я с вами сейчас наслажусь новогодним настроением, потом не будет желания дома елку наряжать.
— Сами захотели этого долбоеба в команду позвать. — Усмехнулся Илья, — Это Вадима с Димой была идея. Вот к ним и претензия.
— Претензия не принимается. Я от Радика ее не принял, ваше мнение тем более нам с Вадимом не всралось. — Отозвался Кагарлицкий, и, отпихнув Сафонова, понес стремянку до соседнего окна. Отодвинул тяжелые ярко-красные шторы. Яшкин даже растерялся. Зеленые же висели? — Нормальный он. Артем, блять, давай быстрее… Ты не у смерти сети распутываешь.
Галимов поднялся с дивана, и аккуратно понес гирлянду до Димы. Тот быстро залез на стремянку, и закинул гирлянду на край окошка. Быстро цепляя липкие крючки, вешал ее на окно. Артур снова расхохотался, и вскрикнул, когда Лямкин усадил его себе на плечи. Тут же вытянул руку, и ловко поймал игрушку от Вадима. Яшкин наблюдал за ними с улыбкой, выглядывая максимально незаметно. Затянулся прохладным воздухом. Пахло деревом и мандаринами.
— Ебать, пацаны, глянь, они разродились! Гля, ща забьют!
Все тут же бросили свои дела и уставились в экран, наблюдая за матчем по телевизору. Дима повернул голову, уставившись со всеми на экран. Динамо Москва против СКА. Еще и выездной матч. В квартире резко возникло громкое ликование, когда Динамо пробило титановую оборону СКА и стерло ноль со своей части табло, пускай и на третьем периоде. Все шумно порадовались, и продолжили разводить новогоднее настроение и бардак в квартире. Когда Галимов с Кагарлицким закончили развешивать гирлянды, то присоединились к украшению главной красавицы. В пять пар рук дело пошло гораздо быстрее. На широкие лапы цеплялись золотые и красные игрушки разнообразных форм и размеров. Дима быстро сбегал за телефоном и сделал несколько фотографий, наблюдая за всеми со счастливой улыбкой. Кратко посмотрел на экран. Завтра же праздник. И правда что… Он уже отучился его праздновать. Лямкин аккуратно поставил Артура на ноги, и устало вздохнул. Сафонов тут же обнял его, повиснув на нем. Никита расстроенно заскулил, когда с другой стороны на нем повис Галимов.
— Иди, разбуди хозяюшку. Скоро же мама твоя придет. Пора будет ужин готовить. — Никита вдруг рассмеялся, когда Артур быстро и торопливо побежал до Шипачева, в руках у которого появилась красивая золотая звездочка. — О, красота!
— Так, кто меня подкинет?! — Ахтямов гордо встал спиной к двери в спальню к Диме, вытянув золотую звезду в руке. А вот и еще одна фотография. Артур вдруг начал скакать перед ребятами, радуясь, словно пятилетний ребенок новогоднему подарку, чем всех посмешил, — Хочу! Хочу я повесить! Длинноножка, подкинь меня!
— Да чо я опять?! — Никита отрицательно покачал головой, — На Шипачева запрыгни.
— Ну чего ты, уступи ребенку. Я же ниже. Он так не дотянется.
— Расти надо было, а не курить за углом. Слушай, ты у родичей узнай, у вас в семье никого с фамилией Волк не было? — Все громко расхохотались. Никита устало вздохнул. — Ладно. Иди сюда, мелочь. Уступлю. Все равно шпингалеты вокруг. Чем все заняты были в детстве, неизвестно.
— Ой, блять, нечего было падать в чан с Растишкой. — Парировал Кагарлицкий, и пихнул Сафонова, — Помоги, иди, собрату по несчастью.
Все остальные расселись на диване. Тут же притихли, когда Артур побежал уже до Никиты. Дима сделал себе еще фотографию на память. Лямкин сложил руки в замок, и Артур тут же залез на него. Опасно пошатнувшись, уперся рукой в окно, зажав звездочку в зубах, и полез наверх по Лямкину, который состроил грустное лицо. Сафонов залез на стремянку, крепко держа мальчишку за ноги, давал упираться рукой уже об себя. Артур максимально осторожно вытянулся. На диване все издали вздох удивления. Кагарлицкий тут же жестом указал Вадиму на происходящее, явно о чем-то его попросив. Артур переложил звездочку в руку, наконец, забравшись на Лямкина. Высунул язык, и, махнув рукой, попытался схватиться за верхушку ели. Но ручки коротковаты.
— Быстрее, падла! — Вскрикнул Никита, у которого уже ноги тряслись держать такую тяжесть так долго. Одна нога Артура стояла у него на плече, а вторая на голове, — Быстрее, ща я обоссусь тут, заебешься убирать!
Раздался громкий хохот. Артур едва не упал, расхохотавшись со всеми. Илья успел подпереть его, и сам уперся рукой об Никиту. Шипачев вытянул ноги, растянувшись на диване, и упер босые ноги в Никиту, не давая ему упасть от нагрузки.
— Вы ахуели все разом? — Удивился Лямкин, — Эй, Сафон, осторожнее, блять!
— Слушай, ты, блять, жертва Растишки, ебало завалил, да! Да малой, сука, скользкий! — Расхохотался Илья, сам пошатнувшись, и схватился за торчащие в разные стороны волосы, из-за чего Никита вскрикнул от неожиданности, — Блять, мелочь, ты сука! Я ща эту палку завалю, мы следом рухнем!
— Так он же — жаба. — Рассмеялся Галимов, погладив Шипачева по волосам, что подпирал Никиту, не давая ему завалится, и головой устроился на ногах Артема. — Жабы все скользкие. Не разлейте его! Вдруг его в следующем году в основной состав вернут…
— Сам сука! — Парировал Артур, и, взмахнув рукой, все же схватил ель за верхушку, — А ну раз, два, три, морская звезда замри! Выдохнули. Палка, не дергайся!
— Я вам всем ща ебла переломаю за еще одно прозвище. — Парировал Лямкин, и, вытянув руки, схватился за Артура, помогая Илье. — Я то Домовой, то жертва Растишки, то длинноножка, то палка… Вы уж определитесь!
Все замерли, напряженно наблюдая за тем, как Ахтямов аккуратно одевает на верхушку ели большую красивую золотую звезду. Яшкин стоял и улыбался как дурак, смотря, как маленькие ручки цепляют звездочку, снимая все для истории. Артур аккуратно отпустил верхушку ели. Она чуть пошатнулась, но звездочка все же удержалась. Ахтямов тут же гордо вскинул руки, принимая поздравления. Осторожно слез. Лямкин обессиленно лег под ель, накрывшись мишурой. Дима с улыбкой отправил фотографию Кертису. Тот в ответ прислал фотографию с Мэйсеком лежащим под елкой с бантиком в руках. Яшкин издал тихий смешок.
— Опана, пацаны, глянь кто вылез из своей берлоги.
Яшкин тут же растерялся, когда все синхронно повернулись к нему. В телевизоре раздался громкий вскрик комментаторов. Тут же все повернули головы обратно. СКА забило уже третью шайбу.
— Ебаный насос… — Растерялся Шипачев, — Вот уебаны.
— Пидорасы. — Хмыкнул Кагарлицкий. — Ты нахуя шайбу приманил к нашим воротам?!
— Меня вообще как зацепило?! — Расхохотался Яшкин, прижавшись плечом к дверному косяку, — Пацаны, а чего творите?
— У тебя завтра праздник. — Усмехнулся Артур, — Подарков не будет, но красиво в доме сделаем.
— А почему без подарков? — Растерялся Дима, не желая вылезать из спальни.
— Подарки на новый год дарят, голова ты садовая. — Рассмеялся Галимов, — Пора привыкнуть к нашим обычаям, коль российский паспорт получил.
— Скоро мама придет. — Артур кивнул, — Она хочет с тобой на пару на завтра праздничный ужин сообразить.
— Да, сразу скажи, окажется он поминальным или нет? — Тут же спросил Кагарлицкий, — Надумал все-таки съебаться?!
— Я сделаю себе подарок на новый год. — Он кивнул, — Я уже все решил. Но вам — не скажу. Вам на следующий год прикол будет. Вот ждите четвертого или третьего января — приду я на тренировку или нет. Так и поймете. — Он осмотрелся и остановил взгляд на Вадиме, — Саша где?
— Не знаю. Точно не здесь. — Вадим сложил босые ноги на спинку дивана, — Я его давно не видел. Мы как с выездных матчей приехали, так больше и не видел.
— Ты нам Сашу испоганил. — Усмехнулся Сафонов, обняв сзади Ахтямова, что вытаскивал из ящика с игрушками мишуру, которая, кажется, была бесконечной и уже третьим слоем покрыла Лямкина, что продолжал лежать под елкой, — Он такой странный был на играх…
— Ладно, не буду отвлекать. — Яшкин задумался и перевел взгляд на Артура, — Жаба, — мальчишка тут же поднял голову, — если понадоблюсь, ты знаешь где меня искать.
Артур тут же кивнул. Лямкин чихнул, да так, что мишура подлетела. Кагарлицкий напугался и кинул в него очередной гирляндой. Снова громкий хохот. Дима же спрятался обратно в спальню, закрыв дверь. Улегся в кровать. Задумался, смотря на яркий экран. Эмодзи свиньи уставилось на него в ответ. Нет. Позвонить тут не подойдет. Пора порядок в жизни научится наводить собственными руками. Лично придти и извинится. Но, кажется, он все еще не готов к этому разговору.
Он вел себя как последняя дрянь. Ровно так, как обязывает его прозвище вести себя. Как Радулов его дрянью назвал, таким он с ним и получился. Взвыл, потерев руками лицо. Что делать теперь? Он улегся обратно, и, взяв телефон в руки, довольный облизнулся, уставившись на Сашину фотографию. Самообслуживанием ему никто не запретит заняться.
Через пару часов в спальню постучали. Яшкин лениво поднялся, завязал пижамные штаны и открыл дверь. Она открылась, видимо, сразу с порталом в ад. Такой громкий хохот и шум стоял в гостинной. Все сидели и смотрели игру, громко обсуждая происходящее. Перед ним встал Артур, сомкнув привычно указательные пальчики вместе.
— Ебать, что ты что за базарных макак опять в дом притащил? — Дима улыбнулся, — Что хочешь, жаба?
— Я хочу попросить тебя с моей мамой приготовить нам что-нибудь праздничное на завтра, и вкусное на сегодня.
— Я не против. — Дима кивнул, оперевшись плечом о дверь, и мягко пригладив торчащие волосы в сторону.
— Тогда вперед на фронт. — Он указал на кухню, а сам с разбега прыгнул на диван, и гордо устроился на ногах Галимова и Шипачева с Кагарлицким. Парни попытались его столкнуть, расхохотавшись. — Ага, попались! Не получится! Я же вратарь! А вратарей не сдвинуть!
— Зато завалить легко! — Лямкин увернулся от взмахнувшей босой ножки, — Так! Тебя тоже ноги кормят? Ща переломаем.
— А ну не хулиганить! — Раздался серьезный женский голос с кухни. — А то останешься без ужина, домовенок Никита!
Лямкин сразу притих, а все тут же начали громко хохотать и вернулись к просмотру матча. Дима решил, что на кухню надо приходить при параде, и развернувшись, быстро переоделся. Выйдя уже в любимых шортах в пальму и в белой футболке с любимым баскетболистом, шлепая босыми ногами пришел на кухню. Тут же с большой радостью обнялся с мамой Артура, что стояла в фартуке, и задумчиво что-то смотрела в телефоне.
— Ну что, ты у нас, значит, завтра празднуешь?
— Ну вроде как… — Дима пожал плечами, — Они сказали я останусь без подарков, так что можно было бы их без чего-нибудь вкусного оставить. — Он встал рядом и надел на себя фартук, — Что мы будем готовить?
— Их надо сначала накормить, пока они тебя не съели, красивого такого. — Женщина подняла голову и улыбнулась Яше, — Идеи есть какие-нибудь?
— Я предлагаю не нам одним корячится. К тому же дома вечно нечего есть… — Он хмыкнул, — У меня много муки и мяса. Так что давайте для начала пельмени или манты сделаем. Они пускай лепят сидят, а мы с вами праздничным ужином на завтра займемся.
— Вот! Сразу видно что ты — капитан! Светлая голова у тебя.
Они вдвоем быстро замешали тесто и сделали фарш. Дима громко позвал ребят на кухню. Все тут же прискакали, явно надеясь уже ужинать. Расселись дружно за столом. Дима оперся руками о стол, и задумчиво сказал:
— Так… Вот, вас как раз ровно напополам получится.
— Мы сегодня на ужин? — Растерялся Сафонов, поворочавшись между Шипачевым и Кагарлицким, — Я не планировал сегодня быть съеденным. У нас только послезавтра игра. Вот послезавтра готов…
— Нет. — Усмехнулась мама, — От Домовенка все кто слева, вы будете заняты тестом, все кто справа, будут собирать манты. Все умеют?
— Я только в хоккей играть умею. — Расстроился Кагарлицкий, — И то… с натяжечкой. Капитан, а можно не я лепить буду?
— Не можно.
Яшкин поставил к Илье тазик с фаршем. Дима с Вадимом тут же заглянули в него с любопытством. Следом всем досталось по ложке. Перед Артуром упал большой блин с тестом, что запылил как Никиту сидящего справа от него, так и Артема сидящего слева. Снова громкий хохот. Мальчишкам досталось уже по стакану. Пока мама кратко рассказывала что делать с тестом, Шипачев, с видом эксперта, закатал рукава худи и сказал, дав ложкой по лбу Илье, который уже полез рукой к тазику:
— Не так, балбес. — Кагарлицкий подал Вадиму несколько кружочков теста, и Вадим, взяв ложку, аккуратно зачерпнул фарш, — Вот… Аккуратненько берем, и аккуратненько кладем. Ты не на льду, чтобы шмякать как попало. — Илья с Димой внимательно наблюдали за его действиями, — А потом берешь, и закрываешь… Видишь, вот так.
Он аккуратно слепил клубочек и отставил его на припыленный мукой стол. Все уставились на произведение искусства. Послышались тихие смешки с дальнего края стола. Дима, сидящий рядом, задумчиво почесал затылок и сказал:
— Ну это скорее… Пельмень какой-то.
— Пельмень у нас это ты. — Вадим указал на свое произведение искусства ложкой, — Это мант. Манта? Ман… — Шипачев растерялся, — Не важно. Манты. Вот.
— Мантец какой-то. — Сафонов улыбнулся, — У нас что за кулинарное шоу талантов? И какого черта фарша так много? Мы что, на весь Татарстан готовим?
— А, кстати, хороший вопрос. — Яшкин повернул голову к Артуру, — Ты что решил? Кто завтра тут с нами ужинать будет?