Часть 24 (1/2)

В квартире Димы шли сборы на очередную игру против СКА. Хозяин уже успел пожарить оладушки, как со своей комнаты пришел Артур. Он уселся за стол и уставился на погоду за окном. С мокрых волос капала вода на голые плечи. Яшкин кратко посмотрел на него, едва заметно улыбнувшись, и заглянул в холодильник. Достав банку с вареньем, поставил перед ним. Пока Артур воевал с банкой, дожарил оладушки.

— Красота какая на улице уже который день. Любой север обзавидуется!

Дима кивнул, поставив перед ним тарелку. Сел рядышком и они молча начали завтракать. Отпив сладкого кофе, Яшкин задумчиво сказал:

— У меня почему-то очень плохое предчувствие.

— Теперь мне уже не удивительно — со СКА же сегодня играем. — Артур откинулся назад, решив покачаться на стуле, — Странно, что никто вчера на тренировке состав не сказал. Я слышал, что мы услышим его перед игрой, но это как-то необычно… ЗХБ такими приколами никогда не занимался.

— Соглашусь. — Дима отпил кофе, — еще и без нашивок играли. А вчера все были на второй смене?

— Да, вчера были все.

Артур решил ему соврать и сделать сюрприз. Он уже знал что ни Радулова, ни Шипачева не будет на игре, потому что они вдвоем будут наблюдать за всем с партера. Чем обусловлено такое решение тренеров никто вчера так и не понял, но все дружно договорились до последнего не говорить никому из первой смены про это. Скорее всего по этому и без нашивок играли. Тренера просто еще не решили, кто будет капитаном. Проблема Ак Барса в том, что достойных капитанской нашивки — очень много. Дима же рассматривал пейзаж за окном, раздумывая над происходящим.

— Весь вторник испоганят этой игрой. Мы еще и одни играем на весь день — явно не только фанаты будут следить за этой дракой. Даю последние сто рублей на то, что много чужаков будет сидеть и лицезреть все на своих огромных экранах. — Дима опустил голову, подперев ее рукой и посмотрел кратко на время на духовке. — Может напиться?

— Ага, еще раз отлететь на пару игр. — Артур рассмеялся. — Нет, я тебе не дам и глотка сделать. Ты, Дима, не охуел ли?

— Ну да, так-то прихуел. Я не могу, Артур. — Он закрыл руками лицо. — Я уже Дамиру про это говорил. И с тобой поговорил. А легче — нихуя вот не легче. Не могу я. Не то что-то. Ломается внутри что-то.

— На техобслуживание сходи, второй раз говорю. Сломалось у него. — Артур пихнул его в плечо, — Тимур мне уже спойлернул с утра, что я сегодня на воротах, только попробуй меня без победы оставить! Во-первых, я тебе сам вломлю, во вторых маме позвоню, она тебе добавит! Даже Радулов охуеет, как она начнет тебя своей сумочкой пиздить.

Дима усмехнулся. Они позавтракали и, собравшись, поехали на стадион. Даже когда пришли на тренировку, формы еще ни у кого не было. Яшкин кратко осмотрел коньки под лавками — все есть. Но тревога внутри не становилась тише. Она разгоняла ритм сердца. Он потерянно замер недалеко от входа, чувствуя как тревога берет верх и начинают покрываться льдом конечности.

— О, а че мы сегодня в своем гоняем, — удивился ввалившийся следом Лукоянов, пропихнув Диму дальше, — ну, че застыл, рептилия в зное?!

— Пацаны, мне что-то не хорошо. — Дима уселся на свою лавку, обняв живот.

— Чего случилось?! — Стас повернул голову, — Что, давление упало? Самооценка? Сахар?! Что ты резко побледнел?

— У меня плохое предчувствие… — Потерянно прошептал Яшкин, склонив голову к полу.

Пока он сидел закрыв руками лицо все дружно показали друг другу молчать, улыбаясь. Пошли в тренажерку. Тренера хранили молчание, лишь внимательно за всеми наблюдая.

— Ты же мне сказал, что все были. — Задумчиво сказал Дима, крутя педали на велотренажере. Артур же уселся рядом с ним на тренажер, и перевернул кепку козырьком назад, — а где Шипа с Радой?

— Да хуй знает, может позже придут.

Дима отрицательно покачал головой, чувствуя как ком в горле разрастается. Когда тренировка была окончена, все пошли обратно в раздевалку. Диму специально задержал разговором Лямкин, что увлеченно его спрашивал о том, как будет работать с ним сегодня в звене. Они задержались в коридоре около карты поля. Яшкина, конечно, это отвлекло, и они с Никитой пообсуждали пару планов действий. После очередного рассказа, Дима вдруг повернул голову и искренне улыбнувшись, спросил:

— А ты чего так уверен, что мы с тобой сегодня встанем Ахтяму забор городить?! — Улыбнулся Дима, вытирая полотенцем шею, стоя рядом с ним.

— Та епт, чуйка у меня! — Улыбнулся ровным рядом зубов Никита.

— У меня тоже чуйка, что будет что-то не так.

Он посмотрел на трясущиеся руки и подняв взгляд, уставился на Лямкина. Никита медленно опустил взгляд. Дима медленно сжал пальцы, но они опять его не слушались. Он шумно выдохнул, прижавшись плечом к стенке.

— Погнали уже, мы последние ща прибежим, нам нихуя не достанется. Пойдём у болел на фансектор свои джерси одалживать. Хорошо, если кто-то покрупнее найдется, а то я представляю тебя в форме сорок второго размера… Кабана такого.

Они вдвоем быстрым шагом пошли молча до раздевалки. Всем, кто будет участвовать в игре, всегда развешивали джерси над табличкой. Нет человека в заявке на игру — не будет его и на льду. Дима замер, проходясь взглядом по номерам. Увидел, что ни Шипачева ни Радулова не будет на игре. Он сжал руки в кулак, пошатнувшись. Шумно задышал, почувствовав как ком ужаса и страха сковал горло, вызвав удушье.

— Блять. — Он уставился на свою форму, — Пацаны, я не вывезу сегодня…

Все дружно над ним посмеялись. Ребята спокойно сидели и одевались. Его взгляд задержался на джерси Лукоянова. Нет, у него «ашка» была. Тут же перевел взгляд на Сафонова. Илья даже не трогал свою форму. Руки сжатые со всей силы побелели, скованные слабостью и тремором. Тревога лезла из него. Шатала во все стороны как мокрая, нервозная змея. Дима увидел, как все указали ему на висящую зеленую джерси. В раздевалке настала полная тишина. Дима замер. Его мелко затрясло. Он медленно подошел к своей форме на ватных ногах. Он в кошмаре? Он в аду? Почему ему так плохо? Он умирает? Вытянул руку, потянувшись до зеленой джерси что висела номером вперед. Сдернул ее. Зажмурился, собираясь с силами. Шумно задышал. Его затрясло. Все лишь в шоке наблюдали за ним, боясь даже перешептываться. Яшкин открыл глаза. Задержал дыхание. Опустил голову, и перевернул ткань лицевой стороной вперед.

На его джерси была нашивка капитана.

Дима не сдержался, и заорал во всю глотку, отшвырнув ее в сторону защитников, словно на ней расселся большой ядовитый паук, а сам, оступившись, свалился на пол. В ужасе уставился на джерси, отползая от нее назад, но уперся в ноги Кагарлицкому, который положил руки на его плечи. Лямкин же гордо поднял джерси с пола, и вскрикнул вместе со всеми:

— Добро пожаловать в команду, наш новый капитан!

Вся команда тут же начала громко хлопать ему. Дима в ужасе смотрел на джерси которую ему протягивал Никита. Вот что не так. Он закрыл рот руками, мелко дрожа. Руки его не слушались. Он поджал ноги, не сводя взгляда со своей джерси.

Только не это.

В раздевалку зашли тренера. Бабенко, пересчитав всех, не обращая никакого внимания на скованного ужасом Диму, начал перечислять состав. Яшкин распахнул глаза, слушая состав. Они все переставили. Он остался один на матче с давним врагом еще и в капитанской нашивке. В первом звене. Команда энергично переодевалась, а Никита же продолжал протягивать ему его джерси. Кагарлицкий уже пихнул его вперед, но только свалил его на колени. Дима шумно дышал, уперевшись руками в пол. Словно в бреду прошептал:

— Я не смогу. Я не достоин. Слишком сильны.

Никита кинул джерси Зинэтуле, решив, что главный тренер лучше с этим справится. Все тут же поднялись, словно предстояло петь гимн. Под громкие аплодисменты, Билялетдинов натянул на Яшкина джерси с капитанской нашивкой. Он не сдержался и просто обнял тренера, прижавшись к нему. Зажмурившись, шумно пытался отдышаться.

— Ты достоин ее сегодня. — Тихо сказал ему Зинэтула, — Оправдай ожидания всего Татарстана. Не дай нам уйти с девятым поражением подряд. Ты должен победить.

— Мы. — Дима с трудом нашел в себе силы улыбнулся, — Мы обязаны победить.

Билялетдинов встал поближе к Бабенко, что уставился на Яшкина. Тот, почувствовав себя явно увереннее, медленно поднялся с колен. Провел руками по ткани. Не обманка. Настоящая буковка «С» вышитая блестящими ниточками. Разведя руки в сторону, гордо покрасовался своей джерси с капитанской нашивкой и белым барсом перед командой. На его лице сияла искренняя улыбка. Он едва успел зашнуровать коньки, как раздался вызов на лед. Все шумно пошли в коридор. Дима же задумчиво сидел на лавке вытянув ноги в полном одиночестве, мысленно уговаривая себя не сбежать, не расплакаться и не сдаться. Коснулся ледяными влажными пальцами нашивки, тихо прошептав слова Саши, что слышал от него больше месяца назад:

— Кто бы не одел ее, кто достоин, сможет обладать силой капитана команды.

Услышав, что команду объявили и все шумно побежали на лед, он поднялся. Взяв каску, застегнул ее. Прихватил перчатки, вышел в общий коридор, захлопнув за собой дверь. Остановился, видя, как его команда под шумные аплодисменты всей ТатНефтьАрены поехала по льду. Замер, слушая знакомые номера, имена и фамилии с медиакуба.

— …Капитан команды Ак Барс, — услышал он с медиакуба, — Дмитрий Яшкин, номер двадцать третий.

Дима схватил клюшку, и, разбежавшись, выскочил с коридора на лед последний. Трибуны взревели, рукоплеская ему. Проскользив по льду, наклонился к нему, и кратко коснулся перчаткой, собрав ледяную крошку, вытер ее об шею. Встал ко всем на синюю полосу, развернувшись лицом к флагам. В голове не было ни одной мысли. Пока слушал гимн, едва заметно повернул голову, увидев Ротенберга. Тут же перевел взгляд на зелено-красный флаг. Никаких мыслей, пока он на льду. Никаких раздумий о том, за какую сторону воевать, пока находишься на поле боя.

После гимна, все покатились до вратаря, а он, крепко взяв клюшку, поехал быстро до судей. Ему не надо было говорить что делать. Он знает. Пожал руки судьям, и замер когда перед ним остановился капитан СКА. Посмотрев на свою руку, искренне улыбнулся и пожал руку Александру Никишину, что играл под двадцать первым номером.

— Удачной игры, Ники. — Пожелал ему Яшкин.

— Удачной игры, Яшкинкс. — Пожелал в ответ Никишин, крепко пожав руку бывшему капитану.

Похлопав бедолагу по плечу, поехал быстро к своим, что столпились около Ахтямова. Классическое пожелание на игру. Радулов никогда не умел говорить. У него в любом случае получится лучше.

— Пацаны, мы должны любой ценой выиграть этот матч. — Яшкин поднял голову с улыбкой смотря на Артура, что улыбнулся ему, стоя ровно напротив него. — Я верю в нас. Ну что, как говорил классик, разъебем этих пидаргонов с планеты жопа?!

Все радостно постучали клюшками по льду, и разъехались кто куда. Яшкин же поехал к центральному кругу, встав с чужим капитаном на вбрасывание. Поднял голову и уставился на Ротенберга, что не сводил с него глаз. Его внимательный взгляд он чувствовал на себе лучше всего.

— Ну что, парни, удачной игры и пусть выиграет сильнейший! — Громко сказал главный судья.

Первое же вбрасывание они выиграли. Первое звено начало атаку. Одна, следом другая, она разбивалась о ворота Никиты Серебрякова — вратаря СКА. Первый период они отыграли чисто, не разу не удалившись, но и не реализовав две минуты случайно получившегося большинства. Поехали к своим лавкам, и с нулевым счетом пошли в раздевалку на первый перерыв. Дима же подъехал к лавке СКА, и снял шлем, смотря на Ротенберга. Сейчас его некому остановить. И он имеет полное право делать то, что ему вздумается. Мягко потрепав мокрые волосы, он снял перчатки с рук.

— Привет, Димка. — С улыбкой сказал Роман, стоя сложив руки в карманы. Жаль, что гипс сняли быстрее. Может еще Радулова попросить похулиганить? Радулову ничего не стоит, а Яшкину приятно.

— Здравствуйте, Роман Борисович. — Ответил с радостью Яшкин. Он всегда на людях был максимально официальным.

Протянул ему руку, которую главный тренер СКА с охотой пожал. Судьи все вчетвером внимательно наблюдали за происходящем, готовясь выдать штраф. Они уже были готовы ко всему на матчах с этими двумя.

— Как ощущения быть главным в этом…? — он указал на его форму.

— Хотите правду? — Дима хмыкнул, отведя взгляд, — У меня уже есть конкретное ощущение, но я хочу доиграть до конца игры. Вдруг изменится…

— И все же, уже даже примерное ощущение от игры у тебя сложилось. — Он указал ему за спину, — Будь осторожнее, там из партера за тобой следят две пары глаз. Отхватишь потом, что разговариваешь со мной.

Дима обернулся. Понадобилось немного времени, чтобы он присмотрелся к балкону, где он заметил знакомые рожи. А вот и Шипачев с Радуловым. Лишь фыркнул, видя, как они что-то обсуждают.

— Да плевать на них. — Он хмыкнул, снова повернувшись к главному тренеру, и искренне улыбнулся, — у меня уже есть мнение. Боюсь его сглазить. — Он вдруг открыл рот, уже было по-привычке чуть не сказав о том, что думает, но резко заткнулся. Решил расчистить себе лед, в случае, если придется давать деру. — Хочу поговорить с глазу на глаз.

— Тогда я жду тебя после игры. Где коридор гостей идет, думаю, помнишь.

Яшкин кивнул, и поехал на перерыв. Бросив клюшку зашел в раздевалку. Был даже немного в шоке от стоящего шума. Осмотрел команду. Все были непривычно радостными. Он уже и отвык от их дурацких шуток, и громкого гогота. Та траурная атмосфера что царила в раздевалке последние игры явно закончилась с перестановками внутри команды.

— Ебать, они жмут, блять! — Возмущался Артур, — у меня уже ноги отваливаются. Какого хуя я теперь с этими пидорами выходу? Как Тимуру, так Зеленое Дерби, а как мне, так этих питерских солевых наркоманов, которые двигаются на таких скоростях, будто они под спидами!

— Ну Питер — город быстрых людей. Город расчленений… — заливался хохотом Никита, заматывая крюк изолентой. — Одна нога здесь, другая там.

В раздевалке раздался громкий хохот. Все уставились на Диму. Он улыбнулся всем, и гордо пошагал до своей лавки, оттопырив изящно руки, словно модель.

— О ты глянь на него, он двадцать минут в форме, а уже нос задирает. — Рассмеялся Сафонов, стягивая с себя мокрую джерси, — Ебать, че с тобой до конца игры будет.

— Ну чего, как ощущения от игры? — с улыбкой спросил Дамир, усевшись рядом.

— Я вам потом расскажу. — Дима приобнял его, потрепав привычно по волосам, — Пока — только хорошее.

Тренера кратко провели брифинг, и дали парням переодеться. Но вот, ближе к концу перерыва, дверь в раздевалку с грохотом открылась.

— О, ебать, Радик, — Рассмеялся Лукоянов, сидя вытянув коньки, и заматывая крюк новой изолентой, — Ты че, блять, с самых дальних балконов ковылял? Ты че так долго?!

Дима замер, поправив свою джерси, уставившись на Радулова, что стоял в проходе, смотря ему в глаза. Он едва распознал злобу, что переполняла его, но он ее старательно прятал. Быть может он не доволен его результатами? Может не доволен игрой. Может его даже в курс дела не поставили, что он больше не капитан? У Радулова слишком много было причин, почему он мог сейчас быть злым.

— Ну че, — вскрикнул он, натянуто ухмыльнувшись, — капитан хуев?!

— Я исполняющий обязанности капитана блядей. — Дима раскинул руки, и гордо пошагал до него, словно шел по подиуму, — ну как тебе?

— Такое ощущение, что нас уже на пенсию отправили. — Улыбнулся из-за плеча Радулова Шипачев, вжавшийся в дверь, будто специально закрыв единственный выход, — Ебать тебя забирает. Успокой его, Саша.

Радулов подошел к Яшкину. Команда притихла, готовясь к любому исходу двух капитанов. Они могут как поцеловаться, так и начать драться. Ахтямов медленно натянул на руки защиту, увидев едва заметный знак Димы, что вытянул назад одну руку. Саша жестом ему показал наклонится. Яшкин покорно склонил голову. Радулов с размаху дал кулаком ему по морде. Яшкин взвыл, склонив к полу голову. Замер, уставившись на окровавленную руку, которой едва успел зажать лицо. В ужасе пошатнулся, попятившись назад, не давая крови залить джерси. Артур тут же подбежал и загородил его собой. Дима оперся о его спину, шумно дыша.

— За что?! — Искренне удивился Яшкин.

— За Ротенберга! — Шипачев кивнул, пихнув бывшего капитана вперед, — Рада, давай ему еще!

— Эй-эй-эй, — Лямкин с Дыняком тут же перегородили своего нового капитана спинами, помогая Артуру. Пока Яшкин давился кровью, с лавки осторожно поинтересовался Стас Галиев о происходящем, — вы че вдвоем, нахуй, одичали там рядом с болелами?

— А из вас никто не видел, как этот уебок переговаривался с этой хуйней! — Сорвался на крик Радулов, пихнув обоих Никит по разным сторонам, — Ну, давай, признайся! — Вскрикнул Саша уставившись на Диму, что с опаской выглянул из-за плеча Ахтямова, — Признайся им! Пускай они все знают, что ты ему сказал, дрянь!

Яшкин медленно разогнул спину, почувствовав на себе шокированные взгляды. Осторожно отвел окровавленную руку в сторону, шумно дыша.

— Но я не… — Яшкин поднял руки, — я ничего ему не сказал. Он просто спросил меня, как мне играется в этой форме. — Он уставился на Шипачева, ища в нем защиты, — Вадим, ты-то знаешь, что я ничего не мог ему сказать! — Дима растерялся осматривая команду, на лицах многих появилось сомнение. — Пацаны, мы же даже не проигрываем… Вы чего задумали?!

— Ты зачем с ним разговаривал, — Лямкин растерялся, придержав Радулова за плечо, — Это правда было?!

— Да, — отозвался Радулов, пихнув его, — когда вы все ушли, он поехать этому пидору руку жать и стоять улыбаться ему. Сука, уебок блять, — он дернулся вперед, но Дыняк с Лямкиным опять остановили его. Артур грозно стоял загородив собой Диму, и едва заметно улыбнулся, услышав от капитана почти беззвучную благодарность, — Пустите меня, я его разъебу!

— Тихо, тихо, — Дыняк перегородил Сашу собой, уставившись на капитана, — Пока он не расскажет свою версию, мы никого не трогаем, усек? Дима, просто скажи, нахуя?

Яшкин поднял руки и, облизнул кровь быстро потекшую по разбитой губе. Провел языком по зубам. Нет, все что были в начале матча, все на месте.

— Так. Пока вы лишнего не надумали, я хочу всем сказать то, что я сказал Роману Борисовичу. — Дима кивнул, указав на Радулова, что жестом попросил у Кагарлицкого клюшку, — так, не давайте ему оружия. — Он отдышался, и сказал, — Так, хорошо. Просто скажу нахуя я пошел к нему. Я сказал ему спасибо, что он дал мне возможность побыть капитаном в СКА. Теперь мне есть с чем сравнить. — Он кивнул, стоя все так же с руками поднятыми вверх, чтобы его не дай бог никто не начал избивать. — Мне хватило двадцати минут на то, чтобы сделать предварительный вывод, но если хотите, я могу его озвучить.

— Удиви нас. — Кивнул Шипачев, схватив Радулова за капюшон худи, — С радостью послушаем, что ты решил.

Дима все же опустил руки. Вытер кровь с лица об полотенце. Раздался звук, приглашающий всех на лед. Но все стояли и смотрели на Диму. Ему пора признаться перед всеми в том, в чем он, был абсолютно не уверен. Но он принял решение сейчас всем наврать, чтобы не потерять свое шаткое положение прямо на начале второго периода. Команда за него заступится. Они его защитят, главное быть уверенным. Что вообще можно успеть решить за двадцать минут? Какие колечки хочешь на завтрак?

— Я окончательно удостоверился, что в Ак Барсе мне нельзя быть капитаном. Я не достоин этой должности. Я доиграю эту игру, но больше я не пойду в этой нашивке на лед.

— Не командир, а задрота убогая.

Радулов, сплюнул на пол, ушел, захлопнув дверь в раздевалку. Шипачев отрицательно покачал головой и ушел за ним следом. Команда уставилась на Яшкина, что устало взмахнул руками, и шумно выдохнув, сказал:

— Простите меня за такую выходку. Но я обязан был ему это сказать. Это личное.

— Да, я понимаю эту хуйню. — Вдруг усмехнулся Сафонов, — Тяжело, когда эта хуйня падает. А ты еще, и относительно времени, не сильно притерся к Казани. А тут еще и такое исполняют. Забей, мы на твоей стороне.

— Ты нам нравишься как капитан, — растерялся Лямкин, озвучив общее мнение, — Может ты все-таки останешься?

Дима перевел взгляд с него на Дамира, что обреченно рухнул на лавку. Все быстро побежали на лед, минуя стандартное минутное стояние в коридоре. Пошел второй период. Яшкин собрался, и начал уже увереннее действовать как капитан. Начал давать совет о том, как лучше встать на лед. И вот его советы в середине дали первые плоды. Выскочив один на один с вратарем, и переиграв, наконец, Серебрякова, Кагарлицкий забивает первую шайбу. Трибуны ликуют, а первое звено с гордостью едет до своей лавки с другого конца поля.

— Спасибо, капитан, — Кагарлицкий, что получил впервые за долгое время нашивку альтернативного капитана, отбил Яшкину кулачек, — за такой хороший пас через все поле.

Они поехали отбивать команде кулачки, и уселись на лавку. Игра продолжилась, но снова не на долго. Пара смен, и вот уже Сафонов склонился вместе с Яшкиным над картой, слушая совет Зинэтулы. Дима предложил на случай, если первый вариант не пройдет обойти врага с другой стороны, приметив, что защита по правому флангу сегодня решила охранять кукурузу, а не играть в шайбу.

Второе звено постепенно сменилось на третье с легкостью удержав в зоне, уже отличился Сафонов. Два-ноль. И снова благодарственные слова в адрес Яшкина. Зинэтула кратко наклонился к нему, и положив руки на плечи, тихо сказал на ухо:

— Я рад, что ты не разочаровал меня. Где успел приложится? Не видел, чтобы тебе махнули так наотмашь клюшкой.

— Потому что это был радуловский кулак. — Дима облизнул рану, что уже перестала кровоточить, смотря за тем, как идет игра, — Ничего, пройдет.

— Это Радулов так тебя? — Искренне удивился главный тренер, мягко погладив капитана по плечам.

Дима кивнул, и поднял голову, тут же попросил:

— Не надо ему ничего в ответ делать. Сам виноват, что спровоцировал его.

Зинэтула медленно выпрямился, и посмотрел на балкон, где было ликование. На последней минуте на льду оказалось первое звено. Лямкин же остановился кратко на синей линии, и, задержав Яшкина, сказал, прокрутив клюшку в руке:

— Ты же помнишь, о чем мы с тобой говорили? Попробуем разыграть?

Дима с улыбкой кивнул ему, и отправил на вбрасывание Кагарлицкого. Сам встал дальше всех, и подмигнул Лямкину, что встал спиной к своим воротам, что кивнул ему в ответ. Шайба падает на лед, и тут же Кагарлицкий выбивает ее назад, до Лямкина. Тот бросился в сторону, начав набирать скорость, увидев, как Яшкин быстро покатился спиной к чужим воротам.

— Яша, лови! — Вскрикнул Никита отбив шайбу точно на крюк капитану.

Яшкин бросился бежать, резко развернувшись и едва не убившись на чужой синей линии, снова выскочив один на один к воротам. Все задержали дыхание и прильнули к экранам. Яшкин дернулся в одну сторону, дав вратарю знать что поедет ближе. Заставил Серебрякова ошибиться, и с размаху ударил по шайбе, отправив его в образовавшийся пустой угол, и наказав его за оплошность.

Трибуны взревели, и все пятеро бросились на Яшкина, что с гордостью принимал поздравления. Он едва удержался на ногах, громко рассмеявшись, когда все кинулись на него с объятиями.

— У него получилось! — Закричали на лавке, — У Димы получилось!

Все ликовали. Табло сменило счет. Три-ноль. Второй период закончился и все с хорошим настроением ввалились в раздевалку. Дима же подошел к Жафярову, что взял в руки новую джерси, и тихо сказал, усевшись перед ним на колени:

— Я попросил Зинэтулу поменять звено. Отправил Дыняка на твое место. Ты мне нужен рядом.

— Нахуя? — Дамир поднял взгляд на капитана, безразлично выворачивая рукав, — Ты прекрасно справляешься, я тебе вообще не упал.

— Я хочу чтобы мы с тобой еще пару шайб нарисовали. Тогда с Авангардом не получилось — сейчас со СКА получится. Дать тебе шанс удержаться в этой команде. Ты нужен мне тут.

— От меня уже отказались. — Жафяров отрицательно покачал головой, — ты же видишь, что пока у всех по тридцать игр, у меня только пятнадцать. Я даже с минуса вылезти не могу. Не надо на меня силы тратить.

— Я тебе помогу. — Он похлопал его по плечу. — А ты меня после игры прикроешь. Пойдем с тобой вместе и максимально быстро.

— Куда? — Искренне удивился он, уставившись в карие глаза Димы.

— Ну ты — куда хочешь, а я пойду в коридор к чужакам.

— Зачем? — Удивлению Дамира не было предела. Он наклонил голову и максимально беззвучно спросил его на ухо, — Ты пойдешь с Ротенбергом разговаривать?

— Да. — Прошептал в ответ Яшкин, положив руки на его колени, сведя коньки носами вместе, — И мне надо, чтобы ты меня прикрыл. Иначе я отхвачу от Радулова и будет скандал. Просто доверься мне, пожалуйста.

— Меня об этом просить не надо. — Дамир обнял его, — ты навсегда останешься для меня капитаном. В той форме, в какой сам захочешь быть.

Переодевшись, все побежали счастливые на третий период. Дима встал в центральном круге вбрасывания, и вдруг распрямив спину, повернулся к тому балкончику, откуда за ним наблюдали. Сжав клюшку между ног, он послал воздушный поцелуй и поджал пальцы, сделав сердечко, улыбнувшись максимально мило.

— Ты хоть предупреждай, что у тебя жена в партере, — Усмехнулся Никишин, — мы тебе поддаваться будем.

— Ой, да, если я домой сегодня вернусь с победой, — Яшкин поставил крюк на лед, кивнув судье, что улыбнулся ему, — то у меня точно до утра будет развлечений.

— Ну это повод проиграть еще и на сухую. — Рассмеялся Саша, — Особенно, чтобы этого уебана позлить. Как я, сука, тебе завидую, что тебе так мозги не трахают больше… Раз уж мы оба понимаем, что мы сегодня не уйдем победителями, а слышь, Яшкинкс, а давай я вам игру займу… Следующую проиграете? Ну, по старой доброй традиции.

— Ох, Ники, соблазняешь меня как всегда. А давай, похуй, один раз живем. — Рассмеялся Яшкин. — Че, все так же собираетесь и просираете из принципа?

— Ага. — Никишин вдруг сам рассмеялся, — Так, чтобы этот уебок в своем пиджаке, плевался говном на таких оборотах, чтобы хватило электричества всей новенькой СКА-Арене и всему району возле нее.

Вдруг двое капитанов и главный судья громко расхохотались. Дима стеснительно закрыл рот перчаткой, уставившись на Романа, и, увидев, как он пихает со злобой одного из нападающих, склонился ко льду, заходясь громким смехом. Как нападающие так и защитники стоящие на льду в зеленых и белых джерси удивленно переглянулись от того, как все пару минут пошептались и начали смеяться. Артур же удивился, выглянув из-за Лямкина, пытаясь понять, не показалось ли ему. Дамир же переглянулся с Кагарлицким, что стоял по другой край центрального круга вбрасывания, пожав плечами, когда тот спросил беззвучно что происходит.

— Все, договорились, капитаны? — улыбнулся судья, — Мы продолжим играть?

Они вдвоем синхронно кивнули. Вбрасывание выиграно. Лямкин тут же попятился назад с шайбой, и перевел взгляд на сорвавшихся синхронно с места Дамира с Димой. Перевел шайбу на Адамчука, и помчался следом. Получив шайбу обратно, швырнул ее капитану. Дима замахнулся, взяв на понт вратаря, дал диагональную передачу, и Дамир отправил шайбу в пустые ворота.

Стадион ликовал. Четыре-ноль. Дамир с Димой обнялись, и синхронно помахали лавке СКА. Ротенберг со злобой смотрел на них, и дал подзатыльник вернувшимся защитникам, начав срываться на крик. Серебряков пнул шайбу подальше, и, переступив порог лавки запасных, от обиды ударил клюшкой об борт, разломав ее. Казанская лавка заливалась громким хохотом.

— Паша, вперед! Только проеби хоть одну! Уволю! — Сорвался на крик Ротенберг, указав запасному вратарю на пустующие ворота.

«У команды СКА замена вратаря. Защищает ворота Павел Мойсевич, номер пятьдесят второй»

Первое казанское звено уселось на лавку.

— Ты кому там поцелуйчики подал, — рассмеялся Никита, приобняв Диму, — жене, что трансляцию смотрит?

— Да, очень удобно, что Радулов с Шипачевым сидят на тех же самых местах, где стоит телевизионка. Нади сейчас еще на работе, так что я этим пидорасам отправил поцелуйчик.