Часть 22 (1/2)

В квартире Яшкина, наконец, стало тихо. Артур, оставшись при своих интересах, решил вернутся к своему любимому занятию в этом доме — просмотру сериалов на диване. Хмыкнул, и пошлепал до своей комнаты. Вернулся с пледом. Улегся обратно на диван, и, уткнувшись в экран, начал искать где остановился в просмотре очередного сериала. Дима же, недовольно цокнув, растянулся на полу, сложил руки под головой, задумавшись. Нет, ничего необычного в разговоре с Сашей он не услышал, и ему ничего необычного не казалось. Как обычно — целый мешок ненормальной злобы в свой адрес и кучу мата и оскорблений. Он к этому привык. Поднявшись с пола, он решил прибраться и приготовить обед. Как только они с Артуром ближе к четырем вечера уселись обедать, раздался стук в дверь. Дима, прожевывая вареник с картошкой, пошел открывать. Увидел перед собой Лямкина и растерялся.

— Двигайся, моя очередь спать с тобой.

Он бросил портфель прямо под полкой с ключами и, отпихнув Диму, повесил куртку, а сам привычно пошел на кухню. Яшкин растерялся и проводил его взглядом. Закрыв дверь, пошел следом, и встал около кухонного гарнитура. Никита облизнулся, и, придвинув к себе чужую тарелку, с большим удовольствием начал обедать. Артур растерялся, увидев перед собой уже Никиту, который кинулся на еду так, словно его месяц не кормили.

— А чего случилось? — Искренне улыбнулся Дима. — Тебя Лиза выгнала?

— Нет. — Никита быстро все слопал, пока Артур задумчиво возил вилкой по сметане, наблюдая за ним, — Мне стыдно с ней спать в одной кровати. Она как бросилась на меня с объятиями, как начала плакать… Я думал я приду, и меня просто как начнут сковородкой пиздить, так чтобы она в другую сторону выгнулась, а тут такое… — Он поднял голову, и, облизнув губы от сметаны, уставился на Яшкина, — Ты нормально себя чувствуешь, после того, как тебя столько раз уже отымели?

— Вполне. — Дима пожал плечами и, взяв у него тарелку, положил еще. Рядышком поставил банку со сметаной. — Медленнее ешь, никто не отбирает. Там еще есть.

— Да блять… — Никита тяжело вздохнул и, бросив вилку, сказал, уперев руки в стол, — А я не могу! Ну блять, ну как это…

— Ну ты же как-то спал с женой, после того как меня выебал. А тут тебя. Какая разница?

Ахтямов закашлялся, подавившись, и, разведя руками, сказал:

— Парни, давайте не при мне обсуждать кто кого ебал. Я вас умоляю, дайте поесть спокойно.

— Да ешь, кто против-то. — Никита подпер голову рукой, и, когда Артур съел еще вареник, решил продолжить разговор немного потерянно, — Просто знаешь, одно дело когда ты ебешь кого-то пьяный. Там и правда уже поебать, мальчик или девочка. Даже проще — не промахнешься и не получишь в ответ крик «Да не туда». — Артур тут же покраснел, закрыв руками лицо, а Яшкин громко рассмеялся, стоя около плиты и сложив руки на груди, — А тут как бы… В тебя и так накончали как последнюю шлюху, полный рот нацедили тебе… А ты стоишь на коленях с открытым ртом, и как бы странно это не было, понимаешь, что было классно.

— Да блять! — Вскрикнул Артур, — Никита, заткнись!

— Вот именно по этому мне нормально. — Дима улыбнулся, — Я ж тебе говорю, если еще поймать удовольствие, и когда с спишь с кем-то, кто тебя уважает, то вообще никакой разницы нет, ты или тебя. Не знаю, что тебя смущает.

— Сука! — Артур поднялся из-за стола, — Я сейчас уйду жить к Билялову! Вы, две проститутки, заткнетесь?! Я не хочу знать о ваших похождениях, не хочу даже примерно представлять какого это… Блять, просто избавьте меня от этого.

Парень стоял весь покрасневший, растерявшись на ровном месте. Никита с Димой же давились смехом. Артур взял свою тарелку, и ушел к себе в комнату, закрыв за собой дверь. Они вдвоем тут же начали громко смеяться. Дима решил достать еще одну тарелку и, положив себе уже второй раз ужин, сел на место Артура, ровно напротив Никиты. Они продолжили обедать уже вдвоем.

— Знаешь, я вообще не могу. Я же изменщик, получается… — Никита растеряно потрепал волосы, — Ну просто, вот, ну как это?! Ну, блять, ну, э-э-э…

— У тебя что, словарный запас резко закончился? — Дима усмехнулся, облизнув вилку от сметаны, и откинулся на спинке стула, вытянув босые ноги вперед себя, — Все нормально. Просто не говори об этом жене. Ну вот было вот так. Ну и ладно. Успокойся ты. Никакой ты не изменщик.

— Так, ты меня не заманишь на свой родной остров шлюх. — Никита указал на него вилкой, — Я больше с тобой бухать вообще не буду! Это ты все… Ты глазливый. Сказал, что в лучшем случае нас выебут, в худшем изобьют, так и получилось. В итоге меня и избили и выебали.

Дима тяжело вздохнул, и, съев еще один вареник, задумчиво жевал его, уставившись на руки Никиты, смотря на распухшие костяшки пальцев.

— Мы с Радуловым опять разругались.

— Боже, какая неожиданность. — Фыркнул Никита, едва сказав с набитым ртом, походя на хомяка. — Что теперь-то не так?

— Я считаю, что он неправильно вчера поступил, продав нам этому Екатеринбургу, чтобы ему провалиться под свои Уральские горы.

Дима улыбнулся, когда Никита закашлялся, рассмеявшись, и половина еды высыпалась обратно на тарелку. Его это совершенно не смущало, и Лямкин, хорошенько посмеявшись, запихал все обратно. Они решили доесть все, и только продолжить все обсуждать. Дима отправил тарелки в посудомойку, а сам налил им по кружечке кофе. Поставил рядышком и тарелку с пирожками с ягодной начинкой.

— Так мы ж сами напились и пошли ебаться. Не Радулов же нас выгнал. — Никита отхлебнул шумно кофе, — Он че, обязан нас был за штанину держать?

— Мне кажется — да. Он же капитан. Он же мама. Нет, он же еще и продал нас как последних шлюх.

— Ну да. — Никита откинулся на стуле, и, подождав пока Дима отхлебнет свой кофе, сказал, откусив пирожок, — Знаешь, он нас достаточно защищает на льду. Он не обязан нам нянькой подрабатывать. Считаю, что мы сами виноваты. А ты, если сказал ему обратное, пойди завтра и извинись.

— Да с чего вдруг? — Искренне удивился Дима. — Я всегда прикрывал своих парней, и часто отхватывал сам в таких ситуациях. — Он кивнул, — Помнишь ведь, что я говорил, что у нас уже были похожего рода заседания в ресторане. И я, прекрасно понимая, что разговоры с дружелюбных съезжают в агрессивные, давал ребятам знак, и они успевали унести ноги прежде, чем чужаки это поймут и пойдут бить морды им. При этом по морде очень часто получал сам за всех. Обязанность капитана не только хуями всех крыть на льду, а еще и своих защищать как на льду, так и вне его. И Радулов делает недостаточно. Шипачев делает достаточно. Лукоянов достаточно. Даже Сафонов достаточно делал. А Радулов нет.

— А ты, ну, ничего не замечаешь? — Осторожно спросил Никита.

Со своей комнаты на запах пирожков приманился Артур. Он с опаской послушал разговоры, и, отправив свою грязную тарелку следом к остальным, уселся рядом с Никитой, поставив кружку с кофе на подстаканник.

— А что я не замечаю? — Искренне удивился Яшкин, — Вы че вдвоем пытаетесь мне весь вечер сказать? Что я не вижу? Ткните меня носом.

— Так, давай я тебе скажу о чем думаю на ушко, потому что у меня ощущение, что мы оба понимаем о чем речь. — С улыбкой сказал Никита, и, закрыв рот ладошкой, едва слышно сказал что-то Артуру на ухо. Тот, услышав что говорят, тут же кивнул. — Здорово. Скажем ему об этом?

— Ну надо бы. Иначе он по своей внимательности ничего не поймет. — Артур хмыкнул, и уставился вместе с Никитой на Диму, что сидел и обкусывал губы, смотря на них потерянно в ответ.

— А может он сам пускай догадается? — Лямкин почесал затылок, — Нет. Пускай Радулов ему напрямую скажет что хочет. Может, конечно, мы просто лишнего надумали.

— Ну, просто, — Артур дотянулся до пирожка, и, откусив его, с удовольствием облизнул потекшее варенье. Никита засмотрелся на него, и Артур, снова впав в краску, насильно отвернул его голову от него. — ты не заметил, что Саша принципиально только с тобой бодается? И только тебе такие уроки преподает.

— Я его сам в этом упрекнул. Я не нуждаюсь в нем как в любовнице, я нуждаюсь в нем как в няньке, которая успеет вовремя меня остановить.

— И что? — Синхронно спросили парни. — Что ты решил?

— Я считаю что он просто, — Дима растерялся, уставившись в кружку с кофе, — просто что он любит меня, так со мной поступает. Просто потому что он не умеет любовь выражать, получается вот так.

— Необучаемый. — С усталостью сказал Никита, и посмотрел на Артура, — Не будем ему говорить. Он должен сам понять. Я понимаю, почему Саша просто не скажет ему об этом словами через рот. Иначе он ничему не научится. — Доев с удовольствием пирожок, запил его кофе, и сказал, откинувшись на спинку стула, — Идешь завтра и извиняешься перед Сашей. Он не наша мамка. Он не будет нас вне игры беречь. Хватит, тут уже бережет. У нас должна быть своя голова.

— Надо беречь нас, вне зависимости от того, на льду мы или на паркете. — Парировал Артур, — Нельзя чужакам раскрывать его слабые стороны, а потом искренне удивляться, что им воспользовались. Либо ты тогда сидишь заткнувшись, и каждый сам за себя, либо ты раскрываешь тайны, но при этом бережешь чтобы ими не воспользовались. А то это как-то…нечестно. Не смей идти к нему завтра.

Яшкин задумчиво подпер голову рукой, пытаясь понять о чем ему весь вечер пытаются сказать.

— Мы в любом случае завтра пересечемся на тренировке. — Он запустил пальцы в волосы, прикрыв глаза, и прошептал, — Не будь я в свое время капитаном, не хлебнув из черпака власти, мне было бы проще ко всему относится. Но я уже был на его месте. И я знаю как бы вел себя в этих ситуациях. И у меня никогда даже в голову бы не пришло продать своих мальчишек на ночь каким-то упырям. Да…красивым, конечно, но все равно чужим упырям. Это как минимум подло. — Залпом допив кофе, поднялся, и сказал, — Я не буду завтра ждать.

— Да сядь ты! — Синхронно сказали парни. — Мы тебя не пустим сейчас к нему.

— Он пошел пить, так что ты ему там точно сегодня не нужен. Вы там напьетесь и будете ебаться до самой игры. — Рассмеялся Лямкин, — Тебе, че, вчера не хватило? Сядь, успокойся. Капитан хренов.

Яшкин подчинился и уселся обратно. Подпер снова голову, растерянно перебирая пряди волос. В дверь раздался стук. Парни синхронно переглянулись. Дима жестом указал им на дверь, почувствовав, что что-то не ладно. Лямкин с Ахтямовым тут же сорвались с места, и быстро пробежали до детской, скрывшись в ней. Дима бросил свою куртку на пол, скрыв чужую обувь, а сам пошел открывать. Кратко осмотрел квартиру. Да, кажется, что он один.

Открыв дверь, тут же отскочил от нее, пропустив ввалившегося Радулова. Следом зашел Бабенко, и, захлопнув за собой дверь, сказал:

— Здравствуй, Дмитрий. Есть минутка?

Дима в шоке уставился на Радулова, что вдруг рассмеялся, и перевернулся на спину, развалившись на полу.

— Да. — Потерянно сказал Дима, и уставился на тренера игроков — Юрия Ивановича Бабенко. Он нормально относился к тому, что тренера приходят в гости — он часто в Петербурге сам гостил у кого-то, но обычно гостили у него. Но, чтобы вваливаться без предупреждения в восемь вечера домой, еще и с этой скотиной, такое впервые. — Что-то случилось?

— Поговорить надо, пока мы всю команду не потеряли. — Он указал Саше на кухню, — Вперед, что разлегся?

Радулов с неохотой поднялся на ноги и дошел до кухни, рухнул за стол. Потерянно уставился на одиноко стоящую кружку. Дима аккуратно устроился напротив него. Бабенко встал во главу стола, сложив руки на груди.

— Итак, Зинэтула сказал мне поговорить с вами двоими, пока он занят новоприбывшими. Мне тоже давно было интересно какого черта тут происходит.

— Мы взяли ублюдка из Петербурга которого теперь деть некуда! — Возмутился Радулов. — И теперь его еще не сдать обратно…

— Так, это мне не интересно. — Юрий Иванович оперся о стол и повернул голову к Диме, — Что вчера было на игре?

— Мы проиграли шестой раз. — Спокойно ответил Дима, и подняв взгляд, уставился на Радулова. Нет, он трезвый. Только злой. И явно его вытащили в пижаме из дома.

— Чтобы понять, что мы проиграли, у меня еще пока хватает квалификации. Хорошо, вопрос по-другому зададим. Что вы вчера вместе с Лямкиным вытворяли после игры? Вы хоть понимаете, что об этом узнал Заварухин и теперь нас ждет скандал?

— Им было весело. — Хмыкнул Радулов, подперев голову рукой, — Я не стал их останавливать.

— О, вот как? — Удивился Бабенко, — А ты давно свою джерси в руках держал? Видел, что там нашивка капитанская? Какого черта вы вообще в этом ресторане оказались я в курсе. Меня уже ознакомили с происходящим. Просто, я другое понять не могу, у вас троих по жене, у Саши трое детей, у Никиты двое, а вы чего устроили? Это что вчера был за…

Тренер потерялся в словах, не в состоянии даже цензурно выразиться. Яшкин стыдливо закрыл лицо рукой, а Радулов отвернулся от него, улыбнувшись.

— Нам было очень весело. — Растерянно сказал Дима, — Мы отмечали поражение. — Радулов вдруг громко рассмеялся, и натянул на голову капюшон, давясь смехом. Ситуация была поганая, но его все равно разбирало на смех. — Ну…потерялись в командах. Никто же в Екатеринбург не улетел… Вроде. Все в наличии с утра были. Дальше не знаю…

— А, — Юрий Иванович посмотрел на Диму, и тот сам закрыл рукой лицо, скрыв улыбку, — а ты в курсе, что над поражением надо думать сидеть, а не, уж простите мне мой жаргон, ебаться и пить с чужой командой?!

Парни вдвоем громко рассмеялись, не выдержав гнета происходящего. Бабенко же достал телефон, и показал фотографию с ресторана, где были запечатлены сразу два поцелуя. Дима заливался хохотом, и указал Саше на телефон. Тот же, увидев фотографию, взвыл, склонив голову к столу, громко хохоча.

— Вам — веселье! Екатеринбургу — скандал! Казани — позор!

Тренер устало вздохнул, ожидая, когда два лучших нападающих, наконец, посмеются и начнут его слушать. Спустя пару долгих минут Радулов шумно выдохнул, вытерев потекшие от смеха слезы, и сказал, вытянув ноги:

— Ну мы же без последствий! Просто дружеский поцелуй!

— Радулов, скажи правду, ты сейчас издеваешься надо мной? — Он перевел взгляд на Яшкина, что вытирал слезы рукавом пижамы, — У тебя какое оправдание было?

— Я прекрасно понимаю Никиту… у Кертиса очень красивые глаза. Я вот тоже бы кинулся на его обаяние и сладкие речи, но, к сожалению, мне достается только Радулов каждый раз.

Услышав, что телефон зазвонил, Бабенко выпрямил спину и сказал:

— Да, Зинэтула Хайдярович, да, я у Яшкина. — Он взял паузу, чтобы главный тренер услышал громкий хохот Саши с Димой, — Нет, они считают что это было смешно. И ничего в свое оправдание говорить не хотят.

— Я сейчас вымру. — Прошипел Дима, съехав под стол, схватившись за живот, который свело уже от боли. — Радул, пидорас, сука, ты все виноват, утырок комнатный!

— Да че я, блять, — Заливаясь смехом едва выговорил Саша, закрыв руками лицо, — это вы, уебки, одичали по длинным хуям, две свободные дамы падкие до крепких мужчин с иностранными паспортами!

Яшкин рухнул под стол, и продолжил хохотать.

— Хорошо. Я понял. — Кратко отчитался Бабенко, и, завершив вызов, хлопнул по столу рукой. — Слушаем сюда! — Увидев, что ни один, ни второй, не собираются его слушать, набрал в кружку воды, и облил как одного, так и второго ледяной водой. Это помогло. Яшкин собрался с силами, и уселся за стол, с видом прилежного ученика сложил руки на столешнице. Саша шумно выдохнул в сторону, и повторил за ним. Они замерли, буквально на секунду, и, встретившись взглядами, снова начали хохотать. — Да блять! Соберитесь! — Когда они, наконец, успокоились, Юрий Иванович расстроенно покачал головой, и сказал, — Вы трое молча заплатите штраф Автомобилисту за моральный ущерб, и следующую игру будете наблюдать из партера. Ни Яшкина, ни Радулова, ни Лямкина на игре послезавтра не будет! И если мы снова проиграем, вы будете знать, почему это случится.

— Че, сколько? — Радулов достал кошелек, — Сотки хватит им?

— А я могу ответную претензию высказать? — Яшкин уставился на тренера, — Я, конечно, дико извиняюсь, но у меня полный рот ответных претензий и боль в пятой точке! — Увидев как Бабенко растерялся, они начали снова заливаться смехом.

— Так! Соберитесь. Вообще не смешно. Вы напились, переспали друг с другом, и мы бы вам это простили, если бы мы выигрывали. Но мы идем на седьмое поражение подряд. — Юрий Иванович указал на положенную купюру с пейзажем Москвы, — Этого мало.

— Блять, ладно. Последние деньги вместе с кошельком отдаю. — Радулов положил сверху вторую ярко-зеленую купюру с пейзажем Севастополя.

— Саша, они просят пятьсот с каждого.

— О, ну это еще по-божески. — Дима осмотрелся, — Где-то у меня завалялся Архангельск…

— Дима, сотен тысяч.

— Ахуели?! — Искренне удивился Саша, уставившись на тренера, — Они нас выебали, и мы должны им еще остались? Бизнес не в ту сторону работает.

— Мы заплатим сотню за изуродованную морду шкета, — Яшкин положил три тысячи евро перед тренером, — с каждого. А то что сверху — наглеж!

— Убил бы всех троих. — Бабенко устало вздохнул, — Ваше счастье, что наши менеджеры разошлись друг с другом мирно. Они вернутся через две недели. — Он схватил обоих за уши, и парни синхронно взвыли, — Нам хватает скандала со СКА, а вы еще решили и с Автомобилистом разругаться?! Вы хоть ставьте нас в известность, что у вас в планах перепортить отношения с очередной командой, мы успеем юристов нанять еще больше. Только попробуйте вычудить что-нибудь — пойдете все искать новое место работы.

— А мы и так уже со второй работой. — Яшкин прошипел, изогнувшись, и уставился в зеленые глаза Радулова, — Этот сутенер, а я его шлюха. Лямкин, тоже, думаю, не пропадет.

Как только рука тренера разжалась, они впали в истерику. Бабенко махнул на них рукой, и ушел из дома. Спустя пару минут громкого истеричного хохота, Саша с Димой отбили друг другу пять.

— Иди в пизду, шлюха. — Радулов поднялся, и, едва выпрямив спину, шумно выдохнул. Прихватил пирожок, прожевав его, довольно промычал и прихватив еще парочку, — Ебать, вкусно… Пиздец, только пиццу успел заказать, как за шкирку и вон из дома. — Он уставился на время, довольно чавкая, — Блять, уже ночь.

— Заебись, как раз не хотел с Авангардом воевать… — Дима откинулся на спинку стула, — Пиздец, Саня, нам надо попросится обратно. Они же нас раскатают.

— Ну да и похуй, блять, ну седьмой раз проебем. — Он улыбнулся, поняв, что пока стоял и разговаривал, все сожрал, прихватил оставшиеся пирожки, и отправился на выход, — Блять, я уйду из этого блядского дома сегодня или мне уже прописку тут можно делать?!

— Так что, мне Лямкину звонить, сказать, что мы послезавтра не участвуем в вечеринке? — Заинтересованно спросил Яшкин, смотря на то, как Радулов натягивает свою куртку.

— Еще че захотел? Пойдем дальше ебаться — я с Зинэтулой все улажу. Только попробуй не приди…

Он ушел следом, закрыв дверь. Дима же искренне улыбнулся, и сказал:

— Парни, можно выходить.