Часть 21 (1/2)

Отель где-то в Казани. Яшкин, что спал в чужом номере, сонно заворочался в кровати, и, медленно открыв глаза, уставился на Кертиса, что стоял прямо перед ним. Медленно закрыл рот и вытер слюни об тыльную сторону руки. Понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, что он тут вообще забыл. Ах, да, они же вместе пили с ними. Им же вчера и проиграли шестой раз подряд. Как странно, даже голова не болит, хотя он явно опять перебрал с высокоградусным весельем в бутылке с рыбой. Он сладко зевнул, и высунул обе руки из-под теплого одеяла. Только вроде бы это номер Да Косты и Мэйсека. А что этот шкет тут делал — осталось для него загадкой.

— Доброе утро. — Улыбнулся парень, стоя перед ним в полосатой пижаме, — Как ночь?

Яшкин медленно перевернулся с бока на спину и уселся на кровати. Еще раз зевнул, и осмотрелся. Это явно номер повышенного стандарта. Только тут какой-то бардак стоял. Все вещи лежали двумя кучами прямо на раскрытых сумках. Он повернул голову в другую сторону. Две кровати всего. А тут уютно. Они на выезде по трое спали, и еще и не со всеми можно поделить маленький отельный номер. Его слегка смущало, что они одни и что он перед ним в одних трусах. Он хотел было посмотреть на свои часы, но не обнаружил их на руке. Кратко осмотрев еще раз номер, заметил и свои вещи, лежащие аккуратной стопкой на подоконнике. Сверху лежали и два паспорта и его часы и два телефона. Даже перевернутые экраном вниз, они явно оба были включены. На одном просто сияли уведомления, а вот экран второго своим светом пробивался через ткань. Если это не его телефон, то Лямкина. А значит жена завтра повесит, и придется им искать нового защитника. Подняв взгляд, он уставился на окно, где был вид на ночное небо. Судя по положению луны, ночь либо была в самом разгаре, либо уже планировала заканчиваться. Знал бы он с какой стороны города стоял отель, было бы больше ясности.

— О, а где все?

— Завтракать пошли. А я только пришел. — Он протянул ему кружку с кофе, — Хотели отобрать. Не догнали.

— Да не удивительно. — Дима с благодарностью кивнул, и, усевшись поудобнее, сложил ноги под себя.

— Ты зачем, злодей такой, меня казахом обзываешь?

Кертис улыбнулся, и, достал с кармана свой паспорт. Дима заинтересованно посмотрел на обложку с орлом и солнцем. Владелец открыл его на последней странице и гордо повернул к нему, указав пальцем туда, где писалось место рождения. Дима начал хохотать, увидев его великолепную подпись. Кертис растерялся, и сам посмотрел на паспорт, пытаясь понять, что там такого смешного. Он вроде бы хорошо получился на фотографии, даже на красивого похож, если не сильно приглядываться.

— А ты элегантнее придумать ничего не мог? Это что за палочки? Кертис, ты вот реально… школьник. И по морде, и по подписи, и по росту. — Он опустил взгляд, и посмотрел на место рождения. «Медисин-Хат, Альберта, Канада». — И что? Я сам из Омска, что ж теперь, меня россиянином считать? Нет, мелочь, это не аргумент.

— Ах ты сука. Пиздишь.

— Сам сука. — Яшкин заливался громким хохотом. — Да я серьезно, блять. Вот дай мне мой паспорт. — Кертис хмыкнул, но все же сходил до подоконника. Взяв паспорт из маленьких ручек, он не стал открывать внутренний паспорт, а открыл заграничный. Привык хранить все в одном месте. Тут же повернул его нужной страничкой и указал на свое место рождения. «город Омск, СССР» — И чего? Для меня слово «невестка» все равно с проституткой ассоциируется, а только потом с невестой.

— Почему? — Искренне удивился Кертис, и, взяв паспорт, посмотрел внимательно на него. — Красивая подпись у тебя. Как у нашего Широкова прям.

— Потому что «невестка» по-чешски это — проститутка. Кстати о проститутках… а Никиту ты куда моего дел?

— Он отсыпается в соседнем номере. — Кертис вытянув босые ноги, уперся локтями в кровать, уставившись на окно впереди себя, — Дима, а расскажи мне секрет, пока вот мы одни.

Дима же сделал несколько глотков еще горячего кофе и довольно выдохнул. Буквально почувствовал как по невыспавшемуся организму побежала бодрость, приводящая его в чувство, и заткнувшая голодный желудок. Обняв кружку двумя руками, сделал еще глоток, и поднял взгляд, уставившись на Волка, кивнул, и сказал:

— Все что угодно, что не запрещено говорить по контракту.

— Парни-то тебя пожалели. — Дима отвел взгляд и молча кивнул, — А вот Лямкин хорошо мне… То, что вчера Радулов говорил, это правда?

— Про то, что мы с ним спим? — Он уставился на Кертиса, — Да, правда. Не смотри на то, что у меня жена есть, а у него, вместе с женой еще и два с половиной ребенка. Так получилось.

— Тоже должность капитана не поделили? — Усмехнулся Волк, — А драться не пробовали? Наши только так и договорились. Когда Трямкин победил в третьем кулачном бою Широкова, ему пришлось отступить. В качестве утешительного приза ему досталась нашивка альтернативы.

— Пробовали. Первый месяц я был таким уродом просто потому что Радулов кидался на меня стабильно на каждой игре. Мы-то с ним по силе одинаковые. Больше двух побед подряд в бою ни у кого не получалось. Потом в какой-то момент мы решили вопрос по-другому. Я решил ему уступить, а потом он уже меня не спрашивал. Так и пошло. Сейчас, вроде как, нас все устраивает. Ты, я надеюсь, Никиту моего не убил вчера, в порыве страсти.

Кертис тут же наклонился к полу и задрал свою пижамку. Яшкин громко засмеялся, увидев яркие следы от рук и засосы, что дополняли картину созвездия синяков и ссадин на тощей спине. Едва выпрямившись, он взвыл и сказал, сведя ноги вместе:

— Он даже варианта подумать мне не дал. Кинулся на меня, будто это не вы вчера проиграли, а мы, и он, на радости от победы, решил еще и в постели у меня выиграть. Я мало того, что до конца месяца буду ходить таким… красивым, — Он указал на свое лицо, на котором почти не было живого места от черных синяков, и нескольких ран, — так у меня еще и зад болит теперь.

— Ничего, потом пройдет. Только на тренировке сильно не выкладывайся, а то одно неудачное падение и со льда тебя уже только поднимут — сам не встанешь. По себе знаю.

Кертис задумчиво задрал обе штанины, и Дима снова расхохотался. У него даже все колени были стерты. Вот это Никита вчера ему выдал. Никто не даже не знал, что он так умеет, а Волк, видимо, этого не ожидал совсем. Допил кофе, и, отставив кружку, обнял свои ноги, улыбнувшись. Голова прояснилась окончательно. Значит, уже как минимум ближе к утру, раз опьянения в голове не осталось.

— Полегче? — Когда Дима кивнул, Кертис задумчиво потрепал еще слегка влажные волосы, и сказал, — Ты всегда столько пьешь?

— Так получилось. — Снова ответил Дима, и перевел взгляд на вошедших Стефана и Брукса. Они уже были бодрые и сами были в пижамах. — О, а вот и все в сборе. Спасибо, что утащили меня от этого черта.

— Всегда пожалуйста. — Усмехнулся Стефан, и заинтересованно спросил уже у Волка, — Все? Нагляделся на него? Надумал что хочешь?

— Конечно. — Тут же сказал Кертис, и, закатав рукава пижамы, жестом позвал Диму к себе, — Иди сюда, секрет расскажу.

Дима молча уставился на Волка, замерев. У него похолодели руки. Сердце начало быстрее биться. Когда Стефан уселся около него, и положил руку на его голое плечо, стало не по себе. Карие глаза Димы остановились на доброй улыбке Мэйсека. Он жестом показал ему молчать, и прошептал:

— Иди, послушай что Кертис тебе скажет.

Яшкин осторожно приподнялся с кровати, встав на колени и уперев руки в кровать, наклонил к нему голову. Кертис прошептал ему на ухо:

— Если бы не твой защитник, ты бы ушел целый. Но мы не проигрываем. Твой Никита не дал мне подумать. А теперь наша очередь атаковать.

Дима в ужасе распахнул глаза, когда маленькая ручонка зажала ему тут же рот, дернув на себя. Он попытался выбраться с кровати, но ему тут же заломили руки, и связали за спиной.

— Блять, — Он завозился, и резко закинул голову, — дайте хоть выпить! — Он сжал челюсти, дернув головой, — Идите нахуй!

Чужие руки не были с ними ласковыми, пока он сопротивлялся. С грубого толчка ногой в спину рухнул на пол. Его схватили за волосы, и он непроизвольно раскрыл от боли рот и тут же пожалел об этом. Взвыв, тяжело дышал, чувствуя, как его заставляют встать на колени. В один момент искренне пожалел, что не отдался Радулову раньше. Было бы не так больно. Использовали его долго и жестко. Оставляли на нем следы от крепких рук. Оставляли яркие засосы. Заставляли работать ртом очень активно. Едва давали времени отдышаться. Он тихо взвизгивал от грубых действий. Попробовал перестать сопротивляться, и это даже помогло. С ним начали обращаться гораздо нежнее, и он начал получать удовольствие. Когда, наконец, его дернули вперед, заставив подняться на ноги, закинул голову, тяжело дыша. Закрыл глаза, почувствовав чужие руки на своей спине. Почувствовал, как чужие зубы впились в него.

— Парни, давайте не надо. — Взмолился он, слыша тихие перешептывания, — Я же не вывезу больше. Либо дайте напиться и потом чего хотите делайте.

— Нет, милый, ты будешь отхватывать на сухую. — Прошептал Кертис. Кажется, именно его рука проскользила по мышцам груди. Толчок чужих ледяных рук заставил его прижаться к Волку. — Чтобы все было честно.

— Это не честно. — Дима положил голову на его плечо, попытавшись развязать руки, но, получив по заднице, лишь шире расставил ноги, — Никита с тобой спал, пока ты был пьяный. А я-то трезвый! Играйте честно.

— Все честно. — Усмехнувшись сказал Брукс.

Рука повернула его голову в сторону. Пока Диму отвлекли поцелуем, он расслабился, и тут же пожалел об этом. Ему крепко зажали рот. Дима громко завыл, зажмурившись, и прижался к Кертису, что провел языком по его ключице. Чужие руки прошлись по мышцам на животе. Яшкин задержал дыхание, пытаясь определить чье горячее тело прижимается сзади. Да, пока он был трезвый, делалось это гораздо проще. Это был Да Коста. Именно его ледяные руки расслабляли его, скользя кончиками пальцев по влажной коже. Работал он до самого утра. От всех пропустил, от всех наглотался. Обессиленный, едва стоя на коленях, уперев руки в пол, навис над Бруксом, едва дыша, уставился в его глаза, прикусив губу.

— Какого черта опять я отдуваюсь за всю команду? — Шепотом взвыл Дима, и дернулся, склонив голову к крепкой груди, — Блять, да что же опять я…

— Кто-то должен. — Улыбнулся ему в ответ Мэйсек, проведя рукой по покрасневшей щеке, вытерев потекшие слезы, — Почему бы и не ты?

Он взвыл, сжав руки в кулаки, и едва слышно издал стон. Сзади снова Стефан. Его ледяные руки чем-то напомнили ему Никиту. У того тоже руки ледяные.

— А что, — ухмыльнувшись спросил Кертис, улегшись на пустующую койку рядом, и застегивая на себе пижамку, — уже так отрабатывал?

Дима кивнул, и, медленно выпрямив руки, раскрыл рот, шумно выдохнув.

— Я уже, — Он облизнул растрескавшиеся губы, — второй раз в таких позах… Но вот Шипачев с Лямкиным и Радуловым хоть напоили меня, а потом начали ебать! А вы, бляди, на трезвую… — Не сдержавшись, он издал громкий стон. Руки его подвели, и он снова рухнул на Брукса, заходясь стонами полными удовольствия, — Сука, да я вам следующую игру не прощу за эту хуйню!

— Ты сначала догони. — Ухмыльнулся Брукс, и, притянув его к себе, начал жадно целовать, запустив руку во влажные волосы. — А то ты больше угрожаешь…

Яшкин резко дернулся, и взвыл, закинув голову. Тут же пожалел об этом, и пришлось заткнуться, потому что рту тоже нашлось занятие. Еще пару часов и солнце полностью поднялось над горизонтом, прогнав остатки тьмы с номера. Яшкина отправили мыться, и ему пришлось долго простоять под горячей водой, пока вся мерзость смоется. Вытеревшись, тут же оделся. Уставился на себя в зеркало. Какой-то он…потерянный. Пригладив влажные волосы, улыбнулся своему отражению. Даже ничего, кроме головы не болело. Зато будет чем хвастаться. Выйдя из ванной в одних штанах, накинул на себя рубашку. Застегивая ее, уставился на рассевшихся напротив. Когда в номер зашел Лямкин, его захотелось придушить.

— Опа-на, — Никита усмехнулся, стоя сам уже в костюме, — погнали домой, пока нас с собой на борт не взяли.

— Я тебе сейчас переебу. — Растерялся Яшкин, уставившись на своего защитника, сказав ему это по-русски, — Ты хоть знаешь что они со мной сделали из-за тебя?

Перед ними на одной кровати сидели все трое. Кертис с любопытством листал странички паспорта Никиты, растянувшись на кровати в своей полосатой пижамке, а Стефан перешептывался с Бруксом, сжав в руке паспорт Димы. Они сидели с другого края, тоже уже одевшись в пижамы.

— А нехуй! Так тебе и надо! Сам виноват, что шлюха такая… — Никита пихнул его в плечо, и застегнул на себе куртку. Похлопал по карманам, поняв, что ни телефона, ни паспорта не было. Подняв голову, замер, уставившись на свой паспорт в руках Кертиса. — Эй, шкет, а ну верни. — Он протянул руку.

— Ты же вроде бы чех. — Заинтересованно сказал Да Коста, уставившись в паспорт Яшкина, пока тот, словив свои дорогие часы от Брукса, застегнул их на запястье, — А тут написано другое… Явно не чешский паспорт у меня в руках, хоть я его и не видел никогда.

Кертис вытянул руку, сравнивая фотографию Никиты с ним самим. Искренне удивился дате рождения. Брукс же, кратко высунувшись из-за чужого плеча, рассмеялся.

— У меня двойное гражданство. Или что… Только Кертису можно? — Хмыкнул Яшкин, и протянул руку за своим паспортом к Стефану, — Возвращайте. И мне, и ему. Мы свое уже отработали.

— Я хочу реванш от него. — Сказал Кертис, указав Никитиным паспортом на него, — Я отдаю тебе его паспорт, а ты нам его оставляешь. Откажешь, мы заберем паспорт в качестве трофея, а вернем только на следующую игру. Так что у тебя есть прекрасная возможность отомстить. Пойдешь на это?

Яшкин взял свой паспорт и уставился на Лямкина. Его о таком уже можно не спрашивать. Дима давно поймал себя на мысли, что стал слишком сильно заботится о том, чтобы отобрать свое, и с радостью шел на месть, если предоставлялась возможность. Да Коста медленно поднялся с кровати, и встав около Волка, наклонился к нему, что-то прошептав на ухо. Тот же искренне улыбнулся, и, уставился на Лямкина, проведя пальчиками по краешкам страниц.

— Чего они сказали? — Никита растерялся, и повернул голову на чужаков, — Эй, черти, чего удумали…?

— Я согласен. Пускай отхватит по-полной. Шлюха, я, значит. Хорошо. — Яшкин тут же выхватил его паспорт, и, пихнул Лямкина на Да Косту, и, довольно ухмыльнувшись, сказал по-русски, — Никита, ты только меньше сопротивляйся. Они тогда нежнее будут. А жене я твоей расскажу что случилось.

Он довольный спрятал чужой паспорт в своей куртке и пошел вон из номера, закрыв за собой дверь. В коридоре встретился с Трямкиным, что стоял в одной пижаме около окна и ждал лифт. Яшкин же улыбнулся ему, и оперся о стену рядом.

— Ты че, только сейчас уходишь?

— Ага, даже не хочу говорить чего мне это стоило. — Он устало зевнул, — Ну я представляю, что если бы не самолет, то вы все спали бы до полудня. Вы что, с Сашей последние ушли?

— Слабаки уснули в салатах, я досидел до десерта. — капитан чужаков усмехнулся, — Пиздец, ты че, от всех троих отхватил?

— Ага, за Никиту, который решил первый напасть. Ничего, сейчас они ему насуют… И я буду долго-долго над ним смеяться. — Они вдвоем зашли в лифт. Дима же приобнял чужого капитана, и сказал, — Я понимаю Радулов, эти-то куда полезли на меня?

— Ты знаешь, я тоже в них был уверен, что таким они заниматься не будут. А второго где потерял?

— А от него остался только паспорт. — Яшкин стыдливо пожал плечами, разведя руками, — Пидор, я не буду один за эти три тыщи отдуваться. Он назвал меня шлюхой! Пускай ему тоже достанется по два крепких члена в задницу. Посмотрим, как он потом будет надо мной хихикать на тренировке…

— Ты жесток, конечно… Даже слишком.

— Жестокие твои черти, Никита, которые ебут на трезвую голову. Такими вещами на пьяную занимаются и трезвеют в процессе. — Яшкин застегнул куртку, и улыбнулся чужому капитану, — Выебали как на льду, так и в койке. Вот вы черти…

— Тогда я горжусь ими. — Он усмехнулся и, пожав руку Диме, сказал, — Я полагаю, нам готовится к поражению через две недели?

— Конечно. И решить, сколько эти трое за ночь возьмут. — Пожав руку в ответ, облизнул кровь с губ, и сказал, — Радулов больше никаких секретов не выдал?

Они встали на первом этаже прямо около лифтов. Не смотря на то, что было уже семь утра — было очень тихо.

— Выдал. — Никита засунул руки в карманы пижамных штанов, — Я думаю, он тебе точно понравится. И он не просто так секретом стал.

— Ого. И что же за секрет?

— Все услышанное между двумя капитанами враждующих команд остается между ними.

Трямкин развел руками, и пожелав ему хорошего дня, пошел завтракать. Яшкин же, тяжело вздохнув, спрятал нос в высокий воротник куртки, и побрел домой. Сегодняшний день точно был у них выходным. Услышав, как зазвонил чужой телефон в кармане, взял трубку.

— Ах ты уебок! Взял наконец! — Раздался крик по телефону. Яшкин издал тихий смешок.

— Лиза, спокойно, это Дима Яшкин. — Тут же ответил он, прижав плечом телефон, спрятав замерзающие руки в карманы, — Ты только сядь, тебе нельзя волноваться…

— О боже… — Голос по другую сторону явно растерялся, — …Дима, что с ним? Он жив? Дима, у меня же две дочки…

— Спокойно, ты куда уже пошла гроб заказывать. Мы не поместимся, а пока дождемся негабарита, так разложимся быстрее. — Яшкин усмехнулся, — Все нормально. Нас избил Екатеринбург.

— Да это я видела. — Голос Лизы Лямкиной был очень красивый. Он пару раз слышал от Нади как они переговаривались в своем девичьем кругу, и даже знал, как она примерно выглядит. — А с ним-то, что? Я видела, как этот…мелкий его изуродовал во время игры. А что, вам еще и следом досталось?

— Вот Радулов нас с ним продал за сто рублей, и они нас вдвоем отпинали. Все нормально, не бойся. Просто…

— Просто что? — Осторожно спросила Лиза, и издала тихое «Т-с-с», когда кто-то на фоне начал плакать.

— Просто не трогай его. У него все больное будет. Отправь его в ванную, а потом просто уложи спать. Не спрашивай что было.

— Он рядом?