Часть 20 (1/2)

Казань. Первый матч между Ак Барсом и Автомобилистом в сезоне. На кону: шестое поражение подряд. Радулов пошел ва-банк, и уговорил чужого капитана поддаться до овер-тайма, а там дал волю судьбе, в определении победителя. Счет был патовый: четыре-два. Трямкин попросил еще несколько мгновений у судей, и быстро поехал до вратаря. Яшкин положил руку на плечо Радулову, улыбаясь стоящим напротив. Дождавшись капитана команды, все встали на вбрасывание. Минуты неумолимо утекали, но следующие за первым звенья безуспешно бились в закрытую дверь. Радулову уже начало казаться, что его решили наебать. Они встали втроем с Шипачевым, быстро обговаривая варианты развития событий. После свистка, пошли разыгрывать свой план. Лямкин сунул клюшку под коньки Эберту, из-за чего тот покатился вон от своих ворот, но судьи даже не обратили на это внимание, пропустив защитника с шайбой вперед. Пас на Радулова и с поправления траектории Яшкина еще одна шайба оказывается за рухнувшим на лед Галкиным. Счет на табло изменился, и стал уже четыре-три. Все первое звено уселось на лавку. Осталось три минуты на то, чтобы отбить еще одну шайбу. Зинэтулла наклонился к Радулову, и, повернув голову так, чтобы даже самые внимательные зрители на экранах своих телевизоров не смогли прочитать его слова по губам, спросил на ушко:

— Ты о чем с ними договорился, капитан? И почему я вижу, как они начали нам поддаваться?!

— О прекрасном вечере. — Улыбнулся Радулов, ответив так же незаметно для всех, только в этом ему уже помогала перчатка, — Я уговорил их уйти на овертайм. Свой один плюсик мы заберем. А на овертайме попытаемся убить их, так что дайте нам отдышаться и не выпускайте. И дайте сами звенья поставить в овертайм.

— Ценой чего ты уговорил их это сделать? — Тут же задал вопрос следом главный тренер.

— Пропустим пару бокальчиков в ресторане с Яшей и Лямой. — Радулов кивнул, — Я устал уходить с поражением. Попробуем отбиться на овертайме. Вдруг мы не разучились играть. Мы с Трямкиным решили, что судьба должна решить исход сегодняшнего вечера, потому что даже в драке на кулаках мы ушли в ничью.

Главный тренер молча кивнул, и выпрямил спину, сосредоточенно смотря игру. И вот у четвертого звена получается обхитрить выскочившее на лед третье звено злодеев в красном. Романцев грубо пихает Кателевского в борт, за что тут же получает две минуты меньшинства для своих. Секунды на табло быстро утекали, и дали четвертому звену шанс. С легкого паса Жафярова, Сафонов поражает ворота Галкина, уравнивая счет на последних трех секундах. Стадион ликует. А трое заговорщиков лишь кратко отбивают друг другу пять.

— Нам надо собраться. — Тяжело вздохнул Радулов, поднявшись с лавки, и уселся на бортик, раздумывая кого взять. — Так, нас трое… Кто из вас двоих меньший еблан? — Он уставился на Шипачева с Яшкиным. Хмыкнув, повернул голову, осмотрев лавку, и крикнул, — Лукоянов! Со мной пойдешь. — Защитник тут же поднялся, схватив свою клюшку. Саша же задумчиво почесал бороду, отложив обе перчатки на борт. Позади него мальчишки быстро отчищали лед от наметенного снега, пока табло сияло, давая болельщикам обеих команд надежду на победу любимой команды в самом тяжелом бою. — Шипа, пока мы катаемся с Яшей и Лукой, строй свое звено. Минуту покатаемся… Потом ты за нами пойдешь.

— Они очень часто снимают вратаря и идут вчетвером. — Напомнил Бабенко, — Так что будьте осторожны. Да Коста, Эберт, Волк, они все прекрасно выскакивают один на один с вратарем.

— Мы оставим Ахтяма на воротах. — Тут же предупредил Шипачев, — После того рикошета в ворота Авангарда, который залепил Лямкин, я теперь предлагаю вообще вратарей не дергать.

Радулов тут же кивнул, и, услышав, как судья зовет всех на вбрасывание, перекинул обе ноги, отправившись на лед. Лукоянов с Яшкиным выскочили следом за ним. Шипачев же кратко осмотрел скамейку и сказал:

— Кагарлицкий, Лямкин, мы идем следом!

Ахтямов занял свои ворота, а Галкин свои. Яшкин встал на вбрасывании, шумно вздохнув. Напротив него встал Брукс. Трямкин перекрыл клюшку Лукоянову, а вот Да Коста встал с Радуловым. Раздался свисток и шайба упала на лед. Они несколько секунд провозились с шайбой, и она отскочила на казанскую сторону поля, заставив Лукоянова тут же прикрывать тылы. Первое звено выдержало нападки на ворота, и, убежав в контратаку, потрепав нервишки Галкину, обеспечило вбрасывание в чужой зоне. Первая тройка отправилась на лавку, а вот второе встало на вбрасывание.

И снова выиграно вбрасывание. Шипачев с Кагарлицким и Лямкиным расставились, словно по учебнику, растягивая оборону около ворот Галкина. Вратарь с опаской косился на нападающих, замерев в воротах подняв руки. Кагарлицкий бьет по воротам, и Владимир, отбивает шайбу от себя на крюк Голышеву. Тот же, бросившись бежать, кратко осматривался, обгоняя потащившихся за собой казанских игроков. Увидев жест главного тренера, Галкин бросается вон из ворот. Как только коньки вратаря пересекают бортик, на лед выпускают Волка, что тут же сорвался с места, помчавшись на полной скорости до чужих ворот, обгоняя как Эберта так и Трямкина.

Ахтямов растерялся, видя, как чужие нападающие летят на него, а вот защищать его некому. Голышев отправляет шайбу на крюк Кертису, и прыгает через борт, отправив вместо себя Да Косту. Волк делает необязательный вираж за чужими воротами, заставляя Ахтямова прижаться к одному створу ворот, как Да Коста добегает до зоны. Кертис отдает пас назад, и Стефан ударяет по пустому углу, обеспечивая своей команде шестую победу подряд, а Казань оставляя у разбитого корыта.

На лавке Автомобилиста началось ликование. Ахтямов же обреченно рухнул в ворота, отказавшись подниматься.

— Да, — задумчиво протянул Радулов, подпирая головой руку и уставившись на Яшкина, — это в любом случае был проигранный матч, так что хотя бы один плюсик мы себе заработали.

— Все решила судьба. — Согласился Лукоянов. — Нас предупреждали по этой хуйне. За ними бы никто не убежал.

Все поехали жать друг другу руки и следом разошлись по раздевалкам. Получили нагоняй от тренера, который конечно же промолчал о том, что проход до овертайма был продан Екатеринбургу, и мирно начали собираться домой.

— Вы знаете, — задумчиво сказал Шипачев, — мне давно было настолько все равно, что мы проиграли. Это была великолепная игра, кто бы что не говорил.

— На равных, абсолютно. — Согласился Адамчук, — Это не Магнитогорск, от которого не убежишь, как от самолета на взлете. Тут полностью вообще все по-честному. У нас даже Лямкин с Волком не смог перемахаться. У нас даже тут бойня на равных.

Все разошлись по домам, шумно обсуждая происходящее. Радулов, Яшкин и Лямкин же решили зайти домой, переодеться для ресторана, в который явно не пустят их вонючих и в спортивной форме. Сначала прошли двадцать минут до дальнего дома из трех на набережной, и пошли до квартиры Радулова. Яшкин, волочась последний, с улыбкой сказал, шагая по коридору:

— Лям, а вот ты же сейчас домой пойдешь, тебе жена все ноги переломает. Ты как собрался в ресторан идти?

— А девки еще и добавят. — Согласился смеясь Никита, и повернулся лицом к Диме, продолжая шагать спиной вперед, — Займи мне костюмчик, братан?!

— Тебе все мои рубашки короткие будут. — Яшкин пихнул его через порог, — О, ну наконец-то посмотрю на чужую берлогу. Дожил, наконец, до этого момента.

Лямкин рухнул на диван, на которой горой лежали вещи, и рассмеялся. С отвращением скинул на пол худи, и закинул руки под голову, развалившись прям в коридоре.

— Не пойду дальше. Во-первых, дальше жизни нет, во-вторых, я уже все там видел. — Никита улыбнулся, и, словив куртку Димы, указал ему вперед, — Иди, погляди, погляди че у него творится. Вот явно не хватает твоей женской руки.

Яшкин с любопытством проводил хозяина квартиры взглядом, что бросил грязную обувь в гору на входе и пошел до дальней комнаты. Квартира примерно была похожа на его, только стен и дверей было больше. Дима прошел в носках чуть дальше входа, и раскрыл рот от удивления. Какой страшный беспорядок. Одежда валяющаяся прямо с мусором заняла все горизонтальные поверхности. Бутылки из-под пива и шампанского сияли осколками на полу в кухне. На столешнице уже ничего было не разобрать, где свежее, а где испорченное.

— И давно ты один живешь? — Растерялся Яшкин, и с опаской прижался к двери, ведущей в хозяйскую спальню. Коробки из-под пиццы лежали горой на вещах покрытыми толстым слоем грязи. На кровати виднелись разноцветные пятна, а из-под одеяла выглядывал кроссовок.

— Ну как жена уехала с детьми на море уехала. — Саша отодвинул дверь в гардероб, и, стянув с себя худи, швырнул ее на пол в одну из гор, — Месяца два точно… У меня уже начинают вещи заканчиваться. — Он отправил спортивные штаны следом, и встал около Димы, застегивая белоснежную рубашку, — Че, помочь хочешь?

— Ну тебе тут уже даже клининг не поможет… Тут все только сжигать… — Яшкин обернулся, указав на хлам сваленный около кровати, — А ты в курсе, сколько живности можно приманить с других квартир на этот мусор? Никогда крыс с тараканами не видел?

— Теперь знаешь где я живу. — Он улыбнулся, натягивая классические штаны, — Вот пришел и убрался, раз такой умный.

— Нади со мной бы развелась если бы я так жил. — Яшкин замер, увидев, как пара кроссовок висит на двери в ванную, и медленно опустил взгляд увидев засохшую лужу грязи, — Это тут откуда?

— Это мои! — Вскрикнул Лямкин с гостинной, — Я забыл забрать!

— Ну я вижу, что это сорок второй, а не тридцать восьмой. — Яшкин засунул руки в карманы штанов, и медленно пошел обратно, — Это сколько у тебя детей?

— Сорок с лишним. — Усмехнулся Радулов.

— Да я не про нас. Про детей от жены.

— У него скоро пополнение будет. — Рассмеялся Никита, укрывшись курткой Димы, свесив ноги с розового дивана, — Третий сын!

Яшкин осторожно пальцами коснулся приоткрытой двери, и, открыв ее, заглянул в комнату. Его лицо застыло в ужасе. Какой кавардак. Все белоснежные стены изрисованы мелками и красками, одеяла валялись на полу вперемешку с игрушками, а со шкафов выглядывала скомканная одежда, запиханная туда вместе с игрушками. Кровать, стоящая в углу комнаты, явно была форпостом, судя по тому, что на ней еще была пристройка из подушек и простыней.

— Это твоя комната? — Заинтересованно спросил Дима, уставившись на Никиту.

— Это вторая детская. — Саша обнял его сзади, стоя в прекрасном темно-синем костюме, — У Макара в комнате еще получше, это комната Мирона.

— Да, сразу видно в кого он пошел. — Яшкин обернулся, — Пиздец, Саня, это пиздец… Мне захотелось помыться после этой помойки.

— Значит жду тебя завтра с утра со шваброй.

Он усмехнулся, и пихнул его к выходу, а сам, перепрыгнув разбитые бутылки, пошел на кухню. Ногой отодвинул гору посуды с пола, и, заглянув в холодильник, выбросил что-то протухшее прямо позади себя. Раздался недовольный «шмяк» об пол, и Дима едва сдержал в себе рвотный позыв, отвернувшись к входной двери, а вот Лямкина разбирало со смеху. Зажав нос рукой, Дима вжался в ближайшую дверь, уставившись в шоке на Радулова, что отломил хлеб с плесенью, отправив его на пол, а вот «целую» половину залил майонезом и, в прикуску с огурцом, пошел обратно в спальню.

— Блять, — взвыл Дима уставившись на Никиту, — Ты почему меня не предупредил?!

— А я думал ты в курсе. — Удивился защитник, пригревшись на горе одежды и, увидев, что кроссовки пачкают обивку дивана, вытянул длинные ноги в сторону, капая грязью уже на бархатные шпильки. Дима тут же отодвинул их. Задумчиво осмотрел каблук, и аккуратно отставил подальше. — Твой же сутенер. Ты че, не в курсе, что он то еще животное?

— Пиздец. — Яшкин захныкал, — Выпустите меня, пока я не начал блевать кишками. Господь смилуйся надо мной. Рада, давай быстрее, блять!

— Да подожди ты. — Отозвался капитан.

Дима проводил взглядом вылетевшее одеяло из спальни, что накрыло пол в гостинной, скрасив своей чернотой все цветастое нечто творившееся на полу. Увидев, как капитан прошелся по одеялу уже в ботинках, Яшкин скривился, вжавшись во входную дверь, и, дернув ручку, выскочил в общий коридор. Лямкин же заливался смехом, обняв свой живот.

— Блять, отвратительно! — Яшкин словил свою куртку, — Идите нахуй, я пойду проветрюсь, пока не добавил этому пейзажу красоты.

Он тут же побрел до лифта. Лямкин, вытянувшись с дивана, отбил пять капитану.

— Я же говорю, что он не выдержит. — Саша облизнул пальцы и, оглядевшись, сказал, — Напомни Яше, чтобы он паспорт с собой взял.

— Нахуя? — Удивился Никита.

— Ну, — Радулов кратко остановился около защитника, и, сунув руку под него, вытащил пару носков. Уставившись на щиколотки Никиты, на которых виднелись разноцветные носки, решил, что два дурачка из трех будет перебор, и пошел искать пару хоть к какому-то из носков, — я полагаю, что Дима точно поедет к ним на блядки, а в отель, если после одиннадцати приходишь к кому-то, то надо регистрироваться на ресепшене. — Он уставился на Никиту, — Ты, если с Волком пойдешь дальше отношения выяснять, тоже прихвати.

— А мой всегда с собой. — Лямкин сунул руку во внутренний карман и показал ему паспорт гражданина, — Ниче я никуда с этим Волком не поеду. И ты меня не продашь!

— Да ты что?! — Искренне улыбнулся Радулов, — А я вот чувствую, что вы вдвоем поедете с ними. И вот если Яшкину придется сразу минимум четверых обслуживать, то у вас с Волком матч-реванш случится раньше, чем через две недели. Ты сразу определись, снизу или сверху будешь, а то он парень такой…резвый.

Радулов ушел в детскую, собрав уже пять разных носков в руке, но не найдя ни одной пары. Никита же задумался, уставившись на распахнутую входную дверь, услышав знакомое шарканье ног в тапочках. Улыбнулся и помахал прошедшему мимо по общему коридору Тимуру. Билялов помахал ему в ответ, и, переступив порог, поправил свою теплую флисовую куртку, сказал:

— Видел Яшу только что. Он что, только увидел Радиковскую берлогу? Бедный, аж побледнел весь. — Усмехнулся вратарь, сунув руки в клетчатые пижамные штаны, — Я все пытаюсь пересилить себя и иду выкидывать мусор вниз, а не заходить сюда, и бросать его тут.

— Да тут ничего все равно не изменится. — Лямкин проводил Радулова взглядом, и уставился на Тимура, — Ты че, спать уже собрался?

— Да, а че еще делать? Вы меня в кабак с собой не взяли. На блядки меня не берете. А Яшкин не в моем вкусе. Ну, я ща поем, да лягу. — Он закрыл за собой дверь, перестав выпускать вонь из квартиры, — Все равно мне кажется, что это я виноват в сегодняшнем поражении. Поставь Артура изначально на ворота, мы может и выиграли бы. Он-то только одну пропустил за тоже самое время, как и я. У каждого было по полтора периода, он справился, а я нет. — Билялов с грустью посмотрел на Никиту.

— Да забей ты, это что, первое поражение от них? — Радулов встал на входе, и надел куртку, — Мы их с двадцать первого года победить не можем. Не твоя в этом вина. Иди, проспись, ты будешь у Авангарда стоять послезавтра или когда мы там с ними играем…

— Не хочу я. — Тимур тяжело вздохнул, — Проебу еще раз. Я кратко глянул по обзору — там же даже защитники мне помогали. Но эти проклятые рикошеты… Всегда ненавидел их.

— Ну вот и попросишь завтра на тренировке их поправить. — Радулов похлопал его по плечу, — Ну-ка соберись, че ты как Яшкин?! Расплачься еще.

— Да иди-ка ты нахуй. — Билялов рассмеялся, и выйдя с квартиры, пошел дальше по коридору, — И я тоже пойду. Только вы — нахуй, а я спать.

Никита с Сашей закрыли квартиру и пошли вниз. Яшкин сидел на лавочке около дома, и задумчиво рассматривал окна, в которых уже виднелся свет. В одном из окон заметил сушащуюся тренировочную джерси. Он знал, что в этих домах много кто живет из команды, но даже не знал, что и Радулов тут обитает. Да, ему явно понадобится помощь, чтобы привести квартиру в порядок. Вот только он не был уверен, что его организм выдержит нахождение на этой свалке дольше трех часов. Увидев капитана команды, что вышел с подъезда в расстегнутой куртке из-под которой виднелся знакомый костюм, Дима едва заметно улыбнулся.

— Чего, пошел получать свою «Золотую Клюшку» — Рассмеялся нападающий, вытянув ноги в кроссовках. — Ебать, он даже причесался.

— Так иду своими лучшими проститутками торговать. — Радулов протянул ему руку, и, подняв с лавки, разлохматил бедолагу, — Пошли, надо тебя в порядок привести.

— Ты меня им не продашь!

— Еще один. — Радулов усмехнулся, — Да кто вас двоих спрашивать будет. Пойдете как миленькие.

Они поехали до Яшкина на такси. Ввалились все втроем, и разбрелись кто куда. Радулов улегся на диван к Артуру, а Никита побрел на кухню, в поисках чем бы перекусить. Дима вымылся, и встал в одном полотенце около гардероба. Все трое, сидящие на диване, уставились на него, не смотря на то, что по телевизору шел матч между Магнитогорском и Барысом. Дима задумавшись уставился на костюмы, висящие одиноко в дальнем углу шкафа.

— Черный или синий?

— Тот, в котором ты на награждении был. — С улыбкой сказал Артур, и стянул с тарелки Никиты один из бутербродов, тут же запихав его в рот.

— Нет, черный. — Парировал Радулов, украв другой следом, — Тебе черный больше идет.

— Мне синий больше идет. — Усмехнулся Яшкин, и, сняв рубашку с бархатной вешалки, быстро застегивал ее уже на себе, — Никита, а ты чего оденешь?

— Я хочу в синем пойти. — Никита уставился на тарелку, где уже ничего не было перевел взгляд на Артура, и, услышав хруст листьев по соседству, уставился уже на Сашу. — Дима! Они все сожрали! Я же себе готовил!

— В большой семье клювом не щелкай. — Усмехнулся Яшкин, — Иди сюда. Все равно Екатеринбург будет платить, там нажремся.

Лямкин сунул вратарю пустую тарелку и вылез с трудом с дивана. Встав рядышком с Димой, задумчиво посмотрел на костюмы.

— А че такой выбор скудный?

— Я хоккеист, а не бизнесмен. — Парировал Яшкин, — Одевайся, давай. Ты же выше меня. Надо тебе сначала найти что-то нормальное, я то найду в чем вырядится.

Никита оделся в синий костюм, и, гордо застегнув рубашку по самые верхние пуговицы, встал перед Радуловым и Ахтямовым. Артур же улыбнулся, и, встав с дивана, расстегнул на Лямкине пиджак и штаны. Заправил рубашку аккуратней, поправил и перекрученный ремень. Сходив до своей комнаты, пришел с расческой, и привел классический беспорядок на голове защитника в что-то походящее на нормальное. Некоторые пряди все равно топорщились. Ахтямов посмотрел на капитана, что осмотрел Никиту оценивающим взглядом и кивнул. Артур же уселся обратно, укутавшись в плед и спрятав в него нос.

— Пойдешь. — Саша махнул рукой, и уставился на Яшкина, — Эй, блядина, одевайся веселее, ща они всю водку выжрут. — Он посмотрел на часы, — Мы к девяти договаривались. Тут уже Магнитка успела от Барыса успела отхватить, а ты все выряжаешься.

Яшкин надел на себя черный костюм, и, прихватив пиджак, встал рядом с Никитой. Артур кратко посмотрел на Сашу, и уставился на лучшего друга. Дима повернулся спиной.

— О, не, в этом пойдешь. Дороже стоить будешь.

— Так, я сейчас переоденусь. Не хочу делать вид одинокого и общедоступного мальчика.

— Ты знаешь, — рассмеялся Артур. — тут явно не гардероб виноват, а Радуловское присутствие рядом, который на тебя уже даже ценник повесил. Вырядился ты не то чтобы гиперсексуально, но вот…штаны явно сильно облегающие не там где стоило бы.

— Нормально, в самый раз. — Радулов кивнул, — Остаешься в этом. — Он положил ногу на ногу, и, забрав из тонких рук кружку с кофе, сделал несколько глотков.

Дима надел пиджак, но не стал его застегивать. Они с Никитой схватились за краешки пиджака, и, синхронно начали танцевать, услышав песенку играющую на коммерческой паузе в телевизоре.

— Так, это все? — Усмехнулся Яшкин, и, взяв с тумбочки свой деревянный гребешок, пошел обратно в спальню, и причесался, уставившись в зеркало. — Или меня еще дефиле ждет?

— Дефиле будешь перед канадцем показывать или кому-ты там чуть не отдался на льду?

— Он моего Волка приманил на свой зад. — Никита наклонился, уставившись с Радуловым на Диму, что стоял наклонившись и натягивал носки, — Ну хотя… Я бы тоже приманился.

— Так ты уже приманивался. — Радулов усмехнулся, — Следующее приманивание платное… Я думаю, за такой костюмчик можно и доплатить. Тыщи две евро может и будет стоить…

— Да они же богатые… — Никита пихнул капитана в плечо, — Яшкин же не с помойки вылез, как ты. Ставь больше.

— Ты учти, что тебя я тоже Волку продам сегодня. Так что это и твой ценник тоже, а вот ты столько не стоишь. — Радулов поднялся, и, потрепав Артура, что смотрел на экран, сказал, — Малой, ты за старшего. Мы сегодня не вернемся.

— Я тут оголодаю, пока вы на блядках. — Ахтямов поднял взгляд, — Так что кто-то точно должен сегодня вернуться, чего хотите делайте.

Яшкин отправился на выход, прихватив за руку и Лямкина. Застегивая дорогие черные часы, и параллельно обуваясь, Дима тихо сказал, смотря в карие глаза Никиты:

— Следи за тем, чтобы я сильно не напился. — Попросил его Дима, — Иначе точно будет беда. Повезет — отделаемся легким испугом.