Часть 12 (1/2)
Яшкин тут же уставился на Ахтямова, что заинтересованно осмотрелся по ящикам и шкафам, пытаясь с наскока запомнить где что лежит. Радулов медленно повернул голову на Диму, услышав что входная дверь снова открылась.
— Че кого, сучары! — Послышался гогот Лямкина. — Скучали? Мы — нет!
— Блять, вы че нахуй, сегодня, с ума сошли?!
Хозяин дома встал на проходе, и раскрыл рот от удивления. В его островок тишины и безопасности сначала ввалились двое Никит: Лямкин и Дыняк. Следом зашли двое Артемов: Лукоянов и Галимов. Следом за ними, бросая куртки сверху на висящие чужие, звеня бутылками, зашли Юдин с Галиевым. Дверь закрыл Шипачев, пропустив за собой Жафярова.
— Это че за хуйня?! — Растерялся Яшкин, уставившись на компанию, что побросала свои грязные кроссовки и ботинки на белый керамогранит, и повернул голову. — Ты кого сюда привел? Че за пидоры? Бомжей-алкашей каких-то набрал у Восстания…
— Я полагаю это защитники и нападающие Ак Барса. — Радулов встал рядом, засунув руки в карманы своих спортивных штанов, — Ты глянь, какие пидоры приперлись… Они еще и в говно. — Он поднял взгляд. Уставился на картину впереди, как Дамир словил Вадима, который махнул ногой вперед. Кроссовок слетел с ноги, дав в плечо Юдину, и тот, подумав, что Дыняк его толкнул, начал с ним драться, — Шипа, и ты с ними еще…
— Мы разъебали Динамо! — Вскрикнул радостно Вадим, взмахнув рукой, в которой булькнула литровая тундра, повиснув на шее Жафярова — Я почти догнал Серегу!
Он легонько пихнул Лямкина, что моментально растянулся вдоль коридора, громко заржав. На него тут же уселись Дамир и Артем, начав снимать свои тапки.
— Я почти догнал Никиту! — Воскликнул другой Дима, — У меня сотка еще!
— Да че его догонять, — Задумчиво сказал Галимов, пнув Лямкина, — Вон он лежит. Его бабка на инвалидном кресле обгонит. — Он пошел на кухню, — О че, хавка есть, да?
— Я сказал можно баб водить в дом, — Дима повернулся, увидев как Артур с большим удовольствием сидит и ест лапшу, — А не это быдло ртом. Я все надеюсь, что Радулов забудет дорогу сюда, а ты еще и этих притащил. — Он рассмеялся, — Блять, я только порядок навел.
— Да иди уже, че лег. — Вадим пнул Лямкина, — Я че через тебя прыгать буду? А вдруг ты не вырастишь больше?
— Бля, не надо ему больше расти, он скоро головой за дверь цепляться будет. — Отозвался Артем, — А то Тимур быстренько укоротит ему ноги клюшкой.
Шипачев все же переступил Лямкина, что лежал на полу, кажется, уснув, и следом аккуратно отодвинул Яшкина поближе к холодильнику. Едва протягивая ноги пошел за общий стол. Радулов кратко посмотрел на шумную компанию, что расселась по местам за большим столом, и начала звенеть бутылками, и хлопать холодильником.
— Ну че, бедолага моя. — он улыбнулся, — Все таки пойдем в запой?
— Видимо да, — Яшкин повернул голову на Лямкина, — Я как раз уже пол дня не пил.
— Бля, мой любимый вид спорта, после хоккея. — Лукоянов тут же открыл бутылку, и наполнил случайную кружку водкой, — Литрбол. Ебать, я просто олимпийский чемпион по закидыванию за воротник.
Все сидящие согласились, громко хохоча и ведя свои привычные разговоры, словно никто никуда не уходил. Яшкин же присел около Лямкина, что подложил чей то кроссовок под голову, сонно зевнув.
— Лям, вставай, пойдем я тебе помягче покажу местечко… Пошли, дорогой мой защитник.
Он склонился к нему, позволив крепким рукам обвить его шею, и, прижав Лямкина к себе, поволочил его до гостинной. Уложил спать на диван, прикрыв пледом. Отобрав с трудом кроссовок, швырнул его ближе к двери. Повесил все куртки, прислушиваясь к разговорам на кухне. Поставил все кроссовки по местам. Придя на кухню, встал за спиной у Радулова, довольно осматривая ребят, что сидели и напивались, уничтожая все запасы еды, которые только были в холодильнике.
— О, бля, гляньте на них. — Тут же, едва не подавившись вскрикнул Шипачев, указав пальцем на парочку в центре стола, — Ебать, это че нахуй?! Ты глянь у кого капитанская нашивка сияет.
— О, Саня, все, содрали с тебя корону, да? — Лукоянов с грустью подпер голову рукой, в своей странной шапке походя на Ипполита из известного фильма, — Бедолага ты…
— Бля, да вы че тупанули. На номер-то, на рукаве хоть гляньте. Ай, блять, незрячие нихуя. — Стас рассмеялся, — Рядовой Яшкин, а ну на-а-ле-е-во! — Яшкин покорно развернулся, и, услышав команду еще раз, встал спиной к сидящим. Радулов склонил голову к столу, чтобы все увидели что у него на спине написано. На кухне начался громкий хохот. Яшкин гордо выпрямил спину, гордясь чужой фамилией и номером на спине. — Блять, вот чисто как баба вещи у любимого таскает из гардероба! Яшкин, ну твою-то мать!
Дима снова развернулся, и положил руки на плечо Саши, что единственный за столом пил чай. Радулов закинул голову, и Дима тут же поцеловал его, пока никто не видит.
— Ебать, как у меня все болит. — Взвыл Дыняк, — Ебаные, блять, баллоны. — Он закинул голову, — еще и нажрался как тварь. Скорей бы господь прибрал меня к себе.
За столом раздался громкий хохот. Шипачев вдруг резко поднялся, и, едва не рухнув, поднял молча стакан. Все синхронно поднялись. Радулов же остался сидеть, наслаждаясь массажем крепких рук. Отхлебнул свой чай, уставившись на Шипачева.
— Мне, конечно, ваще заебись быть капитаном, и исполнять вот эту хуйню, которую я натворил против Динамо. — Он искренне улыбнулся, — Но я, — он икнул, — бля, на правах исполняющего обязанности капитана, хочу сказать всем спасибо, и объявить важную вещь. — Он указал стаканом на Артура, что открыл рот, поднеся вилку с лапшой. Галимов аккуратно взял его за запястье, и пока вратарь зазевался, просто сожрал все, что было на вилке, тут же залпом опрокинув водку. — Сука, Артем блять, накидался прям на старте опять. Короче, Ахтям, — Он пожал плечами, — Я поговорил с ЗХБ. Завтра, я тебя поздравляю, ты будешь стоять на воротах в Зеленом Дерби! Ты достоин этого, лучшее беспозвоночное команды! Только попробуй проебать, я на тебя Радулова натравлю. Ты не смотри, что у Яшкина лицо зажило.
Все тут же громко похлопали, и выпили за здравие вратаря. Яшкин же, потрепав Радулова по волосам, свалил с кухни. Рухнул на диван около Лямкина, что, кажется, крепко спал. Откинувшись спиной на его теплый живот, он уставился в потолок, слушая громкий хохот. Ведь это его команда. Его люди. Как он мог себе позволить решить, что это не его ребята. Закрыв руками лицо, он тяжело вздохнул. Ему хотелось завыть. Это его друзья. Его команда. Он тут не капитан, но его мнение такое же важное, как и мнения Шипачева с Радуловым. Просто привыкнуть к этому. Просто привыкнуть. Просто. А что если не получится? Он повернул голову, уставившись на висящую синюю джерси. Лямкин взмахнул рукой, тут же дав Диме по морде, и, сладко зевнув, продолжил спать, положив руку на него.
— Блять, я понял, ладно. — Он устало вздохнул, закрыв глаза, пригревшись на теплом животе, вытянув босые ноги вниз, — Я все понял. Мои так мои.
Он, видимо, задремал. Спустя какое-то время послышался звук хлопнувшего окна и громкий ржач, который заставил Яшкина встрепенутся. Он тут же поднялся с дивана, где спал уже один. Тут же быстрым шагом дошел до кухни. В ужасе посмотрел на то, как Лямкин высунулся в окно, а Галиев с Лукояновым его держали за ноги.
— Ща! Ща, погоди! — Раздался крик Никиты, — Вон, летят уже!
— Вы ебанулись?! Тут десятый этаж! А если вы его уроните?!
— Бля, ну получится, — сквозь дикий смех прошипел Юдин, лежа вниз головой, сложив босые ноги на стену, — что мы кинем лом в туалет в поезде, что мчится на полном ходу.
Все тут же громко начали ржать. Яшкин перескочил растянувшегося на полу Галимова, и схватил Лямкина за штаны, затянув его обратно. Тут же закрыв окно, он огляделся. Окно позади него медленно раскрылось. Никита, стоящий позади Димы, жестом показал всем заткнуться и снова высунулся в него.
— А, блять, лежат уже, командиры хуевы. — Он уставился на сидевших в углу кухни Радулова с Шипачевым, что что-то обсуждали, распивая водку. — Вот пидоры. Так, — он дал подзатыльник Лямкину, — никаких открытых окон! — Он дал следом подзатыльники сразу и Лукоянову и Галиеву. — Никакого кормления воробьев на лету с окна! — Вдруг растерянно уставился на Никиту, что протянул руку в окно, и на тонкие пальцы уселся воробей, начав клевать крошки с руки — Никаких выкидываний лома в туалет! Никаких драк! Разъебете мне всю хату, пидоры, натурой платить будете.
— Бля, контингент, конечно, у тебя не очень, — Шипа пихнул Радулова в плечо, и указал на Яшкина, стоящего в капитанской джерси, — А этот почем берет?
— Мой лучший. Тыщу евро за ночь. — Радулов почесал щетину, — Дороговато. Но стоит того… — Все вдруг замолчали, и уставились на Диму, когда Радулов указал на него, и жестом показал ему поднять джерси. Яшкин подчинился, приподняв ее. Парни тут же уставились на кубики пресса и выпирающие мышцы. — Видал? Он этими бедрами такое вытворять умеет. — Шипачев кивнул, подперев голову, явно оценивающие смотря на Яшкина, что даже растерялся, — Сосет что надо. Даже зубы не мешаются.
— Бля, ну давай, уговорил. Только я тебе так переведу, а то налички нет.
Все тут же громко начали хохотать. Яшкин же улыбнулся, и пошел опять вон с кухни. Заметил приоткрытую дверь, и, постучавшись, зашел к своему новому соседу по квартире. Артур с Дамиром стояли и тихонько разговаривали около панорамного окна.
— Не помешал? — Дима встал около них.
— Нет. — Дамир улыбнулся, — Тебя обсуждаем.
— Чего интересного наобсуждали? — Он улыбнулся в ответ, оперевшись о плечо Ахтямову, — Может я чего интересного расскажу…
— Ты понял, почему у тебя не получается играть против СКА? — Задумчиво спросил Дамир. — Мы решили, что ты просто еще не привык к нам.
— Ты ж со мной в команде был, — Яшкин улыбнулся, — «к нам». Что за неуважение? Я понимаю, что я твой «бывший» капитан, ну хоть ты не чмори меня, мне вон, лидеров из списка лучших бомбардиров хватает, которые мне напихали полную панамку хуев.
— Я тоже уже часть Ак Барса. Мне легче гораздо тут. Хоть ЗХБ вообще не хочет меня пускать на лед, и я отыграл ровно в половину меньше чем вы все, эта команда стала для меня родной очень быстро. А вот ты все еще не можешь, видать, перестроится.
Яшкин уставился на окно, взяв паузу, и оба парня посмотрели на него, ожидая ответа.
— Не могу. — Признался Яшкин. — Что-то у меня… сломалось внутри. Не могу я привыкнуть к зеленому цвету. Вроде все мои, всех знаю, всех чувствую… Научился Галимова от Галиева отличать без формы. — Он вздохнул, — Но я не могу. Что-то не так.
— Ты с Ротенбергом на хорошем разошелся? — Спросил Артур, сложив руки за спиной.
— Да. Мы просто мирно пожали друг другу руки, подписали расторжение, и я ушел. Он сказал, что в любом случае будет рад, если я надумаю вернутся.
— Зачем джерси-то забрал? — Удивился Дамир, — Я думал ты ее сожжешь, но я видел у тебя ее на полке. — Он указал на капитанскую нашивку на радуловской форме, — Может из-за этого не можешь перестроится.
— Не знаю, парни, честно. Если бы я знал, я бы уже давно с этой хуйней разобрался, и спокойно бы играл. Но нет. Меня просто клинит все внутри. — Он улыбнулся, оглядевшись. — Устроился уже? — Когда Ахтямов кивнул, Яшкин улыбнулся, — Я сказал, води девок. Мне хватает Радулова, который вваливается в квартиру как в свою.
— Понял. — Артур улыбнулся, — папа, понял.
Яшкин кивнул, и ушел, закрыв дверь, снова оставив их в одиночестве. Кратко задержался на пороге кухни, осмотревшись. Тут пошла ожесточенная игра в карты. Значит все будет нормально. Он пошел в спальню, и, закрыв дверь, устало рухнул на кровать. Оставив ноги на ковре, тяжело завыл. Решив, что все справятся без него, он накрылся одеялом, и решил наконец нормально поспать.
Дима проснулся в кровати не один. Он даже не уверен был, что это утро. Убрав чужую руку от своего лица, вторую убрал с задницы, и медленно и сонно перевернулся на спину. Едва разлепив глаза, уставился в потолок. Слишком тихо и темно. Шторы закрыты. Приподняв голову, он замер. У него с одной стороны спал Радулов, а с другой стороны спал Шипачев. Провел рукой по джерси. Нет, штаны все еще на нем. Обошлось без изнасилования во сне. Медленно сев, он потер лицо, и сладко зевнул. Чужая рука потянула его вниз. Он рухнул обратно. Вадим жестом показал ему молчать, и, укрыв одеялом, положил голову на его плечо, продолжив спать. Дима же улыбнулся, приобняв его одной рукой, и снова закрыл глаза, попробовав уснуть. И у него даже получилось.
В следующий раз он уже проснулся в кровати один. Лениво подтянувшись, улыбнулся, лежа поперек кровати. Откинув одеяло, медленно сел. Потер след от подушки на щеке. Аккуратно спустившись на ноги, поволочился до гостинной, пытаясь понять сколько время. И из полной тишины попал в базар. Все его вчерашние гости громко что-то обсуждали, сидя за столом, пока Лучевников что-то готовил, постоянно пререкаясь с Юдиным, что сидел недалеко от плиты прямо на кухонном гарнитуре, махая ногами.
— Че, время сколько? — Яшкин оперся плечом об арку, пересчитывая заинтересованные лица.
— Шесть утра. — Отчитался Ахтямов, отпив кофе. — У нас скоро тренировка. Ты с нами?
— О не, не, не, я завязал с грязным прошлым… — Он осмотрелся пересчитав всех по сонным и распухшим лицам, — Я бросил хоккей до понедельника. А че, где эти двое…?
Он засунул руки в пижамные штаны, и пошел до гостинной. Встал уже тут на пороге, застав прекрасную картину. Вадим с Сашей сидели на полу, уперев спины в диван, поджав под себя босые ноги, рассматривая чужие кубки на стене, и задумчиво что-то обсуждали, периодически тыкая в них пальцами. Он понаблюдал за ними пару минут, после чего сказал:
— Кости мне перемываете, чтобы не болели?
— Именно так. — Хрипло отозвался Радулов и указал на кубок, стоящий в центре. — Я помню, когда ты пошел его забирать, я хотел тебя столкнуть со сцены. Я еще сидел и думаю, вот ты ебань, это должна быть моя награда, но все купили эти пидоры из Питера с Москвой, оставив нас с Авангардом охуевать в стороне.
Вдруг оба сидящих замолчали, и уставились на Яшкина. Он же, лениво потерев шею, тихо спросил:
— Ну, доебитесь. Что хотите теперь узнать?
— Ты почему ее не сжег? — Заинтересованно спросил Саша, указав на висящую джерси, — Я тебе что сказал?
— Она осталась как сувенир. — Он улыбнулся, — Твоя мне на пол в туалете пойдет. — Он взял паузу и тихо сказал, — Я не одевал ее.
— А если не пиздеть? — Шипачев поджал ноги, чуть съехав с дивана, — Дима, скажи нам правду. — Яшкин медленно закрыл дверь в гостинную, услышав громкий хохот Юдина, и топот по квартире. — Ты съебешься в понедельник?
— Мы в курсе, что тебе ЗХБ предложил расторгнуть контракт, если захочешь. — Радулов подпер голову, — Сразу скажи, чтобы мы были к этому готовы.
Яшкин медленно сделал несколько шагов, встав на фоне кубков и медалей, пустым взглядом уставившись на сидевших и устало спросил:
— А вы вдвоем хотите этого? Я могу уйти. Мне же легче будет. Позвоню Ротенбергу, куплю билет на самолет, приеду, буду долго-долго стоять раком, а потом в следующей игре выйду против вас, и разъебу. Хотите этого? — Радулов посмотрел на Шипачева, и перевел снова взгляд на Яшкина, что гордо выпрямил спину. — Ведь у Ротенберга теперь есть деньги купить не только плей-офф. Мы с вами тогда точно встретимся, и не раз, и не десять. И я буду биться насмерть. А могу встать с любого края, и стать вашей самой крепкой опорой. Дам тебе, Шипа, пристегнутся ко мне, и буду бить точно по воротам. Ты год не успеешь закончить, а станешь лучшим нападающим в КХЛ, и потом твой рекорд долго-долго побить не смогут. И под миллион маленьких мальчишек будут кричать: «Я хочу стать хоккеистом, чтобы побить рекорд Вадима Шипачева». — Он перевел взгляд на Радулова, — А ты чего? Думаешь, тебе уже ничего не надо? Ты свои рекорды уже все побил? Даже за Шипой не погонишься? У меня две руки. Я могу тебя тоже подтолкнуть. Побьешь рекорд, и сделаешь этот сезон лучший в карьере. А потом мы выйдем в плей-офф все втроем, и потянем за собой огромную и крепкую команду. И побежим быстро-быстро, даже не смотря на то, что мы уже не двадцатилетние пацаны. Снесем и Спартак, с их Голдобиным, и Торпедо с их Атанасовым и Летуновым, и Авангард с Буше и Ткачевым. — Он хмыкнул, — Попытаемся. Неужели никому из вас больше не хочется кубок поднять над головой? — Радулов лениво почесал бороду, отрицательно покачав головой. Шипачев же пожал плечами, отведя взгляд, — А я видел в конце того сезона, когда вас раскидали как детей Полтапов, Григоренко, Нестеров и остальные уебаны в сине-красной форме, и с какими лицами вы позволяли одеть себе серебряные медали. Что, лето прошло, и вы резко уже перехотели за кубком идти? А не надо в этом году. Видел я ваши интервью в сериале, как вы долго молчали. — Он указал на дверь, — Как ребята, для которых это была первая возможность дотронутся до этого кубка, вытирали стыдливо слезы. И ничего-то у вас двоих не ёкнуло. И сейчас вам уже резко ничего не надо. О них-то кто-то подумал? Они-то все еще хотят до него дотянутся.
— Я че-то не понял, — Саша поджал ноги под себя, уставившись на Яшкина, — ты че предлагаешь нам сделать? Все таки выгнать тебя? Так пиздуй, блять, в свой Питер, и жри шаверму у парадной.