Часть 11 (1/2)

— Что же это у нас тут за незапланированный трансфер?! — Удивился комментатор. — Первый раз такое вижу.

Радулов, увидев потерянное лицо Яшкина, сам обернулся. Увидел ехидную улыбку Романа Ротенберга, и синюю джерси с двадцать третьим номером. Нет. Он даже не даст Диме выбора. Не долго думая, ударил клюшкой по руке главному тренеру СКА, заставив ее выронить.

— Блять, Саня, ты придурок! — Вскрикнул Лямкин. — Уроды, вы всю игру сейчас нам запорете.

— Пошел нахуй, трепло косоногое! — Вскрикнул Яшкин, — Уебывай с моей Казани со своими звездами, хуйня! Будь ты проклят! Провались со своим Питером!

— Номер двадцать третий, команда Ак Барс. — Устало сказал главный арбитр, даже не став дожидаться развязки. — За многократное нарушение правил накладывается дисциплинарным штрафом: удалением до конца матча. — Он тут же жестом показал удаление. — Номер сорок седьмой, команда Ак Барс, пять минут — агрессивное поведение. — Повторив жест, повернулся лицом к нарушителям.

— Нет, Яшкина тоже убираем. — Расстроено сказал Билялетдинов, — Два матча точно пускай сидят, и наблюдают за игрой из партера.

— Забери себе на сувенир. Увижу ее на тебе — убью. — Радулов крюком клюшки поднял со льда его джерси, и протянул ее Яшкину.

Ротенберг взвыл, смотря на рассеченную клюшкой руку.Дима же молча забрал джерси. Поднял голову, осмотрев стадион, и покатился вон со льда, под шумные аплодисменты. Команда осуждающе проводила двадцать третьего взглядом. Радулов же гордо сплюнув на лед, с видом победителя поехал на штрафную лавку. Игра продолжилась. А Яшкин подошел к стойке. Молча поставил свою клюшку на хранение. Пошел опустив голову по коридору, сжав джерси в руке. Уселся на свою лавку. Достал из портфеля бутылку, и, открутив крышку, сделал несколько жадных глотков. Переоделся, и, опустив голову, сунул свою мокрую насквозь зеленую джерси следом за сине-красной. Отставив коньки, он встал в коридоре, и бросил взгляд на лед, где шла игра. Поднял взгляд на надпись на татарском над дверью. Поджав от обиды губы, развернулся и молча ушел, закрыв хлопком дверь.

Он даже принципиально не будет спрашивать чем все закончилось. Поехал домой, закрыв руками лицо. В такси отхлебнул еще, чувствуя, что голова начала болеть. Надо срочно было ускоряться. Такси быстро ехало по пустым дорогам, пока он усердно допивал содержимое бутылки. Выйдя с такси, он пошатнулся. На лице появилась хитрая улыбка. Успел наебениться раньше чем доехали. Бросив бутылку в мусорку, он пошатываясь ввалился домой. Достал с портфеля синюю джерси. Скинул с себя все лишнее, одев ее на голое тело. Встал напротив зеркала, достав еще одну бутылку. Открутив крышку, он внимательно рассматривал форму, в которой он выступал целый год. Да, она его. Это точно. Он обернулся, с грустью понимая, что синий на нем смотрится лучше. Рухнул снова на диван, продолжив спиваться и досматривать любимый сериал. Так и уснул прямо на диване.

Его разбудил стук в дверь. Яшкин взвыл, и повернул голову, уставившись в окно в пол. Сильно удивился, увидев там ночной пейзаж. Это все та же ночь или уже следующая? Его отвлекло отражение бутылки, что стояла на тумбочке.

— О, хе-хе, иди сюда, дорогая. — Он схватил бутылку, и, остановившись в центре комнаты, начал жадно хлебать содержимое. Алкоголь полился на синюю джерси. Он бросил взгляд на зеркало, и подмигнул сам себе, — Хорош, капитан. Лучший. — Он отбил зеркалу пять, оставив на нем жирный след. Лениво почесавшись, поковылял до двери, услышал снова стук в дверь и вскрикнув, — Да иду я, блять!

Шлепая босыми ногами по полу, прошел по коридору, еще раз с гордостью посмотрев на капитанскую нашивку на себе в зеркале уже в коридоре, и, сделав несколько жадных глотков, открыл дверь, скривившись от боли в голове. Увидев на пороге Билялетдинова едва не выронил бутылку из рук. Тренер пожал плечами и кратко сказал:

— Ты не отвечал на звонок.

— Я ну… — Он даже не стал оправдываться, — так получилось. — Он отошел, пригласив тренера внутрь.

Зинэтула вошел, и молча осмотрел Диму, что стоял в одном джерси босиком с бутылкой мутной жижи внутри.

— У нас завтра игра с Динамо.

— Я не приглашен? — Спокойно спросил Дима.

— Нет. Ни ты, ни Радулов.

— Ожидаемо. — Дима пнул свою зеленую джерси, что вывалилась с портфеля, в угол коридора и пошел в гостиную, потрепав волосы.

— Тебе даже не интересно почему? Не интересно чем игра закончилась? — Тренер все же поднял джерси, и аккуратно сложил на комоде. Прошел следом за Яшкиным, и встал рядом.

— За что — понятно. — Дима почесал щетину, пустым взглядом смотря в телевизор, который показывал черный экран с мутными цифрами на нем. Понял, что не в состоянии даже понять сколько времени. Может ему это снится? — За плохое поведение. Еще и не удивлюсь, что и на следующую игру не попаду. И правильно сделаете. Про Сашу такого сказать не могу. Он явно этого не достоин. Что касаемо игры, — он поднял пустой затуманенный взгляд, — Мы выиграли?

— Вы выиграли. — Он указал на его джерси. — Ты надумал вернутся?

— Я не знаю. — Дима сделал еще несколько глотков, вытянув босые ноги, развалившись на диване, — Я запутался полностью в жизни. Надеюсь, у этого козла перелом, который никогда нормально не срастется и будет болеть до конца жизни.

— Я только что был у Радулова. — Яшкин взял паузу, уже было хотев сделать очередной глоток, и поднял голову, замерев. — Ты еще адекватный. Он просто на ногах уже не стоит. Прости, но я спрошу просто прямо. Вы что вытворяете последние игры? Что между вами происходит?

— Честно? — Спросил Дима, все же сделав глоток, — Прям вот откровенно?

— Я думаю, что тебе будет тяжело удивить меня. — Тренер сел рядом, оперевшись руками о ноги. — Но да, скажи как есть.

Яшкин облизнул губы, смотря на свое отражение в телевизоре, подбирая слова. Молчание затянулось. Он успел допить содержимое бутылки, и уже конкретно так заговариваясь сказал:

— Мы с ним спим. Раньше дрались за нашивку капитана. Потом успокоились. — Он взял паузу. Мысли друг с другом не клеились. Валялись, словно разбросанные пазлы. Надо было думать, и думать тяжело и мучительно, прежде чем сложится осмысленное предложение с нужным порядком букв. Отрицательно покачав головой, перейдя на шепот, — А потом пришел второй матч со СКА. Я пришел пьяный на игру. Сами видели, что вытворял. Я так иногда делал, еще у «медведей». Так и пошло поехало. Совсем немного, чтобы соперника не бояться. — Яшкин пожал плечами, и выгнулся, поджав одну ногу, — В этот раз все было хорошо. На раскатке почувствовал, что все пройдет хорошо. И так и было. Но в какой-то момент, я убедил себя, что все выветрилось, и решил пойти хлебнуть еще. А потом было удаление. После него Радулов решил меня отрезвить. — Зинэтула слушал его очень внимательно и не перебивал, — Сначала просто обливал ледяной водой. Потом дал мне себя избить. После того как силы бить эту паскуду у меня закончились, я просто разрыдался. Я понял, что больше я ничего уже не хочу. Что не всрались мне эти кубки, эта возня, этот мордобой. Я заявил ему что я ухожу из хоккея. Он посмеялся и в очередной раз я был им жестоко изнасилован. — Он опустил голову, пытаясь найти среди гор бутылок хоть одну целую, но с грустью поняв, что ничего нет, рухнул обратно на диван, растянувшись на нем, не отводя взгляд от капитанской нашивки на своей сине-белой форме. — Дальше вы все и так знаете.

— Вот как? — Тренер беззвучно выдохнул теплый воздух, смотря на своего лучшего нападающего, что не мог и нескольких секунд посидеть, не двигаясь. — Зачем ты забрал ее?

— Я не знаю. — Честно сказал Дима, — Я пытаюсь найти причину, почему не хочу ее снимать. Пытаюсь найти причину, почему мне неудобно в зеленом джерси. Проблема не в нашивке. Не в номере. Но что-то не так.

— Ты знаешь, просто признаваться себе не хочешь. Чем я могу тебе помочь, чтобы ты вернулся в нормальное положение?

Яшкин отрицательно покачал головой, и вдруг решил подняться. Опасно пошатнулся, словно не совладав с собственным центром тяжести, прижался плечом к дверному косяку. Отшатнулся от него, и подошел к изумрудной стене, на которой в длинном ряду стояли все его кубки и висели медали. Их были десятки разнообразных, а медалей, кажется, было под сотню.

— Жена спросила меня, почему я захотел покрасить стену в зеленый. — Он повернулся, с трудом стоя на ногах указав тренеру на стену позади себя, — Точно такая же стена у меня была еще в СКА. Только в Петербурге. — Он указал уже на окно, — А там плескалась Нева, а не Волга. Я не смог ей ответить. — Билялетдинов оперся спиной о спинку дивана, смотря на Диму, который даже будучи в состоянии овоща от алкоголя, все равно великолепно смотрелся на фоне своих же собственных достижений. Но вот этот синий цвет его явно не красил. Он приоткрыл рот, тяжело дыша. Его лицо немного скривилось. Видимо пришла мысль не очень хорошего толка. Зубами привычно отодрал кусок кожи с губ, и слизнул довольный кровь. — Я смотрел все матчи до единого в плей-офф. Видел как играет Авангард. Видел их крепкую защиту. Сидел тогда, пил, и понимал, что я бы смог пробиться с толпой своих ребят через их оборону. Они не кажутся мне серьезными противниками. — Он приложил руку на красную звезду, взяв паузу. Смотрел просто вперед, не моргая. — А потом я увидел как играет Ак Барс. Именно в финале, у вас у всех даже игра поменялась. Увидел и правда жесткую игру. Увидел во всей красе Радулова, Шипачева, увидел Галиева с Галимовым. Увидел Воронкова. — Он вдруг улыбнулся, опустив руку. Чувствовал, как начинает заходится сердце. Поджал губы, вслушиваясь в тишину. Сердечный ритм эхом гудел в голове, — Я понял, что мы через вас не пробились бы, тем составом, который был у меня тогда. Мы бы просто разъебались прям на старте. Все четыре раза подряд просто знатно бы отсосали. Я услышал слова Радулова, — Дима повернул голову, смотря на тренера, — вы тоже считаете, что СКА купили себе место в плей-офф? Только если честно и по секрету. — Увидев, как Билялетдинов кивнул, на лице Яшкина воссияла улыбка. Он перевел взгляд на темноту в окне. — А я знаю, что это так. Я видел, как подкупают судей. Как закрывают глаза на удаления. Со стороны для болельщиков — игра была идеальной. Но я, как игрок, видел всю эту грязь. Я, как капитан, обязан был видеть это все и просто молчать. Видел, как игроков увозят на скорых, а нам — нихуя. Даже две минуты не дают. Я даже рад, что получил травму. Потому что она дала мне насладится играми Ак Барса с Авангардом. И я наконец-то увидел хоккей, в котором захотел поучаствовать. Где все бьются насмерть. Рвут когти, вырывают от соперника куски мяса. Он прав. Мы бы не выиграли у вас кубок тогда. — Он указал на стену позади себя. — В тот вечер, когда СКА с треском проиграли ЦСКА, я с гордостью сам лично взял, и покрасил стену в зеленый. Я был уверен, что кубок будет ваш. — Он перевел взгляд на тренера. Сделал шаг вперед и снова встал напротив зеркала во весь рост. Аккуратно выровнял спину, расправив плечи. — А потом я услышал от Григоренко с Полтаповым, что…

Он замолчал, не став продолжать. По щекам потекли слезы. Он уставился на свое отражение, отрицательно покачав головой.

— Мы не смогли его выиграть в тот раз. Недожали. Не получилось. — Тихо сказал тренер.

— Не вы виноваты. — Он вздохнул. — Этот кубок был по праву ваш. Я понял, почему меня так ломает. — Он указал на себя в зеркало, — Я не достоин Ак Барса. Вы слишком сильны. Крепкие. Дружные. Я не готов оказался к такому. Я воспринял как «нормальное» отношение Радулова ко мне, когда он устроил дедовщину. А потом не смог перестроится. Я слышал, как в плей-офф вся моя дружная команда переругалась. А вы стояли до последнего. Когда вы проиграли, я плакал так, словно это из моих рук вытащили кубок, сунув мне серебряную медаль. «Хорош, но не лучший». Проблема осталась только в том, что в СКА возможности вернутся у меня не осталось, как мне кажется. А в Ак Барсе мне места нет. Может, — Он растерянно повернулся к тренеру, — может этот спорт просто не мое? Мне, может, стоит уйти?

— Нет, Дима, ты сам знаешь, что это твое. Позволь мне… — Он поднялся и сходил в коридор. Развернул Диму лицом к зеркалу, и сам снял с него синюю джерси, одев зеленую. Яшкин уставился на себя в зеркало, как баран на новые ворота. С открытого рта капали слюни. Он, кажется, встал в какой-то ступор, продолжавшийся некоторое время. Поняв, что сам он не отойдет, тренер аккуратно поправил воротник, и спросил — Какие твои ощущения?

— Она тяжелая. Давит на меня. В ней неудобно. — Прошептал Дима, и повернул голову, смотря на тренера потерянно. Шмыгнул носом, вытерев рукавом слюни, — Почему?

— Твои ощущения. — Зинэтула пожал плечами, смотря на их отражение в зеркале. — Ты мне их должен сказать, а не я тебе. Когда у тебя была нашивка альтернативного капитана тебе игралось легче?

— В тот момент игралось легче, потому что Радулов перестал до меня доебываться, как пьяный до радио — спой, да спой. — Он пожал плечами, уставившись на себя. Выглядел жалко. Весь залитый слюнями, в синяках и ссадинах, с плохой прической, покрасневшими глазами. Тряпка. Кому ты нужен в таком виде? — Я не знаю. Да, я думаю да.

— Тогда примерь ее. — Он протянул другую джерси. — Он хотел ее выбросить с окна. Быть может тебе в ней будет удобно.

— Радуловская? — Дима стянул свою, бросив ее на пол, и взял другую. Уткнулся в нее носом. — Да, радуловская. — Он потрепал волосы. Задержал дыхание и закрыл глаза. Собравшись с силами натянул ее на себя. Шумно выдохнул. Лишь усмехнулся, и хотел было сказать, что ничего не изменилось. Открыл глаза, увидев на себе кроме белого барса нашивку капитана. Поднял взгляд в зеркало. Его словно ледяной водой из-за угла облили. Он мелко задрожал, почувствовав холод изнутри. Другой номер. Другая нашивка. — Нет. — Он растерялся, смотря на себя в капитанской форме зеленого цвета. — Нет.

— Ты должен признаться себе в этом, Дима. Скажи о том, о чего хочешь в слух. Тебе станет легче.

Он задержал дыхание, едва не оступившись. Зажал рот трясущейся рукой. Ноги его не удержали. Он рухнул на колени перед зеркалом, и просто начал плакать, склонив голову к полу.

— Нет! — Вскрикнул он, ударив по полу рукой. — Нет! Не в этом причина! Нет!

Он резко закинул голову назад, снова уставившись на свое отражение, горько заплакав.

— Поэтому тебе не удобно. — Тренер потрепал его по волосам. — Признайся в этом.

— Нет! — Он прижал руки к лицу, заливаясь слезами. — Я не могу. Это не мое место. Слишком сильны. Я не достоин. Я не могу!

— Я пойду. Следующие два матча вы с Сашей пропустите. А потом, я жду тебя на тренировке в понедельник. Либо можешь придти в отдел кадров, мы подпишем досрочное расторжение или трансфер обратно в СКА.

Главный тренер ушел, тихо закрыв за собой дверь. Яшкин горько плакал, уткнувшись лицом в пол. Он не хотел себе признаваться в этом. Но она и правда не жмет. В ней дышится легче. Он схватил ближайшую бутылку, и, закричав на собственное отражение, с размаху швырнул в него пустой бутылкой. Зеркало разлетелось в клочья. Он обессилено рухнул на сотни осколков в чужой форме, заливаясь слезами и в скором времени уснул.

Снова стук в дверь. Яшкин вскрикнул, дернувшись. Упер руку в пол, и тут же прошипел. Повернув голову, увидел разбитое зеркало на полу. Приснилось? Он посмотрел на окровавленную руку. Увидел на себе зеленую джерси. Из принципа не стал смотреть на то, чей номер на нем. С большим трудом поднялся с пола. Обернулся немного потерянно. От резких движений его настигла точным ударом головная боль. Он взвыл, схватившись за голову. Мерзкий яркий солнечный свет заставил глаза слезится. Он, закрыв глаза, дошел до окна, и быстро опустил рулонную штору, оставив в комнате полный мрак. Прошелся босиком по осколкам зеркала, проигнорировав второе. Открыл дверь, потреся изрезанной рукой. Уже не стал матерится, не зная кто в этот раз окажется за дверью. Увидев Ахтямова, Яшкин облегченно выдохнул. Он взмахнул руками, и кинулся к бедолаге.

— Брат, господи, как я рад тебя видеть. — Яшкин тут же крепко обнял вратаря, который едва не выронил то, что тащил через весь город.

— Бля, не дави, бля, не надо. — Он охнул, увидев на нем буковку «С», растерявшись на ровном месте. — Блять, больно, пусти.

— Ты чего? — Яшкин добродушно улыбнулся, вытерев тыльной стороной руки ледяной пот.

— Да какой-то пидор упал на меня. — Он улыбнулся, — Какой-то пидор из СКА типо тебя. Ебать, я думал у меня плечо треснуло. — Артур переступил через порог и протянул Яшкину коробочку с ленточкой. Дима растерялся. Потряс больной окровавленной рукой, и осторожно взял левой рукой подарок. Тут же развернулся, понеся его на кухню максимально осторожно.

Артур увидел чужой номер на спине, и даже растерялся. Отставил свои кроссовки, и повесив куртку рядом с его, и пошел внутрь. Яшкин аккуратно приземлился за обеденный стол, и улыбнулся вратарю, что сел напротив него.

— Чего там, признавайся? Динамит? Пистолет? — Он задумался, — Наркотики?

— Тортик. — Виновато сказал Артур, — Так бы и сказал, что тебе нужны были наркотики, я бы связи пошерстил, нашли бы тебе что-нибудь. Я не видел тебя ни на одной тренировке, так же как и Сашу. Уже больше трех суток. Боялся за тебя. После того, что ты вычудил на игре, я боялся тебя попрут из команды.

Яшкин тяжело вздохнул, и снова потряс рукой, чувствуя, что пара осколков точно застряла. Не вытаскивать же их теперь. Он уставился на Артура, отведя больную руку в сторону.

— Тортик, говоришь? Какой? Вкусный?

— Твой любимый. — Он подпер голову рукой, — Я так рад видеть тебя не пьяным и счастливым.

— О, это да, я всегда такой, когда пропьюсь, прокричусь и прорыдаюсь. Заебись, просто птица-феникс из пепла возрождаюсь. — Он хмыкнул, — Под тортик надо что-то попить. Голоден?

— Вообще да, но я пить не буду. — Он уставился на сорок седьмой номер на его спине, — Димка, а откуда у тебя такая джерси классная? У нас в сувенирке затарил? Она ж дороже твоей клюшки стоит.

— ЗХБ сказал, что Радулов захотел ее выкинуть в окно. Принес с собой. — Дима улыбнулся, — Вонючая, просто беда. Я, честно, думал что мне приснилось все то что было вечером. Не смотрелся в зеркало. Раз там не мой номер, значит не приснилось. — Он почесал затылок, и налил две кружечки кофе. Одну дал Артуру, а вторую поставил на свое место, — Я просто могу что-нибудь поесть сообразить, если хочешь.

— Успокойся ты, я скоро на тренировку поеду, там поем. Я просто приехал навестить тебя. — Артур отпил кофе. — О, как вкусно. Боже мой! — Он сделал жадно еще несколько глотков, — Умру сейчас.

— Бля, только не тут. Я потом заебусь убираться, — Дима облизнул губы, и аккуратно развязал ленточку. Придержав коробку, он поднял взгляд на вратаря, и спросил, — С Динамо уже отыграли?

— Да. — Гордо ответил Артур, — Тимур всего одну проебал. У Шипы девятьсот очков, у Юды сотня. Вадим вчера такой счастливый был — и тюбетейка, и награда, и почет. Да еще и победа после трех поражений. Четыре-один. Я знаю, что ты хочешь у меня спросить, следующая у нас драка с Салаватом завтра. — Он сделал несколько глотков, — Сегодня пятница. Потом снова Динамо во вторник.

Яшкин молча потратил пару минут, восстанавливая в уме календарь на месяц. Опустив взгляд, облизнулся, и все же дал коробке раскрыться. Увидев на лице нападающего счастливую улыбку, Ахтямов облегченно выдохнул.

— Красный бархат… — Яшкин осмотрел аккуратный тортик великолепного темно-красного цвета. Опустив голову, принюхавшись к нежному, слегка сладкому аромату. Еще и свежие ягодки. У него потекли слюни. Должно быть очень вкусно. Взяв десертную ложку, и, облизнув ее от кофе, попробовал кусочек. — Ебать, только не говори что он домашний!

— Да, мама сделала специально для тебя. Она смотрела нашу игру. Очень переживает за тебя.

Яшкин задумавшись жевал тортик, который был чрезвычайно вкусный. Вдруг его поразила мысль.

— Ты до сих пор с мамой живешь?

— Ну да, — Артур пожал плечами, — Мне квартиру в лучшем районе Казани не выписали. Я должен быть уровня пафоса Шипачева, не меньше, чтобы мне, Казанскому, такую хату как у тебя выделили.

Дима задумчиво съел еще несколько кусочков, в упор смотря на Артура. Вдруг развел руками, капая кровью на стол.

— Это тебе же вот недавно двадцать…двадцать два исполнилось. — Вратарь гордо кивнул, Яшкин задумался, и спросил, — Нравится квартира?

— Я с тобой спать не буду, не упрашивай меня. — улыбнулся ему Артур. — Радулов мне потом самому насует, что я у него такого парня решил отбить.

Яшкин громко рассмеялся. Отпив кофе, довольно промычал, продолжив есть тортик.

— Блять, я готов богу душу отдать за него. — Он облизнул ложку, — Ебать, просто господь бог спустил с небес этот кусочек облаков. — Отставив кружку он пожал плечами, и сказал, — Ну у меня есть дубликат ключей, а еще, — он указал ему за спину, — там пустует комната с видом на Волгу.

Артур растерялся, уставившись на Яшкина.

— Ты мне предлагаешь у себя жить?

— Ну, — он пожал плечами, — да. Почему нет? Ты в следующей игре участвуешь? — Артур отрицательно покачал головой, пояснив: