☯︎ Изменения ☯︎ (1/2)
Ман Чангуй недовольно вошел в шумное помещение, стряхивая с накидки снег. Когда уже придет весна? Надоел этот собачий холод. Огромное увеселительное заведение Дом Счастья и Цветов являлся одним из самых больших борделей в столице. Здесь находились женщины совершенно разных возрастов, разных возможностей и разной цены. На первом этаже огромного дома работал ресторан с отличной кухней Хуайян<span class="footnote" id="fn_38151474_0"></span>, там же располагалась сцена для ежедневных выступлений артистов или девушек. На втором этаже разместились игорные столы и приватные комнаты отдыха, а на третьем и четвертом этажах шли небольшие покои для обслуживания гостей. Это все огромное хозяйство включало в себя также задние пристройки для обслуги, комнаты управляющих, хозяйственные помещения и самые приватные отдельные небольшие облагороженные хижины, расположенные в наиболее отдаленных местах комплекса, что позволяло заглушать даже самые громкие крики несчастных. Наиболее дорогие куртизанки и юноши для утех жили на четвертом этаже, но таких всегда было немного. Самые низшие дешевые проститутки, как правило, состоящие из проданных провинившихся служанок, женщин или молодых мальчиков наказанных, разжалованных семей, подобранных беспризорников, в которых бордель вкладывал деньги, обитали в подвальных помещениях.
Работа Дома Счастья и Цветов оставалась отлично налаженной и официальной. Местная префектура получала все причитающиеся налоги и отчисления, отдельно приплачивалось магистратам за покровительство и протекцию. Всем чиновникам при посещении предоставлялись скидки и рассрочки, особо почетным гостям из министерств выпивка и закуски шли за счет заведения при покупке девушек. Ман Чангуй, будучи крайне уважаемым человеком, щедро вел дела с официальными лицами, а также не брезговал и некоторыми связями с теневыми подпольными организациями, которые могли выискать для него особо ценные экземпляры или снабдить контрабандой, обеспечивающую стопроцентную прибыль.
Как никто Ман Чангуй понимал, что такое заведение как Дом Счастья и Цветов – это сосредоточение всевозможных лиц и должностей, место, где сходятся драконы и змеи<span class="footnote" id="fn_38151474_1"></span>. На удовольствия падки и чиновники, и простолюдины, и титулованные люди. Последние особенно развратны. Удовлетворить столь разнообразные вкусы было нелегко, но за много лет хозяин дома удовольствий смог создать хорошую репутацию для своего заведения. Ман Чангуй с удовлетворением рассматривал занятые столики ресторана. Да, определенно, даже борделю нужна хорошая репутация. Пока мужчина проходил мимо гостей, он привычно здоровался со знакомыми посетителями, отмечая проворность юных мальчишек-официантов и выражение лиц посетителей. Клиент должен оставаться доволен, тогда он вернется вместе со своими деньгами. Войдя в задние комнаты, где располагался рабочий кабинет, приятный на вид моложавый мужчина скинул мокрую накидку, немного прогрел руки у жаровни и сел разбирать счета с документами. Основную бухгалтерию вел он сам, а мелкую и распределительную – его секретарь. Служанка тут же подала господину горячий лунцин. Через одну чашку чая в дверях возникла старая Цзун-Цзун, которую господин Ман приказал вызвать к себе. Неопрятного вида неряшливая женщина являлась много лет надсмотрщицей среди девушек, она занималась адаптацией будущих работниц дома удовольствий. Методы у нее были довольно простые – кнут, розги и голодовка. Особо прытких или гордых приходилось ломать, но так, чтобы девушки не кончали собой. Когда жертва была морально сломлена, начиналось более тонкое обучение, в зависимости от ценовой категории несчастной. Для элитных куртизанок и тех, кто удовлетворял специфические запросы клиентов, у Ман Чангуя имелись отдельные учителя.
- Господин, – пробурчала старая Цзун-Цзун. Имени ее никто не помнил, ровно как и возраста. Ман Чангуй считал, что ей уже давно за пятьдесят.
Дописав очередной столбик цифр, хозяин Дома Счастья и Цветов аккуратно положил кисть на подставку из черепашьего панциря. У мужчины были тонкие аккуратные руки аристократа с двумя массивными перстнями на пальцах. Старая Цзун-Цзун втайне любовалась молодым господином, поэтому всегда немного нервничала, украдкой рассматривая умное и интеллигентное лицо.
- Женщина, которую к нам доставили недавно, как она? - прямо спросил хозяин.
- Господин имеет в виду эту сумасшедшую девку? Все время вопит как резанная, называя себя императрицей, и грозит сравнять с землей всех подряд. Про страшные пытки и казни эта раба даже упоминать не будет. У нее явно помутнение в голове.
- Да, – постучал пальцами по столу Ман Чангуй. – Экземпляр интересный и сложный. Я объясню, чего жду от тебя. Эта наложница одного богатого господина... К сожалению, он настолько разбаловал ее, что женщина не только забыла свое место, но стала мнить себя всемогущей госпожой. Этот важный человек решил проучить ее, к тому же, имея специфические вкусы, он дал добро на использование своей наложницы для пикантных потребностей. Однако, женщина крайне неуравновешенная. Необходимо следить, чтобы она за это время ничего с собой не сделала, поскольку господин изъявил желание забрать ее обратно в свой дом, - пожал плечами Ман Чангуй. Он давно не задавался вопросами о причудах богатых людей.
- Эта раба все понимает, господин. Для этого у нас есть прекрасные специальные добавки – они вмиг сделают из нее послушную овечку.
- Ты уже давала их?
- Да, мой господин. Женщина оказалась очень буйной, она расцарапала мне руки, кричала, словно сумасшедшая, пришлось напоить ее тут же. Только тогда она затихла. Хотя все еще рассказывает, что она императрица...
- Нам придется правильно стимулировать ее тело.
- Эта служанка подберет верные афродизиаки – любая высокомерная императрица станет скулящей течной сукой. К тому же, зная степень извращенных удовольствий некоторых клиентов, ей придется притуплять болевой порог с непривычки. Не все могут получать удовольствие от боли. К такому приучают долго.
- Ты, как всегда, все верно понимаешь, Цзун-Цзун, – благодушно и спокойно улыбнулся Ман Чангуй. – Да, еще одно требование клиента – никаких противозачаточных отваров.
Старая Цзун-Цзун нахмурилась.
- Вы уверены, господин? Что же он потом будет делать с чужим ублюдком в утробе, да еще и приобретенного таким способом?
- Не наше дело обсуждать планы тех, кто щедро платит. Подготовь ее, пусть начнет сегодня с обычных клиентов. Выдели ей комнату на третьем этаже и надень на нее маску. Ее лица никто не должен видеть.
- У этих богатых господ очень интересные идеи... - снова хмыкнула Цзун-Цзун. Обычно таких женщин после всех подобных игр продавали другим хозяевам через закрытые аукционы.
- Она не первая такая и не последняя. Неделя здесь – и любая обнаглевшая наложница вспомнит о своем месте и начнет ценить то, что дает ей господин. Это хорошая воспитательная работа. А мы – хорошие наставники, Цзун-Цзун. Поскольку она не может представиться гостям сама, нам необходимо дать нашей гостье хорошую рекламу. Не продешеви. Скажи управляющей, она позаботится.
Старая Цзун-Цзун кивала с пониманием. Поклонившись, женщина, прихрамывая, отправилась искать управляющую. С таким холеным телом, как у этой наложницы, клиентов у нее будет хоть отбавляй. Главное, не давать ей выходить из-под действия стимулирующих средств. Цзун-Цзун усмехнулась. Она на своем веку повидала многих «благородных» дамочек, которые кричали о всех карах небесных и угрожали страшными расправами, если их персоны не будут отпущены. Однако императрицы у них еще не бывало. Это надо же, насколько высокое самомнение у этой белокожей госпожи!
***
Весть о внезапной болезни императрицы поразила гарем. С личного приказа Императора запретили все посещения, а верных момо изолировали в наказание за то, что они проглядели здоровье императорской супруги. Как бы служанки не умоляли пустить их к госпоже, лекарь отказал, сославшись на заразную инфекцию.
- Императрице Айминь сейчас необходим покой и тишина. Рядом с ней остается служанка, которая будет заботиться о Ее Величестве, а также придворные лекари. Как только императрица минует опасную стадию, вам разрешат вернуться к службе. Нельзя, чтобы болезнь распространилась по дворцу.
Императорский страж внутренних покоев распорядился о наказании всех момо императрицы в виде замаливания своих проступков в небольшом храме внутри дворца на коленях по нескольку часов к ряду. Стенания верных рабов Матери Нации не смолкали.
В итоге некогда шумный дворец Благословенного Процветания императрицы Айминь опустел. Остались лишь внешняя стража и ежедневно входящий туда лекарь Е.
Чиновники были обеспокоены внезапной новостью, однако сам Юн-ди оставался отрешенно безразличен. Он каждый день принимал все пожелания скорейшего выздоровления и даже не считал нужным сделать хоть немного взволнованный вид.