Глава 11. (2/2)
— Тэхён, ты будешь в шоке, но однажды один омега прислал ему письмо, всё усыпанное блёстками! — До Джин продолжал без умолку травить истории из их студенческого прошлого с заднего сиденья. — А этот сухарь вернул его через старосту, сказав, что парень «слишком молод и нерационален»... Представляешь?
— Правда? — пролепетал Тэ, его забавлял этот новый образ серьезного напарника.
До Джин подался вперёд, почти касаясь плеча Тэхёна своим корпусом. — Знаешь, в кого он был влюблен на самом деле? В профессора Чо! Тот вел у нас уголовное право. Старше нас на десять лет, строгий, всегда в очках. Чонгук за ним хвостом ходил, даже записался на все его факультативы, лишь бы подольше посидеть в одной аудитории.
Тэхён прыснул в кулак, украдкой поглядывая на сосредоточенного за рулем Чонгука. Его забавлял юный, влюбленный Чонгук.
— До Джин, завали, — огрызнулся Чонгук, но кончики его ушей предательски покраснели, выдавая его с головой. — Это была просто глубокая симпатия к знаниям и дисциплине предмета. Ничего больше.
Тэхён закусил губу, чувствуя легкий, колючий укол ревности, смешанный с азартом. Ему хотелось подразнить его.
Поэтому когда До Джин скрылся в подъезде по следующему адресу, чтобы опросить свидетелей, Тэ резко притянул Чонгука за лацканы пиджака к себе и прошептал прямо в ухо, обжигая дыханием:
— Значит, любим тех, кто постарше? — его голос звучал по-кошачьи лукаво, с явным вызовом.
Чонгук среагировал мгновенно. Он перехватил Тэхёна за талию и впечатал его в прохладную стену подъезда, куда они зашли следом.
— Прекрати. Это было сто лет назад… Сейчас мне нравятся исключительно наглые омеги с острым языком, — он быстро, почти невесомо чмокнул Тэхёна в кончик носа, оставляя того в приятном, оглушающем замешательстве.
💠💠💠💠💠💠💠
После инцидента с пролитым кофе (который До Джин случайно, а может и нет, задел на столе), они оказались в квартире Чонгука.
— Чёрт! — выругался Гук, оттягивая горячую, липкую ткань от кожи. — Весь день насмарку. Заедем ко мне, я переоденусь. Тут два квартала, успеем.
Квартира встретила их уютным полумраком и мягким закатным светом, льющимся из огромных панорамных окон. Интерьер полностью отражал владельца: кирпичные стены, тёплый терракот, строгие чёрные рамы. Воздух здесь был буквально пропитан ароматом Чонгука глубоким древесным, прохладным сандаловым.
Тэхён вошёл внутрь и невольно затаил дыхание. Он робко присел на край массивного кожаного дивана, чувствуя себя так, будто попал в святая святых, в самое сердце альфы. Здесь всё было пропитано его силой, его порядком. Тэхён рассматривал корешки книг на полках, минималистичные детали декора, и внутри него разливалось странное чувство защищенности.
А вот До Джин чувствовал себя здесь слишком вольготно. Он тут же по-хозяйски открыл холодильник, достал бутылку воды и отхлебнул, не спрашивая разрешения.
Чонгук, заметив это, лишь на мгновение сузил глаза. Ему это дико не понравилось — это было вторжение. Но он не стал устраивать сцену при Тэхёне, лишь его аура стала еще более тяжелой и колючей.
— Тэ, ты присаживайся, не стесняйся, чувствуй себя как дома, — До Джин подмигнул омеге, присаживаясь рядом на диван.
Пока До Джин распоряжался на кухне, Чонгук поднялся на второй этаж. В его спальне царил спартанский, идеальный порядок. Он сорвал с себя испорченную рубашку, бросив её в корзину, и на секунду замер у зеркала. Кожа на груди еще хранила тепло Тэхёна от их недавней стычки в подъезде.
Он надел свежую черную рубашку из плотного хлопка. Ткань подчеркнула каждый рельеф мышц, сделав его фигуру еще более массивной и внушительной. Расстегнув верхнюю пуговицу, он начал спускаться по лестнице. Внизу он увидел картину, от которой в глазах потемнело: До Джин сидел вплотную к Тэхёну, почти касаясь его бедра своим.
— Тэхён… я завтра уезжаю в Пусан, — До Джин понизил голос до вкрадчивого шепота. — Но я бы очень хотел иметь вескую причину вернуться сюда как можно скорее. Оставишь номер? Буду слать тебе фотографии закатов над морем.
Чонгук замер на середине лестницы. Его пальцы сжали перила так, что костяшки побелели. Ревность вспыхнула внутри него ослепляющим пламенем, но он заставил себя остаться на месте. Он хотел услышать ответ Тэхёна.
И ответ Тэхёна заставил его сердце пропустить удар. Он был безупречно холодным.
— Закаты я предпочитаю смотреть вживую, с тем, кто мне дорог, — голос Тэхёна был подобен льду, в котором застыли кислые лимонные дольки. — А мой номер предназначен исключительно для рабочих нужд и одного очень ворчливого мужчины, который любит писать мне по ночам. Для кого-то еще в моем списке контактов просто нет места.
Чонгук медленно выдохнул. Внутри разлилось густое, триумфальное тепло. Он спустился вниз, буквально разрезая своим тяжелым сандаловым шлейфом кедровый запах До Джина. Он прошел мимо друга, не скрывая своего физического превосходства и доминирования на этой территории.
Тэхён откровенно залип, глядя на Чонгука. Альфа в черном выглядел как само искушение. Перекат мышц под тканью, сильная шея, уверенный взгляд — Тэхён почувствовал, как в горле пересохло.
У лифта, когда они уже уходили, Чонгук на мгновение склонился к самому лицу Тэхёна, пока До Джин вызывал кабину.
— Что? — Гук приподнял бровь, глядя в расширенные зрачки омеги. — Часто так откровенно залипаешь? Или проверяешь, все ли я пуговицы застегнул?
Тэхён с трудом сглотнул скопившуюся слюну, но нашел в себе силы дерзко, почти вызывающе улыбнуться:
— Только если есть на что смотреть. А сейчас, кажется, есть.
И, не дожидаясь ответа, он первым зашел в открывшийся лифт, оставив Чонгука стоять в легком шоке и восхищении.
💠💠💠💠💠💠💠
Вечером, когда Тэхён скрылся за коваными воротами своего дома, в машине повисла тяжелая, свинцовая тишина. До Джин закурил, глядя на светящиеся окна омеги.
— Красивый. И с характером, — вздохнул он, выпуская дым в приоткрытое окно. — Я всё-таки попробую достать его номер через знакомых…. Уж очень он мне в душу запал, не могу просто так отпустить...
Он чуть наклонился вперёд, пытаясь разглядеть силуэт Тэхёна в окне.
Чонгук резко выкрутил руль, перестраиваясь в левый ряд с визгом шин. Его голос прозвучал пугающе спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась смертоносная сталь.
— Даже не думай об этом, До Джин. Забудь его имя. Забудь его адрес. Просто выкинь его из своей головы прямо сейчас.
Чонгук на секунду повернул к нему голову. Его взгляд был темным, бездонным и абсолютно серьезным.
— Он мой, — тихо, но отчетливо произнес Чонгук. — И я не шучу.
До Джин медленно выдохнул, оценив степень угрозы в голосе друга.
— Ого… Неужели влюбился?
— Это не просто «влюбился», — отрезал Чонгук, и его глаза сверкнули темным огнем в свете уличных фонарей. — Это серьезнее всего, что когда-либо было в моей жизни. Если я узнаю, что ты хотя бы раз ему позвонил или написал... наша дружба закончится в ту же секунду. Без права на восстановление. Ты меня понял?
До Джин поднял руки в примирительном жесте, коротко присвистнув:
— Понял, не дурак. Больше не претендую.
До Джин замолчал, наконец осознав, что за маской холоднокровия его друга скрывается зверь, который уже выбрал свою пару и не отступит ни на шаг.
Чонгук больше не хотел играть в полутона и скрытые взгляды. Собственнический инстинкт, обостренный присутствием соперника, требовал ясности. Он понял, что их «затянувшаяся прелюдия» с Тэхёном должна наконец обрести официальный статус, неоспоримый для всех окружающих.
Остановившись у светофора, Чонгук выдохнул, чувствуя, как в салоне всё еще витает призрачный шлейф лимонной свежести, оставленный омегой. Он достал телефон, и блики ночного города отразились в темном стекле экрана.
«Хочу, чтобы все знали. Ты со мной. Если ты не против», — быстро набрали его пальцы.
Палец завис над сенсором всего на секунду — мгновение сомнения, которое тут же смыло волной уверенности. Он нажал «Отправить».
Экран мигнул, подтверждая доставку, и впервые за весь этот сумасшедший, пропитанный ревностью и кедром день, губ Чонгука коснулась по-настоящему спокойная и торжествующая улыбка. Теперь это было лишь вопросом времени.