Глава 10. Связи (2/2)

— Кассиус, мой друг, всё не так уж и плохо, ты сгущаешь краски. Альбус Дамблдор — блестящий директор, он знает, что делает. Школа показывает прекрасные результаты на экзаменах.

— Результаты на экзаменах — это не показатель глубины знаний, Игнатий, — мягко, но настойчиво парировал Кассиус. — Это показатель умения сдать экзамен. Я прошу не о смещении Дамблдора. Я прошу вынести этот вопрос на обсуждение Визенгамота. Мы должны сами решать, какое образование хотим для своих детей. Неужели вы боитесь дать нам этот выбор?

Гермиона добавила, слегка наклонив голову:

— В конце концов, разве не родители и старейшие семьи должны иметь право голоса в том, что изучают их дети? Это вопрос ответственности, а не контроля.

Министр откинулся в кресле, его пальцы принялись барабанить по полированной поверхности стола. Он понимал, что за этим стоит не просто родительское беспокойство — это была воля всей семьи Уэйнрайнов и их могущественных союзников. Воздух в кабинете сгустился, стал тяжёлым, словно перед грозой.

— Хорошо, — наконец произнёс Тафт, с лёгким раздражением проводя рукой по бакенбардам. — Ты, как всегда, приводишь... веские аргументы, Кассиус. Я внесу этот вопрос в повестку следующего собрания Визенгамота. Обещаю. — Он тяжело вздохнул, будто только что согласился на сделку с дементором.

Удовлетворённая улыбка, хитрая и торжествующая, медленно расползлась по лицу Кассиуса.

— Благодарю вас, Игнатий. Я знал, что могу рассчитывать на вашу... проницательность, — он произнёс это с лёгким намёком, от которого министр едва заметно поморщился.

Обменявшись ещё парой вымученных светских фраз — словно два фехтовальщика, делающих прощальные поклоны после дуэли, — они покинули кабинет. Возвращаясь по бесконечным коридорам Министерства к лифтам, Кассиус бросил на Гермиону оценивающий взгляд, в котором читалось скрытое одобрение.

— Ну что, моя дорогая дебютантка? Каковы твои впечатления от первой министерской баталии? Не разочаровал ли тебя наш блестящий политический театр?

— Вы сыграли это искусно, — ответила Гермиона, глядя прямо перед собой, но с лёгкой улыбкой в уголках губ. — Вы даже не тронули Дамблдора, атаковав саму идею системы. И предложили решение, которое звучит так разумно и демократично, что отказ выглядел бы откровенным самодурством. Он просто не мог сказать «нет», не показавшись полным идиотом.

— Именно так, — Кассиус удовлетворённо кивнул, и в его глазах вспыхнули знакомые искорки азарта. — Политика, моя дорогая, это не грубая дуэль. Это искусство заставить оппонента поверить, что твоя цель — это и его заветная мечта. А теперь... — он изящно нажал кнопку вызова лифта, — пора возвращаться в нашу крепость. Впереди у нас визит леди Принц, и к этому спектаклю нужно подготовиться не менее тщательно. Уверен, её амбиции потребуют от нас не меньше изящества, чем министерские интриги.

***

После возвращения из Министерства поместье погрузилось в непривычную, почти звенящую тишину. Все неотложные дела были завершены, письмо Риддлу унесла сова, а до визита Лорейн Принц оставалась целая вечность — или так казалось уставшим от интриг обитателям дома. Кассиус скрылся в своём кабинете с кипами документов, а Гермиона и Изабель нашли пристанище в библиотеке.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие витражные окна, рисовали на старинных персидских коврах причудливые радужные узоры. Воздух был напоен знакомым успокаивающим ароматом — смесью старой бумаги, кожи и сушёной лаванды. Рядом с креслом Изабель стояла изящная колыбелька из тёмного дерева, где под лёгким шёлковым покрывалом мирно посапывал маленький Дэмиан.

Гермиона пыталась сосредоточиться на фолианте по древней рунической магии, но буквы упрямо расплывались перед глазами. Её взгляд раз за разом самовольно скользил к колыбельке. Она ловила себя на том, что замирала, прислушиваясь к ровному дыханию младенца. В голове крутились навязчивые мысли: «А если у нас ничего не получится? Если все наши хитросплетения рухнут? Что тогда ждёт его? Что ждёт всех нас?» Страх, холодный и липкий, сковывал грудь, мешая дышать.

Изабель, наблюдая за ней поверх вышивания, наконец отложила пяльцы с лёгким вздохом.

— Знаешь, дорогая, он не испарится, если ты будешь смотреть на него раз в пять минут, — произнесла она, и в её голосе звучала мягкая ирония. — Хотя твоё пристальное внимание, несомненно, пойдёт ему на пользу — возможно, он вырастет более фотогеничным.

Гермиона вздрогнула и смущённо опустила книгу.

— Прости. Я просто... не могу сосредоточиться сегодня.

— Это не совсем о нём, не так ли? — Изабель склонила голову набок, её проницательный взгляд казался видящим насквозь. — Речь о том грузе, который ты взвалила на свои хрупкие плечи. Ты боишься, что твоих знаменитых умственных способностей может не хватить.

Гермиона молча кивнула, сжимая пальцы на коленях. Признаться в своём страхе вслух было одновременно стыдно и невероятно облегчающе. Она снова посмотрела на спящего Дэмиана, и её сердце сжалось от странной смеси нежности и ужаса перед будущим.

— Иногда мне кажется, что мы строим карточный домик в эпицентре урагана, — тихо проговорила Гермиона, сжимая руки на коленях. — Одно неверное движение, одно слабое звено... И всё рухнет. Причём последствия коснутся не только нас.

Изабель мягко улыбнулась, её пальцы нежно поправили шёлковое покрывало в колыбельке.

— Дорогая моя, если бы карточные домики были такими уж ненадёжными, аристократия давно бы перешла на строительство из спагетти. — Она поднялась с изящной лёгкостью и подошла к Гермионе. — Последствия всегда касаются всех. Но именно поэтому мы и действуем не в одиночку. Сила нашего рода не только в генеалогическом древе и фамильном серебре. Она в том, что когда один из нас падает, остальные обязательно подхватят. Ты не одна несёшь эту ношу — её несёт Кассиус со своим вечным сарказмом, её несу я со своими вышивками и язвительными высказываниями, и даже этот маленький тиран вносит свой вклад, своевременно напоминая о самом главном и самое важное её несешь ты.

Она бережно, с привычной грацией взяла Дэмиана на руки. Малыш лишь кряхнул во сне, уткнувшись носиком в её плечо.

— Знаешь, что сейчас нужно трём поколениям Уэйнрайнов? Свежего воздуха. И не говори, что книги обидятся — они и так провели с тобой больше времени, чем все мы вместе взятые.

Они вышли через высокие стеклянные двери в сад поместья. Это было не просто ухоженное пространство, а настоящий зелёный собор. Аккуратно подстриженные живые изгороди образовывали таинственные лабиринты, цветущие арки увивали плетистые розы, чей аромат смешивался с запахом влажной земли и пряных трав. Где-то вдали тихо плескался фонтан, а в ветвях древнего дуба перекликались птицы.

— Знаешь, — начала Изабель, неспешно шагая по гравийной дорожке, — когда Кассиус привёл тебя тогда и я узнала, кто ты... я, признаться, испугалась. Не за себя. За него. За весь этот хрупкий мир. Но потом я увидела в твоих глазах не только решимость воина, но и усталость человека, который слишком много видел. И поняла — ты здесь не из-за амбиций. Ты здесь потому, что любишь. А любовь, моя дорогая, — единственная сила, способная заставить карточный домик устоять против любого урагана.

Гермиона шла рядом, слушая мерный скрип гравия под ногами и ровное дыхание спящего Дэмиана. Воздух был чистым и прохладным, он наполнял лёгкие и понемногу развеивал тревогу.

— А вы никогда не боитесь? — тихо спросила она, глядя на идеально подстриженные кусты самшита.

— Каждый день, — откровенно призналась Изабель, прижимая к себе малыша. — Особенно когда Кассиус решает, что может обыграть меня в шахматы. Но я научилась смотреть своему страху в лицо. И напоминаю себе, ради чего всё это. Ради него, — она ласково покачала малыша на руках. — Ради будущего, в котором он сможет так же гулять по этому саду, не оглядываясь на каждую тень. И ради тебя. Потому что ты теперь часть этой семьи. А Уэйнрайны, при всех наших недостатках, своих не бросают.

Они дошли до каменной скамьи, стоявшей под сенью древнего дуба, и присели.

Солнечные зайчики, пробиваясь сквозь листву, плясали на личике спящего Дэмиана. Гермиона не удержалась и осторожно протянула палец, коснувшись его крошечной ладошки. Малыш рефлекторно сжал её, и это простое, тёплое прикосновение растопило последние остатки страха в её душе.

— Спасибо, Изабель, — тихо проговорила она, глядя на маленькие пальчики, сжавшие её палец. — Мне правда нужно было это услышать.

— Всё, что тебе нужно, всегда рядом, — Изабель мягко улыбнулась, поправляя складки на одежде малыша. — В этих стенах, в этом саду. Даже в вечных шутках Кассиуса, хоть он в этом и не признается. Мы — твоя опора. Не забывай об этом, даже когда тебе кажется, что всё рушится.

Они посидели в тишине, слушая, как ветер играет листьями и как птицы ведут свои бесконечные споры в ветвях дуба. Тяжёлые тучи тревоги в душе Гермионы понемногу рассеивались, уступая место спокойной уверенности. Она не была одна. И пока её семья рядом, никакой ураган не сможет свалить их карточный домик.

Вернувшись в гостиную, они принесли с собой прохладу сада и ощущение мирного покоя. Щёки Гермионы порозовели от свежего воздуха, а на душе стало заметно легче. Изабель, нежно покачивая на руках проснувшегося и тихо агукающего Дэмиана, уже собиралась подняться в детские покои, как из кабинета появился Кассиус.

На его лице не было привычной насмешливой маски. В руках он сжимал лист пергамента с грубым чёрным воском — печатью дома Блэков.

— Изабель, Гермиона, — его голос прозвучал собранно и сухо, мгновенно возвращая в мир интриг. — Только что от Ориона. Похоже, у нас появилась небольшая, но досадная проблема.

Он протянул письмо Изабель. Та пробежала глазами по тексту, и её брови удивлённо поползли вверх.

— Дамблдор? — уточнила она, передавая письмо Гермионе.

— Косвенно, — кивнул Кассиус. — Он пригласил в Хогвартс какого-то профессора-маглорождённого, который учит маглов. Какого-то «светило» в своей области. Лекция о... — он с лёгкой гримасой заглянул в письмо, — «о физике высоких энергий и ядерных исследований». Полная ерунда, разумеется. Похоже, наш любимый директор решил разнообразить учебную программу чем-то кроме правильного заваривания чая и этикета XVIII века.

Гермиона быстро пробежалась глазами по письму. Суть была до боли простой: Орион Блэк, как один из опекунов школы, буквально писал чернилами, смешанными с желчью. Он видел в этом опасный прецедент — попустительство маггловским идеям и прямое нарушение устава. Он требовал, чтобы Уэйнрайны, как его главные союзники, помогли «положить этому конец», пока слух не нанёс урон репутации их детей.

— Это не атака, — тихо произнесла Гермиона, уже анализируя ситуацию. — Это пробный шаг. Дамблдор проверяет, кто как отреагирует. И насколько сильны позиции консерваторов в опекунском совете.

— Браво, — Кассиус одобрительно посмотрел на неё. — Прямой запрет сделает нас узколобыми ханжами в глазах нейтралов. А игнорирование покажет слабость и разозлит наших сторонников вроде нашего драгоценного Ориона, который, кажется, готов сжечь Хогвартс дотла из-за одной лекции.

— Значит, нужно решение, которое сохранит лицо и тех, и других, — подключилась Изабель, легонько покачивая Дэмиана, который с интересом наблюдал за взрослыми. — Мы не можем запретить, но можем... перенаправить внимание.

— Верно, — Кассиус прошёлся по ковру, его тень скользила по стенам. — Я предлагаю не запрещать эту комедию с маггловской физикой. Вместо этого мы устроим в тот же день своё мероприятие. Например, открытый мастер-класс по древним семейным ритуалам от одного из наших союзников — скажем, от главы рода Фоулов. С размахом, с приглашением всех студентов.

Гермиона подхватила мысль, её глаза загорелись азартом:

— И заодно поднимем вопрос о добровольности посещения таких «экспериментальных» лекций. Чтобы никого не заставляли. Студенты сами проголосуют ногами. И я почти уверена, куда пойдёт большинство — смотреть на пыльные семейные реликвии Фоулов или слушать о маггловских ядерных реакциях.

Уголки губ Кассиуса дрогнули в едва заметной улыбке.

— Идеально. Мы не запрещаем этот цирк, мы просто даём альтернативу. Блэки будут довольны, ибо мы защитили традиции. Дамблдор не сможет обвинить нас в цензуре. А нейтралы увидят, что мы предлагаем разумный компромисс между скучной древней магией и... этим маггловским безумием.

— Я немедленно напишу Ориону и набросаю письмо для Фоулов, — Кассиус уже поворачивался к кабинету, но на мгновение задержался, глядя на них. — Спасибо. Иногда лучшие решения приходят не за рабочим столом, а во время прогулки с маленьким тираном, который пока даже говорить не умеет.

Он удалился, а в гостиной снова воцарилась тишина. Проблема не исчезла, но теперь она была заключена в рамки, обезврежена и превращена в очередной ход на большой шахматной доске. Гермиона перевела дух, глядя на спящего Дэмиана.

***

На следующий день после умиротворяющей прогулки в саду поместье Уэйнрайнов вновь наполнилось тем особым напряжённым ожиданием, которое обычно предшествует визиту ядовитой змеи или важного аристократа — разница, как часто шутил Кассиус, была минимальна. Леди Лорейн Принц была гостьей сложной, и принимать её следовало с особым тщанием, словно бомбу с часовым механизмом в кружевных перчатках.

Ровно в назначенный час массивные дубовые двери бесшумно распахнулись, впуская высокую, худощавую женщину в строгом платье цвета ночной грозы. Её лицо, хранившее следы былой красоты, напоминало мраморную маску, но в глазах тлела неугасимая искра обиды — словно кто-то много лет назад забыл потушить свечу в библиотеке её души.

Кассиус, Изабель и Гермиона встретили её у входа с той самой безупречно-холодной вежливостью, что обычно резервировали для налоговых инспекторов и особенно надменных призраков.

— Лорейн, для нас большая честь видеть вас в нашем доме, — произнёс Кассиус, склоняя голову ровно настолько, чтобы показать уважение, но не вызвать подозрений в искренности.

— Лорд Уэйнрайн, — её голос был тонким и пронзительным, словно стилет, заточённый в бархатный футляр. — Вы оказываете мне великую милость своим приглашением. Я, конечно, никогда не ожидала снова переступить порог этого дома после того инцидента с вашим дедом и отцовским фамильным серебром.

— Мы лишь воздаём должное одному из старейших родов, — парировала Изабель, её улыбка была теплее, чем у Кассиуса, но не менее отточенной. — И, конечно, твёрдо верим, что грехи предков не должны ложиться на плечи потомков. Если бы это было так, половина аристократии ходила бы согнувшись в три погибели.

Они проследовали в Голубую гостиную — помещение более камерное, чем парадная зала, но от того не менее роскошное. Стол был накрыт с изысканной простотой, но Гермиона заметила, что для сервировки использовался именно тот фамильный сервиз Принцев, что Изабель велела достать из хранилищ. Лорейн на секунду задержала на нём взгляд, и в её глазах мелькнуло нечто, похожее на признательность, прежде чем маска безразличия вернулась на место.

Первые блюда прошли под лёгкий светский разговор о погоде, последних новостях из Министерства и предстоящем сезоне в Обществе Любителей полётов на гиппогрифе — разговоре, настолько же увлекательном, как наблюдение за высыхающей краской. Лорейн держалась с холодным достоинством, но её ответы были краткими и отточенными, как ядовитые жала.

Изабель, словно невзначай, решила сменить тему, обратившись к Гермионе:

— Дорогая, ты вчера рассказывала, как наблюдала за занятиями юных Блэков. Дети в их возрасте такие любознательные. Это напомнило мне... Лорейн, а ваша дочь, Эйлин, если не ошибаюсь, уже давно покинула родительский дом? Надеюсь, её судьба сложилась... благополучно?

Напряжение в воздухе стало осязаемым, словно перед грозой. Пальцы Лорейн, сжимавшие ножку бокала, побелели.

— Эйлин, — произнесла она имя, словно горькую пилюлю, — сделала свой... выбор. Она живёт в магловском городе. В Кокворте.

— В Кокворте? — с лёгкой, искусно сыгранной дозой шока повторил Кассиус. — Но это же... Прошу прощения, Лорейн. Я не знал, что обстоятельства столь... незавидны. Хотя, конечно, маглы тоже ведь бывают разные. Наверное, среди них есть и вполне... чистоплотные экземпляры.

— Обстоятельства, — прошипела Лорейн, и её надменная маска на мгновение распалась, обнажив старую, гноящуюся рану. — Зовутся Тобиас Снейп. Магл. Грубый пьяница, который пахнет дешёвым виски и поражением. Он опозорил наш род, увёзши мою дочь в ту магловскую дыру. А она... — её голос дрогнул, — слишком ослеплена или слишком горда, чтобы признать ошибку.

Она умолкла, делая глоток вина, будто пытаясь смыть горький привкус воспоминаний.

— У них есть сын. Мальчик. Северус. Он... не лишён способностей, — это признание далось ей с видимым усилием. — Но он растёт в той грязи, среди этих существ. Без надлежащего воспитания, без знаний о своём наследии. Я пыталась... но Эйлин отказывается слушать. Она сама отрезала себя от нашего мира.

Гермиона, поймав едва заметный кивок Изабель, мягко вступила в разговор:

— Это поистине трагично. Настоящая потеря для всего магического сообщества. Представьте — наследник древней фамилии, вынужденный прозябать в неизвестности. Это всё равно что позволить фамильному серебру покрыться ржавчиной.

Лорейн с жадностью ухватилась за эти слова, её глаза загорелись мрачным огнём.

— Именно так! Вы понимаете! Он мог бы стать великим волшебником, продолжить линию Принцев! А вместо этого он тонет в той же грязи, что и его отец. И я бессильна... Любая попытка вернуть её силой только больше опозорит нашу фамилию.

Изабель обменялась с Кассиусом многозначительным взглядом. Рыбка не просто клюнула — она готова была проглотить крючок с наживкой.

— Сила... не всегда в грубом принуждении, дорогая Лорейн, — задумчиво произнесла Изабель, играя бокалом. — Иногда достаточно создать такие... условия, при которых человек сам захочет вернуться. Или, по крайней мере, его ребёнок получит то, что заслуживает по праву рождения.

Кассиус медленно отпил вина, его взгляд был расчётливым.

— Совершенно верно. Эта ситуация требует не молота, а скальпеля. И определённого влияния. Например, если бы у вас была возможность не просто вернуть внука, но и... возродить престиж всего вашего рода. Продемонстрировать, что имя Принцев всё ещё много значит. Тогда ваша дочь, возможно, сама пересмотрела бы свой выбор. А что до того маггла... — он сделал легкий жест, словно смахивая пылинку, — его влияние испарилось бы само собой, когда бы она увидела реальную альтернативу.

Лорейн замерла, её пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. В её глазах читалась жажда — не просто мести, но восстановления справедливости.

— Какая... конкретно возможность? — сдержанно спросила она, но по тому, как она наклонилась вперёд, было ясно — она уже готова на всё.

— Мы обсудим детали за десертом, — с лёгкой улыбкой сказала Изабель, жестом приглашая продолжить трапезу. — А пока давайте просто насладимся обществом друг друга. В конце концов, какие могут быть дела у дам нашего круга, кроме приятной беседы?

Но атмосфера за столом уже переменилась. Формальности испарились, уступив место напряжённому ожиданию. Уэйнрайны предлагали Лорейн Принц не просто союз, а ключ к тому, о чём она отчаянно мечтала: возвращению чести семьи и спасению наследника из магловской грязи. И судя по блеску в её глазах, она была готова заплатить любую цену.

Когда основное блюдо сменилось изысканным десертом — воздушным лимонным суфле с ягодами, словно собранными с утренней росой, — Изабель мягко вернула разговор к прерванной теме. Она аккуратно положила десертную ложку, её движение было таким же изящным, как и её слова.

— Ты упомянул о некоей возможности, Кассиус, — произнесла она, обращаясь к мужу, но её слова были явно адресованы Лорейн. — Мне кажется, сейчас самое время обсудить это предложение, пока мы наслаждаемся этим восхитительным суфле. В конце концов, какие серьёзные разговоры могут быть без хорошего десерта?

Кассиус кивнул, откладывая десертную ложку с театральной медлительностью. Его взгляд стал собранным и деловым, словно он готовился заключить важную сделку.

— Да, вы правы. Лорейн, мы, как и вы, обеспокоены некоторыми... тревожными тенденциями в нашем обществе. Стремлением к упрощению, забвению наших корней и традиций. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть глубже. — Мы считаем, что пришло время для противодействия. Но не через грубую силу, а через созидание. В конце концов, что может быть элегантнее, чем превратить своих критиков в просителей?

Лорейн, отложив свою ложку, всем видом показывала предельную концентрацию. Её пальцы слегка дрожали, выдавая внутреннее волнение.

— Мы основываем новый благотворительный фонд, — четко произнес Кассиус. — «Фонд поддержки магических искусств и исторического наследия». Его цель — покровительство старинным ремеслам, изучение забытых ритуалов, сохранение генеалогических летописей и поддержка юных талантов из... достойных семей, которые в силу обстоятельств оказались в затруднительном положении.

Изабель мягко подхватила, обращаясь непосредственно к Лорейн:

— Нам нужен лидер. Не просто управляющий, а лицо этого фонда. Человек, чьё имя само по себе является символом традиции и несгибаемой гордости. Кто-то, кто понимает истинную ценность наследия и боль от его утраты. Мы думали о вас, Лорейн. В конце концов, кто лучше вас понимает, что значит бороться за сохранение наследия в этом стремительно меняющемся мире?

Гермиона, выждав паузу, добавила, обращая свой взгляд на Лорейн:

— Представьте, леди Принц. Вы — президент фонда. Вы определяете, какие исследования финансировать, каким семьям оказывать поддержку. Вы становитесь меценатом и хранителем нашей культуры. Ваше имя будет на устах у всего общества. Не как у матери, чья дочь сбежала с магглом, а как у восстановительницы былого величия магической аристократии. Те, кто когда-то смел над вами усмехаться, будут вынуждены говорить с вами с почтением, надеясь получить ваше расположение или грант для своего отпрыска. Это будет ваша личная маленькая месть — элегантная, изысканная и совершенно легальная.

Лорейн сидела неподвижно, словно вырезанная из старого дерева, но по едва заметному румянцу, выступившему на её щеках, и новому блеску в глазах было ясно — стрела попала точно в яблочко. Её пальцы слегка постукивали по ручке стула, выдавая внутреннюю бурю.

— А мой внук... — начала она, стараясь сохранить голос ровным, но лёгкая дрожь выдавала её истинные чувства.

— Фонд будет иметь специальную программу стипендий для одарённых детей, — Кассиус сделал последний, изящный ход, как шахматист, ставящий мат. — Лично вы, как его глава, сможете предложить такую стипендию... скажем, перспективному юному волшебнику из неблагополучной, но благородной семьи. Чтобы дать ему лучшее образование, познакомить с подобающим кругом общения. — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Вам не придётся ничего требовать силой. Вы просто предложите ему и его матери билет из той грязи обратно в общество. Разве можно отказаться от такого великодушия?

Лорейн медленно выдохнула, и в этом выдохе словно унеслись годы унижений. В её взгляде боролись последние остатки гордости с жгучим желанием вернуть всё утраченное.

— И... что потребуется от меня? — наконец спросила она, и в её голосе звучала не покорность, а холодная, расчётливая готовность заключить сделку с дьяволом, если тот предложит подходящие условия.

— Ваше имя, ваша репутация и ваша... безоговорочная лояльность дому Уэйнрайнов в совете директоров фонда, — без обиняков ответил Кассиус, его пальцы сложились в замок. — Вы будете нашим изящным голосом. А мы будем вашей... скажем так, мышечной массой. Мы вернём вам всё, что было утрачено. И, возможно, даже добавим немного сверху — в качестве компенсации за моральный ущерб.

Лорейн Принц откинулась на спинку стула, будто сбрасывая с плеч невидимый груз. Она посмотрела на свои изящные руки, а затем подняла взгляд на Кассиуса, потом на Изабель, и, наконец, на Гермиону. В её глазах горел огонь давно забытой власти и решимости.

— Я ненавижу просить, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Но ещё больше я ненавижу беспомощность. Я согласна. Моё имя — в вашем распоряжении. А вы... вы дадите мне возможность стереть это пятно позора с моего рода.

— Мы дадим вам не ластик, а целый набор красок, чтобы нарисовать новый герб, — с лёгкой, победоносной улыбкой поправила её Изабель. — За процветание наследия, леди Принц.

— За процветание, — Лорейн подняла свой бокал. И в этот раз её тост прозвучал не как светская формальность, а как клятва на крови.

Сделка была заключена. Воздух в столовой словно прояснился, наполнившись новыми возможностями.

Обед подошёл к концу, и Уэйнрайны приобрели ещё одну изящную пешку на своей шахматной доске, а Лорейн Принц — долгожданный шанс на реванш. Причём реванш с таким размахом, о котором она не смела и мечтать.

***

Несколько дней спустя Гермиона снова бродила по Косому переулку. На этот раз она направлялась в знаменитую лавку «Вершина алхимии», чтобы пополнить запасы для семейной лаборатории. Воздух внутри был густым и терпким, пахнущим сушёными гусеницами, порошком мандрагоры и чем-то едким, отчего щипало в носу.

Она стояла у прилавка, сверяясь со списком, когда позади раздался раздражённый женский голос:

— Я же вчера лично просила отложить для меня эссенцию лунной росы! Где она? У меня срочный заказ из Отдела тайн!

Гермиона обернулась. Перед прилавком, нетерпеливо постукивая изящной туфелькой, стояла молодая девушка в мантиях сотрудницы Министерства, но носила она их с такой небрежной элегантностью, что сразу было видно — аристократка. Тёмные волосы были убраны в безупречную причёску, а на умном лице застыла маска лёгкого раздражения.

— Мисс Гринграсс, простите! — засуетился продавец. — Её забрали буквально час назад! Новую партию ждём только завтра.

— Невероятно, — вздохнула девушка, закатив глаза. — В этом Министерстве нельзя ничего сделать без личной добычи ингредиентов. Ладно, оставьте мне два пузырька, как только привезут.

Она уже собиралась уходить, когда заметила Гермиону, наблюдавшую за этой сценой. Их взгляды встретились. Девушка мгновенно оценила покрой платья Гермионы и её осанку.

— Простите за этот маленький спектакль, — сказала она с лёгкой, самоироничной улыбкой. — Кажется, мы обе стали жертвами местной неорганизованности.

— Ничего страшного, — ответила Гермиона, отвечая улыбкой на улыбку. — Просто удивлена, что сотрудникам Министерства приходится самим бегать за такими мелочами. Я думала, у вас для этого есть целая армия помощников.

— О, вы не представляете! — девушка скептически фыркнула. — Если бы не моя личная запасливость, наш отдел уже давно бы встал. Ава Гринграсс, к вашим услугам. Отдел магического правопорядка, если это кому-то вообще интересно.

— Выходит, боретесь с преступностью, попутно воюя с дефицитом лунной росы? Настоящий многозадачный талант.

— А что поделать, — Ава пожала плечами с преувеличенной скромностью. — Кто-то же должен спасать этот мир от колдунов-недоучек и нерадивых поставщиков. Хотя иногда кажется, что вторые опаснее первых.

Мысль Гермионы работала со скоростью света. Гринграсс. Одна из старейших чистокровных семей. Должно быть, тётя Дафны и Астории... И она работает в Отделе магического правопорядка. Это был не просто удачный случай — это был подарок судьбы, красиво упакованный и доставленный прямо в руки.

— Гермиона Уэйнрайн, — представилась она, чувствуя, как это имя всё ещё непривычно, но уже уверенно лежит на языке. — Очень приятно.

В глазах Авы мелькнуло мгновенное узнавание и живой интерес.

— Уэйнрайн? Прошу прощения, я не знала, что у лорда Кассиуса... — она искусно сделала паузу, давая собеседнице возможность заполнить пробел.

— Недавно воссоединилась с семьёй, — плавно закончила за неё Гермиона. — Довольно... запутанная история.

— О, запутанные истории обычно самые интересные! — с искренним любопытством парировала Ава. Она колебалась мгновение, затем, словно решившись, добавила: — Слушайте, если вы тоже здесь за ингредиентами, я знаю одного поставщика. Работает без выходных, без этих вечных очередей. Не в Косом переулке, конечно, но качество — пальчики оближешь. Если хотите, могу поделиться контактами. Было бы приятно пообщаться с кем-то, кто не говорит исключительно о протоколах и задержаниях.

Искренность в её голосе была подкупающей. И, что важнее, её предложение было невероятно практичным. Прямой контакт внутри Отдела магического правопорядка. Да ещё и Гринграсс. Это стоило дороже любого редкого зелья.

— Я была бы очень благодарна, мисс Гринграсс, — ответила Гермиона. — И я полностью понимаю ваше отчаяние от бесконечных разговоров о бюрократии.

— Прекрасно! Тогда зовите меня просто Ава. Все эти формальности оставим нашим чопорным родственникам, — она легко улыбнулась, доставая из сумочки изящную визитную карточку и протягивая её Гермионе. — Здесь мой служебный адрес для сов. Напишите мне, и договоримся о встрече. А сейчас, к сожалению, бегу — меня ждёт срочный доклад о том, почему очередной злоумышленник выбрал для побега именно пятницу после обеда.

— Не задерживайтесь, Ава, — Гермиона приняла карточку, чувствуя под пальцами гладкий пергамент. — И спасибо.

— Взаимно, Гермиона, — кивнула та и, грациозно взметнув полы мантии, стремительно вышла из лавки, оставив за собой шлейф энергии и решительности.

Гермиона ещё секунду постояла, разглядывая визитку. Случайная встреча? Возможно. Но в их мире ничего не происходило просто так. Она аккуратно положила карточку в сумочку с лёгким чувством удовлетворения. Война велась не только в кабинетах и на дуэлях, но и в таких вот, казалось бы, незначительных встречах. И каждая такая ниточка, протянутая в нужном направлении, могла однажды стать прочнейшим канатом.