Дневник и яблоко раздора (2/2)

— Но я знаю, — упирается Гуменник, — практически наверняка. Мой предел — не выше пятого места, и то это при лучшем исходе.

— Петь, — хмурит брови Аделия, — кто знает, может нам повезёт и будет справедливое судейство?

— В этом мире нет ничего справедливого, но есть закономерности. И по этим закономерностям моё итоговое место между четвёртым и восьмым. И не надо мне говорить, что это не так.

— Что ты так упёрся в то, какое место ты займешь? — она правда его сейчас не понимает ни капельки, — откатайся так, чтобы каждый понимал, что тебя засудили. Чтобы люди обсуждали, что баллов дали несправедливо мало, чтобы кричали зрители со своих мест. Пусть арбитры ставят, что хотят в своих чёртовых карточках, плевать, зато тебя запомнят.

— Я не феномен, чтобы меня запоминали, — отмахивается Петя, — вот Малилин — да, Браун — тоже. А я где-то посередине, так и не достигший ничего в совершенстве.

— Ты симбиоз, — настаивает Адель, — это же намного лучше. У тебя программа с ультра-си, а не набор прыжковых элементов под музыку. Народ это любит. Вспомни Пекин, да они в пять утра вставали, чтобы тебя поддержать. Я на тебя ставлю все, что есть. И не только потому что мы из одной страны, и нам положено поддерживать друг друга, а потому ты — это ты. Тут только мы понимаем друг друга, потому что знаем через какой тоннель говна нам пришлось пролезть. А ты мне сейчас показываешь эти свои расчёты. Я думала ты сильнее этого, а ты решил сделать бабочку последним элементом.

— Я реалист, — хмуро заключает Петя. Я не живу вымыслами, что весь зал встанет и будет защищать меня.

— Конечно не будет, — сарказм сочится в словах Аделии, — как можно верить в того, кто сам в себя не верит?

— Кажется твой кофе на вынос, — последнее он особо подчёркивает, — готов. Будет обидно, если он остынет.

Его слова обжигают сильнее, чем горячий кофе, опаляющий ее язык. Ей глаза так жжёт от обиды, что слезы набегают. Адель поднимает глаза и часто-часто моргает: не хватало еще плакать из-за этого лохматого дурака. Пусть делает, что хочет, ей то какое дело. Подумаешь, соотечественник.

Аделия приходит с поличным на следующий день, застигая тренера Гуменника в той же столовой за поеданием аппетитной булочки:

— Вероника Анатольевна, — Аделии даже присесть неловко, поэтому она так и переминается с ноги на ногу, не находя себе места, — в общем мы поговорили с Петей, вы правда просили не говорить о фигурном катании, а мы только о нем и разговаривали. и мы …как бы сказать, — оправдываться фигуристка умела паршиво, в итоге каждым последующим словом она закапывала себя еще глубже, — немного повздорили.

Я не удержалась, сказала, что думаю, ну и…

На удивление Вероника Анатольевна раскатисто рассмеялась:

— Я очень довольна, всё даже лучше, чем я ожидала, — В этот раз уже Петросян хотелось покрутить пальцем у виска. Дурдом какой-то: что ученик, что тренер: оба не в себе. Может это так стресс сказывается, что люди с ума сходить начинают.

— Вы наверное не поняли… — аккуратно поясняет Адель, прекрасно понимая, что свидетельствует против самой себя.

— Да все я поняла, — Дайнеко в конце концов перестаёт смеяться, но улыбка всё ещё не сходит с её губ, — ты девочка с характером, а Пете такая и нужна, понимаешь, чтобы не давала ему расслабляться. Сейчас прошла утренняя тренировка. Он пришёл первым и ушёл последним. У него огонь в глазах появился, он наконец начал заниматься собой, а не наблюдением за конкурентами.

Так и выяснилось, что тактиками куда лучше Петра Гуменника в группе Тамары Николаевны Москвиной владеет Вероника Дайнеко.Аделия и сама не поняла как это собеседница все ловко провернула, заранее просчитав каждый шаг.

— А ты чего такая хмурая? — интересуется тренер, — радоваться надо, такой прогресс.

— Ничего. До свидания! — замечательно просто, она в качестве бесплатного психолога сюда не нанималась. У нее у самой всё из-под ног валится и аксель, и тулуп, и никто с ней не сюсюкается.

— Адель…

— Петя ваш, кстати, дурак неблагодарный!

Это она, конечно, со злости, может и стоило бы сдержаться. Но она такая: обидчивая до нельзя, если ей что не так сказать. Может потом она станет мудрее и благоразумнее, когда все шишки набьет и бег по граблям закончится.