Часть 2 (1/2)
Утро среды началось с того, что на лицо Феликса с потолка упал чей-то грязный носок.
Он резко распахнул глаза, выплюнул шерстяную нитку, попавшую в рот, и сел на кровати.
— Джисон, твою мать! — рявкнул Феликс, швыряя носок в угол комнаты.
Бог смерти обнаружился на шкафу. Он спал в позе эмбриона, свернувшись клубком на старых коробках из-под обуви, и громко, с присвистом храпел. Одно крыло свешивалось вниз, как пыльная штора.
— А? Чо? Кого убить? — Джисон подскочил, ударился головой о потолок, грязно выругался на каком-то непонятном языке и потер макушку. — Бля, Фил, ты время видел? Какого хера ты орешь в такую рань? Нормальные боги спят до обеда.
— Нормальные люди идут в универ, — Феликс стянул с себя футболку и пошел к шкафу. — И ты идешь со мной. Оставишь тетрадь тут — и я тебя лично в нее впишу.
— Ага, удачи. Попробуй убить смерть, задрот, — Джисон сладко зевнул, потянулся так, что хрустнули все кости, и спикировал прямо на кровать. — Слышь, если сегодня снова будет пара по уголовному праву у того старого пердуна, я реально сдохну от скуки во второй раз. Купи мне хотя бы сосиску в тесте по дороге. Я ради этого готов терпеть твое общество.
Феликс только закатил глаза. Внутри у него всё пело. Новости гудели о «Кире», полиция рвала на себе волосы, а он, Ли Феликс, отличник юридического факультета Сеульского университета, был тем самым невидимым кукловодом. Он был богом. И сегодня он собирался блистать на семинаре.
***
Аудитория гудела. Феликс сидел на своем привычном месте в третьем ряду, лениво листая конспект. Он всегда садился так, чтобы видеть всех, но не привлекать лишнего внимания препода. Идеальная позиция.
Вдруг гул стих. Дверь со скрипом открылась, и в аудиторию вошел профессор Пак, а за ним...
Феликс моргнул. За преподом плелось нечто невообразимое. Высокий, сутулый парень с черными волосами, спадающими на лицо. На нем была растянутая белая футболка на два размера больше нужного, мешковатые спортивки и — Феликс присмотрелся, не веря своим глазам — ярко-желтые кроксы на босу ногу.
— Знакомьтесь, это Хван, — сухо произнес профессор, поправляя очки. — Он перевелся к нам из... неважно. В общем, прошу любить и жаловать. Хван, садитесь на свободное место.
Парень не ответил. Он обвел аудиторию мутным, полусонным взглядом. Затем медленно достал из кармана чупа-чупс, сорвал зубами обертку, сплюнул ее прямо на пол и засунул леденец в рот.
Джисон, который до этого момента кемарил, повиснув на спинке стула Феликса, вдруг оживился.
— Ебать, у него клубничный, — завороженно прошептал бог смерти, облизнувшись. — Фил, отбери, а? Я за этот чупа-чупс душу продам. Ой, стоп, у меня ее нет. Ну похуй, просто отбери.
Но Феликсу было не до леденцов. Хван, шаркая своими дурацкими кроксами по ступеням, целенаправленно шел к его ряду. Он прошел мимо свободных мест впереди, поднялся на третий ряд и остановился прямо возле парты Феликса.
— Свободно? — голос у новенького оказался низким, с легкой, приятной хрипотцой.
— Д-да, — Феликс натянул свою фирменную приветливую улыбку, убирая рюкзак с соседнего стула.
Хван не просто сел. Он забрался на стул с ногами, подтянув колени к подбородку, прямо в своих кроксах. Аудитория напряженно затихла, наблюдая за этим фриком.
— Ты Ли Феликс? — Хван вдруг повернул голову. Его глаза, из-под отросшей челки, оказались пугающе темными и пронзительными. Они смотрели так глубоко, что Феликсу на секунду показалось, будто этот парень видит черную тетрадь в его рюкзаке.
— Да, это я. А мы знакомы? — Феликс чуть склонил голову, сохраняя идеальное спокойствие отличника.
Хван вытащил леденец изо рта. Влажная от слюны карамель блеснула в свете ламп.
— Пока нет. Но я слышал, ты лучший на курсе. И что твой отец — шишка в кибер-отделе полиции, — Хван чуть наклонился вперед, вторгаясь в личное пространство Феликса. От него пахло клубникой, крепким черным кофе и чем-то неуловимо опасным. — Говорят, они сейчас ищут этого... Киру. Как думаешь, найдут?
Внутри у Феликса все оборвалось и ухнуло в желудок. Мозг забил тревогу. Слишком близко. Слишком точные вопросы. Кто этот хрен с горы?! Но внешне Феликс даже не дрогнул. Лишь уголок его губ дернулся в усмешке.
— Полиция делает свою работу. Если Кира оставляет следы, его поймают, — мягко ответил он, не отрывая взгляда от темных глаз Хвана.
Воздух между ними будто наэлектризовался. Это было странное, тяжелое напряжение. Хван смотрел на него в упор, не моргая, а Феликс упрямо не отводил взгляд, чувствуя, как где-то под ребрами начинает биться странный, щекочущий адреналин. Это раздражало. И... почему-то интриговало.
Их гляделки прервал Джисон. Бог смерти перегнулся через стол, засунул свою призрачную голову прямо между ними и разочарованно протянул:
— Ну вы еще пососитесь тут. Алло, клубничный чупа-чупс! Фил, ты меня вообще слушаешь?!
Хван медленно моргнул, словно отвисая, и снова засунул конфету в рот.
— Оставляет следы... — эхом повторил он, отворачиваясь к доске. — Интересная мысль. Будем знакомы, Ли Феликс. Чувствую, мы с тобой сработаемся.
— Сомневаюсь, — тихо, но ядовито процедил Феликс, открывая тетрадь с конспектами.
Но Хван только хмыкнул, начав грызть карамель. Громкий хруст разнесся по всей аудитории, словно выстрел стартового пистолета. Игра перешла на новый уровень. И теперь они сидели за одной партой.
***
Вечер в Сеуле окончательно скурвился. Дождь перешел в ту стадию, когда небо кажется липким серым киселем, размазанным по стеклу, а городские огни расплываются в грязные неоновые кляксы. Феликс сидел за своим рабочим столом, окруженный холодным сиянием трех мониторов. В его комнате пахло озоном, дешевым энергетиком и жженой проводкой. В открытой вкладке базы данных мелькали личные дела студентов-первокурсников, но на поисковый запрос «Хван Хенджин» система раз за разом выплевывала стерильно-белое окно с пометкой «Ошибка 404. Запись не найдена».
— Блять, да как так-то... — Феликс с силой ударил кулаком по столу, отчего пустая жестяная банка подпрыгнула и покатилась по полу. — Имя поддельное. Личность стерта. Он сидит со мной за одной партой, дышит мне в затылок клубничным сахаром и смотрит так, будто я — лабораторная крыса под микроскопом. А я даже не знаю, как его по-настоящему зовут, чтобы вписать в эту ебучую тетрадь и закончить всё за сорок секунд.
Джисон в это время висел на люстре, обхватив ее ногами и сложив крылья за спиной, словно гигантская летучая мышь-переросток. Он пытался сбалансировать на носу пустую коробку из-под пиццы, периодически лениво подбрасывая ее вверх.
— Слышь, Фил, — лениво подал голос бог смерти, — ты так себе вены на лбу лопнешь. Ну сидит он и сидит. Вид у него такой, будто он сам в тетрадь просится. Ты видел его мешки под глазами? У него там можно заначки прятать или трупы мелких животных. Чувак явно не в себе.
Феликс резко развернулся на кресле, его глаза опасно блеснули в полумраке.
— Джисон. Ты же видишь его имя. Прямо над его головой. И дату. Ты знаешь, КТО он.
Джисон картинно зевнул, едва не свалившись с люстры, и почесал когтистой лапой бок.
— Вижу. Красивенькое такое имя. С буквами. А дата — вообще огонь, цифры такие ровные, загляденье. Но правила есть правила, бро. Хочешь глаза — плати половину жизни. Ты же у нас расчетливый, хочешь всё и сразу, а платить не любишь.
— Это не жадность, это стратегия! — Феликс вскочил и начал мерить комнату быстрыми, нервными шагами. — Половина жизни — слишком высокая цена за одного обдолбанного детектива. Слушай, а если я тебе закажу чизкейк из той самой кондитерской в Каннаме? Тот, который с золотой крошкой и двойным кремом? Самый дорогой в Сеуле. Его даже богачи по праздникам заказывают.
Джисон замер. Коробка упала ему на лицо, но он даже не шелохнулся. Из-под картона донесся приглушенный, благоговейный шепот:
— С золотой крошкой?.. И двойным кремом?
— И ящик колы. И я достану тебе ту портативку, в которую ты пальцем тыкал в магазине. Будешь в Sims играть вечность, только скажи мне его имя. Всего несколько слогов, Джисон! Это же честный бартер.
Бог смерти тяжело вздохнул и спрыгнул на пол, приземлившись абсолютно бесшумно, как тень.
— Искуситель хренов. Нельзя мне прямым текстом. В мире богов смерти за такое по головке не погладят, там и так дисциплинарка за утерянную тетрадь висит. Но... — Джисон хитро прищурился, обнажая острые зубы, — я могу сходить на разведку. Посмотреть, чем дышит твой этот «L». Может, у него в тумбочке лежит паспорт, и ты сам всё узнаешь. Это же не будет считаться, что я тебе подсказал? Это просто... полевое исследование.
— Иди, — Феликс схватил его за плечи, хотя его руки привычно прошли сквозь призрачную ткань лохмотьев. — Найди хоть что-то. Чеки, квитанции, старый читательский билет. Мне нужно за что-то зацепиться. Этот ублюдок меня бесит одним своим существованием.
***
Квартира, которую занимал Хенджин, находилась в старом, обшарпанном доме на окраине, где подъезды пропахли плесенью и дешевой жареной лапшой. Джисон просочился сквозь дубовую дверь, насвистывая какой-то поп-хит, и тут же брезгливо сморщил нос.
— Ну и дыра, — констатировал он, озираясь. — Даже для бога смерти это тумач.
В комнате царил идеальный, пугающий хаос. Повсюду валялись распечатки с графиками смертей от инфарктов, фотографии преступников, приколотые прямо к обоям, и сотни пустых фантиков от конфет. В углу на полу стоял ноутбук, экран которого был заклеен стикерами с короткими пометками: «Кира — нарцисс», «Проверить алиби 14-го», «Не спать».
Джисон, невидимый и неосязаемый для всех, кто не касался тетради, прошел к шкафу.
— Так, Фил просил документы. Ну или хотя бы что-то компрометирующее.
Он открыл верхний ящик комода. Вместо паспорта он наткнулся на стопку идеально белых футболок. Джисон брезгливо поморщился.
— Какой скучный тип. Никаких принтов с уточками. Сплошной минимализм и депрессия.
Он начал рыться глубже, надеясь найти бумажник. Но вместо документов его рука наткнулась на что-то холодное и металлическое, спрятанное под ворохом одежды. Джисон, который мог взаимодействовать с предметами только через концентрацию воли, осторожно вытянул находку на свет.
Это был диктофон. На нем была наклейка с аккуратным почерком: «Объект: Ли Феликс. Заметки №4».
— Опачки... — Джисон нажал на кнопку воспроизведения, присев на корточки прямо на кровать Хенджина.
Из динамика раздался тихий, до жути спокойный голос детектива:
«...Объект проявляет признаки повышенного микростресса при упоминании полицейских баз. Зрачки расширяются на 0.4 миллиметра. Улыбка слишком симметрична, чтобы быть искренней. Ли Феликс — либо идеальный человек, либо идеальный лжец. Завтра усилю давление на семинаре. Нужно заставить его потерять самообладание. Если он — Кира, он начнет ошибаться под гнетом собственного эго...»
Джисон выключил запись. Его пробрал озноб. Он понял, что Хенджин не просто «подозревает» Феликса. Он препарирует его, как насекомое на предметном стекле. Детектив методично изучал каждую привычку Фила, превращая его жизнь в математическое уравнение.
Но это было не самое странное. Джисон засунул голову под кровать, решив проверить самое темное место, и застыл. Там, в глубокой тени, лежал открытый черный чемодан. В нем не было одежды или оружия. Он был доверху набит... досье. Десятки папок на всех, кто хоть раз пересекался с Феликсом в университете. Друзья, преподаватели, даже бариста из кофейни за углом. Хенджин строил вокруг Феликса невидимую клетку из информации.
— Пиздец, — прошептал Джисон. — Фил, бро, ты связался не с детективом. Ты связался с каким-то высокоинтеллектуальным маньяком.
В этот момент замок на входной двери сухо щелкнул. Джисон мгновенно вскочил, собираясь свалить через стену, но замер. В комнату вошел Хенджин. Он выглядел выжатым как лимон, его волосы слиплись от дождя, а плечи сутулились еще сильнее, чем обычно. Он не включил свет. Просто прошел к столу и сел в свое любимое положение — с ногами на стул, обхватив колени руками.
— Знаю, что ты наблюдаешь за мной, Кира, — тихо произнес Хенджин в пустоту темной комнаты. Его голос звучал хрипло и устало, но в нем слышалась сталь. — Ты думаешь, что ты бог, но ты просто испуганный мальчишка, который слишком много о себе возомнил. Я выверну твою жизнь наизнанку. Каждую твою мелкую тайну. Каждую тень. И когда ты останешься совсем голым перед законом — вот тогда мы и поговорим.
Джисон почувствовал, что ему нужно срочно впасть в спячку. Желательно на пару столетий. В комнате стояла такая густая атмосфера взаимной ненависти и холодного расчета, что она буквально давила на плечи. Он рванул сквозь стену, даже не пытаясь ничего украсть. Чизкейк того не стоил.
***
Когда Джисон материализовался в комнате Феликса, тот всё еще сидел за компьютером, яростно печатая какой-то код.
— Ну что?! — Феликс подпрыгнул на месте, едва не свалив монитор. — Нашел имя? Украл документы?
Джисон повалился на кровать и закрыл лицо руками.
— Фил. Короче. Чизкейка мне не надо. Дай мне просто ведро святой воды, чтобы я глаза промыл. Или лучше пристрели меня.
— Что там было? — Феликс напрягся, его пальцы замерли над клавиатурой. — Он вызвал подкрепление? У него есть улики против меня?
— Хуже, — Джисон сел и серьезно посмотрел на парня. — Он не просто тебя ловит. Он ведет на тебя целую картотеку. У него там досье на всех твоих знакомых, записи твоих реакций и куча аудиозаметок о том, как у тебя дергается глаз, когда он дышит рядом. Этот «L» — поехавший наглухо. Он хочет не просто тебя посадить, он хочет тебя уничтожить как личность, по кусочкам. Разрушить всё, что тебе дорого, чтобы ты сам приполз к нему сдаваться.
Феликс замер, переваривая информацию. Гнев, чистый и ледяной, начал закипать в его груди, вытесняя первоначальный страх.
— Значит, он играет по-крупному... — прошептал Феликс, и его губы медленно растянулись в опасной, почти маниакальной улыбке. — Он хочет изучить меня? Превратить мою жизнь в эксперимент? Что ж, пускай. Джисон, забудь про документы. Мы пойдем другим путем. Если Хенджин хочет видеть во мне Киру — я дам ему Киру. Но такого, которого он не сможет переварить.
Джисон посмотрел на Феликса, потом на тетрадь, потом в окно, где всё еще выл ветер.
— Вы оба ебанутые на всю голову, — констатировал бог смерти и, подтянув под бок подушку, моментально заснул. — Один задрот-вершитель судеб, другой — детектив-социопат с фетишем на чупа-чупсы. Идеальная пара, блять. Разбуди меня, когда начнется Третья мировая, я хочу посмотреть на финал.
Феликс не ответил. Он повернулся к монитору, и в отражении стекла его глаза казались абсолютно черными. Игра только начиналась, и теперь ненависть была лучшим топливом для его следующего хода.
— Посмотрим, детектив, кто из нас сломается первым, — прошептал он, открывая чистую страницу в тетради.
***
Четверг встретил Феликса тяжелым небом и осознанием того, что его личное пространство превращается в минное поле. Он стоял перед зеркалом в ванной, методично застегивая пуговицы накрахмаленной белой рубашки. Образ идеального студента — его лучшая броня. В рюкзаке, в потайном отделении под подкладкой, жгла спину тетрадь.
— Слышь, Фил, ты сегодня какой-то особенно нарядный, — проскрежетал Джисон, материализовавшись на краю раковины. Он пытался чистить зубы пальцем, глядя на свое отражение, которое не видел никто, кроме Феликса. — Это для того хмыря в кроксах? Решил соблазнить его своим видом, чтобы он забыл, как тебя зовут?
— Заткнись, Джисон, — холодно бросил Феликс, поправляя воротник. — «Хван Хенджин». Это имя звучит как дешевая подделка. Слишком складно, слишком... корейски. Он явно взял его из первого попавшегося генератора имен. Я пробил все архивы: ни одного Хван Хенджина с такой внешностью и биографией не существует. Это пустая оболочка. Фантом.
Джисон вдруг закатился хриплым, каркающим смехом, откинув голову назад. Его крылья дернулись, сбивая с полки стаканчик с зубными щетками.
— Фантом, ага! Ну-ну. Ищи-ищи, Шерлок недоделанный. Ты копаешь землю, а он уже залез тебе под кожу.
— О чем ты? — Феликс замер, впившись взглядом в бога смерти. — Ты что-то знаешь? Его имя... оно другое?
Джисон только хитро прищурился и приложил костлявый палец к губам, которые расплылись в издевательской ухмылке.
— Чизкейк сначала, Фил. А пока — наслаждайся игрой. Ты же любишь квесты.
***
В университете было душно. Вторая пара по гражданскому праву тянулась вечность. Феликс сидел, идеально выпрямив спину, и делал вид, что записывает лекцию, хотя на самом деле его мозг лихорадочно обрабатывал алгоритмы поиска в закрытых архивах Интерпола.
Рядом послышалось знакомое шуршание. Хенджин ввалился в аудиторию с опозданием на пятнадцать минут, выглядя еще более помятым, чем вчера. На этот раз на нем была безразмерная толстовка, из кармана которой торчал хвост какой-то мягкой игрушки, и всё те же неизменные кроксы.
Он сел рядом с Феликсом, не спрашивая разрешения. От него пахло холодным дождем и чем-то приторно-сладким, вроде виноградной жвачки.
— Привет, отличник, — прошептал Хенджин, забираясь с ногами на сиденье. — Опять спасаешь мир своими конспектами?
— Просто учусь, Хван, — Феликс намеренно сделал акцент на фамилии, внимательно следя за реакцией собеседника. Ни один мускул на лице детектива не дрогнул. — В отличие от некоторых, я планирую получить диплом, а не просто греть стул.
— Диплом — это скучно, — Хенджин лениво потянулся, и его рука как бы случайно задела локоть Феликса.
Контакт был мимолетным, но Феликс почувствовал его так ясно, словно через него пропустили разряд тока. Кожа Хенджина была неестественно холодной. Феликс не вздрогнул. Он медленно повернул голову и посмотрел Хенджину прямо в глаза — темные, бездонные, в которых плясали искры холодного любопытства.
— У тебя холодные руки, — заметил Феликс, не отстраняясь. — Плохое кровообращение? Или просто сердца нет?
Хенджин хмыкнул, и его пальцы вдруг уверенно легли на предплечье Феликса, сжимая чуть крепче, чем того требовали приличия. Он медленно провел большим пальцем по ткани рубашки, прямо над пульсом Феликса.
— Сердце есть у всех, Ли Феликс. Просто у некоторых оно бьется слишком быстро, когда они лгут, — прошептал Хенджин, наклоняясь к самому уху Феликса. — Ты сейчас выглядишь так, будто хочешь меня ударить. Или убить. Какое из чувств преобладает?
Феликс почувствовал, как внутри всё закипает. Этот ублюдок прощупывал его пульс. Он буквально замерял его реакцию на стресс в реальном времени. Нужно было действовать, и быстро.
— Я предпочитаю более интеллектуальные способы выражения неприязни, — Феликс лучезарно улыбнулся, и в этой улыбке было больше яда, чем в кобре. — Кстати, Хван... Ты ведь любишь сладости? Я слышал, ты фанат леденцов.