Часть 42 (1/2)
1 ноября
Вторник
10:48
Хазард начал думать, что совершил ошибку.
- Замечательно, - сказал Нико. Молодой человек сидел на койке Хазарда, скрестив ноги и прижав колени к груди, отчего шорты сползали, обнажая удивительно мускулистые бедра. Копаясь в телефоне, он без умолку трещал:
- Там Дрю Бэрримор и Адам Сендлер, и сначала они сводят друг друга с ума, но потом влюбляются, и это очень-очень мило.
Хазард с трудом застегивал пуговицы на рубашке – плечо просто убивало, и он едва справлялся одной рукой. Но все равно не собирался просить Нико о помощи. Нико уже пытался завязать ему шнурки, за что Хазард чуть не откусил ему голову. Похоже, в этот раз Нико решил поступить мудрее, раз не предложил помочь с пуговицами.
Вместо этого, что было еще хуже, он пытался уговорить Хазарда пойти в кино.
- Ты же получаешь докторскую степень по философии? – спросил Хазард.
- Да.
- В области теологии?
- Да.
- Разве ты не слишком умный для романтических комедий?
Нико моргнул. Боже, эти глаза. Хазард подумал, что может нырнуть в эти глаза и никогда не коснуться дна.
- Ну, даже не знаю, обидеться мне или нет.
- Я не пытался тебя оскорбить…
Нико со смехом отмахнулся.
- Да я понял. Ну, не знаю. Мне нравятся эти фильмы. Знаю, что они глупые. И все равно нравятся. И я хотел бы посмотреть один из них с тобой.
Хазард хмыкнул.
- Ну? – спросил Нико.
Не решаясь ответить, Хазард снова хмыкнул.
- Можем поужинать – вечером к южному кварталу подъезжает фургон с отличной корейской едой. А потом в кино. И если я не затащу тебя в «Красавчиков», меня могут буквально растерзать, потому что все до смерти хотят тебя увидеть…
- Что?
- «Красавчики». Клуб, который…
- Я знаю, что такое «Красавчики».
Губы Нико изогнулись в ухмылке.
- Все геи будут пытаться угостить тебя выпивкой. И, что немаловажно, пытаться затащить в постель.
- Господи.
- Нет, не думаю, что он там будет. Но, возможно, смогу сделать так, чтобы ты его увидел, если дашь мне шанс.
Хазард издал звук, который даже для него самого показался опасно близок к хныканью.
Нико снова расхохотался.
- Да шучу я. Ну, отчасти. Тебе придется отбиваться от геев, поскольку теперь ты вроде как местная знаменитость, но если честно, тебе и без этого пришлось бы отбиваться.
- Я не собираюсь идти в «Красавчики».
Нико пожал плечами.
- Нет.
- Посмотрим.
- Нико, слушай меня внимательно, я не… Сомерс?
Сомерс стоял в дверях. И, как обычно, выглядел так, словно только поднялся с кровати: короткие светлые волосы всклокочены, мятая футболка, нейлоновые шорты едва достают до колен. А еще он выглядел непривычно сдержанным. Не улыбался, не сверкал глазами. Почти…
…испуганный…
…обеспокоенный.
- Как дела? – спросил Хазард, слыша свой голос и мечтая, чтобы он не звучал так… Хрипло. – Все в порядке?
- Это я должен спросить у тебя, - ответил Сомерс.
- Я пойду, - спокойно сказал Нико, спрыгивая с кровати.
- Тебе не обязательно… - начал Хазард.
- Я подожду в машине. – Выходя, Нико задел плечом Сомерса.
Сомерс потер руку, глядя вслед молодому человеку.
- Извини, - сказал Хазард. – Не знаю, что на него нашло.
Сомерс на мгновение будто задумался над этим заявление. Затем улыбка смягчила его лицо.
- Не знаешь, да?
Хазард пожал плечами и скривился от вспышки боли.
Все еще улыбаясь – мягкой, осторожной улыбкой, - Сомерс прошел по палате. Не глядя Хазарду в лицо, он принялся застегивать пуговицы на его рубашке.
- Ты же понимаешь, что нравишься ему?
Слова доносились до Хазарда откуда-то издалека, его внимание сосредоточилось на ощущении от прикосновений рук Сомерса, которые застегивали пуговицы, задевая грудь Хазарда и высекая снопы искр.
- Э? А-а. Да, я знаю.
- Парень просидел четыре дня в больнице возле тебя. Он от тебя без ума.
- Он едва меня знает.
Сомерс справился с последней пуговицей и встретился взглядом с Хазардом.
- Он ревнует.
- К… Тебе?
Сомерс иронически улыбнулся.
- Трудно поверить, Хазард, но некоторые люди могли бы счесть меня привлекательным. Я не говорю, что все, но кое-кто. Нико думает, что я представляю угрозу.
Хазард хотел сказать очевидное: что Сомерс не может быть угрозой, что Сомерс натурал, что у Сомерса есть жена и ребенок. Но слова застряли в глотке. Двадцать лет, плюс-минус, Хазарда привлекал Джон-Генри Сомерсет. Он даже не собирался этого отрицать.
- Мы с Лендер, Суинни и Крейвенс поговорили, - сказал Сомерс. – Об Апчёрче. Посмотрели ту фотографию, которую дал тебе Нико, сделанную с заднего сидения патрульной машины. Мы совершенно уверены, что именно Апчёрч арестовал Чендо на марше. А еще мы уверены, что именно так они и познакомились. Можешь себе представить, каково это – сидеть на чертовом собрании и понимать, что ни черта не знал о собственном напарнике.
- Ты говорил, что вы разделились на том марше. Ты не мог знать.
- Крейвенс и все остальные так и сказали, но я должен был знать. Должен был догадаться.
- Ты догадался.