Часть 29 (1/2)

26 октября

Среда

21:30

Было уже поздно, и в участке царила поразительная пустота: флуоресцентный свет дрожал на светлом дереве и потертом линолеуме, копировальные машины и факсы хранили молчание, и только запах пережженного кофе напоминал Хазарду о том, каким здание было днем. Оно совершенно не походило на полицейское управление в Сент-Луисе, которое всегда было шумным и никогда не пустовало. Было как-то странно находиться в старой школе в столь поздний час – Хазард с некоторой неловкость подумал об ангеле на фасаде участка, ангеле, пытающемся проткнуть копьем дьявола, лишь хохочущего в ответ. Суеверностью Хазард не страдал, но в тот момент задумался, не могло ли это быть предзнаменованием.

Последние пять минут они с Сомерсом стояли у допросной комнаты, где сидела Фукума, ожидавшая адвоката. В руках Хазард держал отчет о нападении Амистеда на двух женщин. Они упустили его из виду, потому что женщины не назвали своих имен.

- Господи, вы с Апчёрчем что, не задали ни одного вопроса? – спросил Хазард, хлопнув папкой по груди Сомерса. – Третьеклассник накопал бы больше информации.

Сомерс вспыхнул румянцем, поймал папку и пролистал.

- Никто не стал бы говорить. Все молчат. Апчёрч должен был связаться с одной девушкой, утверждавшей, что у нее есть что-то для нас, но… - Сомерс снова пролистал документы. – Вот, смотри. Он звонил ей, но она изменила свои показания.

Хазард фыркнул. Полицейская работа бывала халтурной, а бывала дерьмовой. Этот случай попадал в последнюю категорию. Но прежде чем Хазард успел что-либо сказать, по коридору торопливо прошел лысеющий мужчина с аккуратно зачесанной седой челкой. На нем был дорогой с виду костюм и туфли, стоимость которых, вероятно, была больше стоимости коровы, из которой они были сделаны. Звали его Поуп, и после нескольких вопросов они вместе вошли в комнату допросов.

- Мисс Фукума, - начал Хазард. – Хочу сообщить о том, что наш разговор записывается, а так же в присутствии вашего адвоката убедиться, что вы понимаете свои права.

Поуп наклонился к Фукуме, но та отмахнулась. Сегодня она выглядела особо ожесточенной: короткие, темные волосы собраны наверх, футболка и джинсы позволили бы вписаться в любую байкерскую тусовку – огромное количество устрашающего вида шипов и цепочек.

- Что, черт возьми, такое? Я уже разговаривала с вами, а теперь меня притащили сюда посреди ночи. Это преследование. И профилирование. Я лишу вас жетонов, а потом надеру вам жопы в гражданском…

- Доктор Фукума, должен сказать вам… - Поуп тщетно пытался успокоить клиентку.

- Вы солгали нам, доктор Фукума, - сказал Сомерс, опускаясь на стул за столом для допросов. Комнатка была маленькой, с серым ковровым покрытием на полу и серыми стенами, и природный магнетизм Сомерса, казалось, усиливался в тесном пространстве, словно он лучился жизнью и энергией. В данном случае, энергией гнева. – Это препятствование правосудию.

- Что становится уголовным преступлением, - вставил Хазард, - если вы скрываете уголовное преступление.

- Доктор Фукума, - снова попытался Поуп.

Фукума проигнорировала адвоката. Вцепившись ногтями в столешницу, она заерзала на месте, словно собиралась перепрыгнуть через стол и выцарапать Сомерсу глаза.

- Все вы, копы, одинаковые. Головорезы, мужичонки, размахивающие своими мелкими членами, отчаянно пытающие спрятать свой страх перед огромным, экзистенциальным вакуумом вагины, безнадежно старающиеся выдать за ложь то, что желаете лечь, раздвинуть ноги и быть выдранными, как собаки.

- Ух ты, - пробормотал Сомерс. – Какие мощные образы.

- Я знаю мужчин вроде вас всю свою жизнь. Я не собираюсь становиться вашей жертвой. Не собираюсь изображать мученицу. Я не…

- Вас засекли камеры безопасности клуба «Красавчики». В вечер понедельника, доктор Фукума. В тот самый вечер, когда, по вашим словам, вы находились на Манхэттене, штат Калифорния. В тот самый вечер, когда был убит человек, а позже его тело сожгли в заброшенном трейлере.

Фукума с такой силой стиснула пальцы на краю стола, что хрустнули суставы.

- Вы собираетесь предъявить обвинения моему клиенту? – спросил Поуп. – Думаю…

- Ты работаешь на них. На этих безродных деревенщин. – Казалось, Фукума едва может говорить из-за сжатых челюстей, выплевывая фразы рваными кусками. – Думаешь, ты лучше их. Думаешь, лучше всех нас. Но это не так, ты просто еще один винтик в их машине. Ты – инструмент, и вот ты сидишь здесь, а рядом твой ручной пес, которого ты держишь на поводке, чтобы он играл в мячик и падал на спину по твоей команде.

Хазард промолчал. Он чувствовал взгляд Сомерса, казалось, что почти физически ощущает удивление Сомерса, но ему было плевать. Была ли Фукума права? Хазард действительно находился здесь, сидел рядом с человеком, участвовавшим в издевательствах, доведших Джеффа до самоубийства. И что Хазард предпринял по этому поводу? Ничего. Все эти бессонные ночи, все те моменты, когда он стоял на краю пропасти и смотрел в черноту, надеясь, что ему выпадет шанс вернуться… И вот он торчит тут, ничего не предпринимая. Так что, вероятно, Фукума права. Может, Хазард продался, может, стал всего лишь игрушкой, необходимым злом политкорректности для полицейского управления Варедуа. Он опустил голову и сложил руки вместе. Линию плеч сковало напряжение.

- Можете рассказать нам о пятнадцатом сентября? – спросил Сомерс.

Фукума застыла.

- Доктор Фукума, я рекомендую закончить эту беседу прямо сейчас. – Поуп протянул руку, но заколебался, явно опасаясь прикосновением разозлить Фукуму еще больше. Поэтому сделал вид, что решил махнуть рукой в сторону коридора. – А теперь, как советник по правовым вопросам…

- А что мисс… - Сомерс сделал вид, что ищет имя в записях. – Что Мисс Хоган может рассказать нам о пятнадцатом сентября?

- Этой сучке, - прошипела Фукума, - надо бы знать, когда стоит захлопнуть свой рот.

- Хорошо, думаю, этого достаточно. – Поуп встал из-за стола. – Доктор Фукума, если вы не воспользуетесь моим советом и не закончите разговор… И детективы, если вы не собираетесь предъявлять обвинение моему клиенту…

- Убирайся, - сказала Фукума, даже не взглянув на Поупа. – Сейчас же. Вали.

- Доктор Фукума, я…

- Пошел вон.

Поуп направился к выходу, не бегом, но близко к этому. Хазард еще раз окинул взглядом подозреваемую. Казалось, Фукума еще сильнее сжалась и втиснула свое крошечное тело в стул. Хазард догадался, что это движение не было защитным. Так большие кошки готовятся к убийству.

- Прежде, чем вы что-нибудь скажете, - начал Сомерс, - хочу сообщить, что мы уже побеседовали с несколькими людьми, ставшими очевидцами вашей ссоры с Чарльзом Амистедом возле «Красавчиков» вечером пятнадцатого сентября. Они опознали Амистеда по фотографии и поделились подробностями согласующейся истории. Мисс Хоган подтвердит эти подробности… - Хазард подумал, что это некоторое преувеличение, ведь они даже не отыскали Натали Хоган, не говоря уже о том, что не известно, станет ли она подтверждать факты о произошедшем у «Красавчиков». – А так же, - продолжил Сомерс, - мы знаем, что вы солгали о своем местонахождении в вечер понедельника. Если вы хотите, чтобы все прошло хорошо, вам стоит перестать лгать и начать говорить правду.

Слова Сомерса и то, как он их произнес, зажгло в мозгу Хазарда искру. Фукума снова заговорила, теперь уже крича, пытаясь переорать Сомерса, но Хазард едва слышал ее, полностью погрузившись в цепь размышлений. Да, Фукума солгала о том, где находилась в понедельник. Также солгала о свидетелях и своих взаимоотношениях с Амистедом. Какова была последовательность событий? 4 июля, марш Волонтеров, Амистед и Фукума вступают в физическое противостояние. 3 сентября – сентябрь, почти два месяца спустя – Чендо Сервантес ввязывается в драку с лысым мужчиной с татуировкой в виде свастики. 15 сентября, Фукума наставляет пистолет на Амистеда и угрожает его убить. А потом снова тишина до 24 октября, когда Фукума слишком рано возвращается с конференции и в тот же вечер кого-то убивают. Возможно, Чарльза Амистеда. Вероятно, Чарльза Амистеда.

Но дело было вовсе не в этом. Внутри Хазарда нарастало разочарование. Он что-то упускал. Краем сознания по-прежнему прислушиваясь к разговору Сомерса и Фукумы, Хазард так глубоко погрузился в свои мысли, что почти не обращал ни на что внимания. Что-то было не так с алиби. Что-то засело в голове Хазарда и не давало покоя. Как там сказала женщина с конференции, когда Хазард ей позвонил? Что для них было огромной честью принимать доктора Фукуму. Ведущий ученый, настоящий революционер, блестящий ум. Какая трагедия…

Какая трагедия. Но та женщина ничего не говорила о нападении у клуба «Красавчики». Она упомянула коктейль Молотова, брошенный в дом Фукумы. 18 сентября. Через три дня после столкновения Амистеда и Фукумы у «Красавчиков». Кто-то швырнул бутылку с зажигательной смесью в дом профессора. Не причинив ей вреда. Фукуме повезло. А потом повезло еще больше: она воспользовалась возможностью, использовала вызванное нападением внимание для придания веса своей политической программе, и именно по этой причине организаторы съезда заметили ее и пригласили выступить…

Должно быть Хазард издал какой-то звук, потому что Сомерс оглянулся на него. Фукума продолжала разглагольствовать.

- Да, - сказала она. – Да, да, да. Я наставила пистолет на этого долбаного ублюдка. Да, я это сделала. Мне следовало пристрелить его на месте. Он сам пытался меня убить. Это он бросил бомбу в мой дом. Оружие труса примененное трусливым способом. Он мог убить меня, пока я спала…

- Нет, - сказал Хазард. Голос его звучал низко и тихо. Он обнаружил, что из-за его габаритов люди ожидают от него буйного поведения, а когда он опровергал их ожидания, выходило почему-то еще более эффективно. И сейчас это снова подтвердилось: Фукума захлопнула рот и уставилась на него.

- Нет, - повторил Хазард. – Чарльз Амистед не кидал коктейль Молотова в ваш дом. Это сделали вы.

В ее глазах он тут же увидел правду, в том, как ее взгляд метнулся в сторону, в том, как внезапно она сжала лежащие на столе руки. Сомерс, должно быть, тоже это заметил, потому что его взгляд стал шокированным. Он замешкался, переводя глаза с Хазарда на Фукуму.

- Еще одна ложь, - продолжил Хазард. – И на этот раз очень серьезная.

- У вас нет никаких доказательств. Нет ничего…