Часть 26 (2/2)

- Продолжай.

Взгляд Майки скользнул по Хазарду. Жестокая ухмылка обнажила бурые огрызки зубов.

- Ты же носишь мою метку, да? Ты все еще мой. Я по-прежнему владею твоей пидорской жопой, не так ли?

- На его месте должен быть ты, - сказал Хазард и, схватив Майки за челюсть, снова вбил его голову в стену. – Самый тупой сукин сын, когда-либо порожденный Варедуа. – Майки снова попытался упасть, и снова Хазард прижал его к полке с прошлогодним «Хастлером» и «Пентхаусом». – Сомерс был там.

- Он остался, когда мы порезали тебя, помнишь? – Хазард занес кулак, и Майки съежился, вскинув обе руки и торопливо добавив: - Это важно. Я говорю это, потому что тебе стоит знать. – Хазард помедлил, опустил кулак, и спустя мгновение Майки продолжил. – Он остался. Ты же помнишь, что Хьюго был маленькой сучкой. Пара капель крови, сказал я ему. Ему это нисколько не повредит. Немножко крови и крохотное напоминание о том, как все устроено в этом городе. Но у Хьюго, должно быть, отвалились яйца, потому что, как только я начал резать, он обоссался и сбежал. Помнишь?

- Немного по-другому, - ответил Хазард. – Но более или менее так.

Однако, по правде говоря, все было совсем иначе. Вовсе не маленькая царапина и капля крови. Это был глубокий, болезненный надрез тупым лезвием швейцарского армейского ножа. Крови было полно, хватило, чтобы пропитать пояс джинсов и майку Хазарда, окрасив их в ржавый цвет. И Хьюго никуда не убегал. Он достаточно долго оставался рядом, чтобы Майки успел сделать три разреза.

- В общем, на том игра и закончилась, не правда ли? Я имею в виду, что после этого все веселье испарилось.

- Хочешь сказать, что вдвоем вы бы меня не удержали.

- О, мы бы справились. Но тогда мы бы перемазались, а мне этого не хотелось. Я просто хотел немного повеселиться.

- Ты сказал, что это имеет какое-то отношение к тому, что случилось с Джеффом. Давай-ка побыстрее соединяй точки, пока я не утомился от воспоминаний.

- Джефф, - сказал Майки с той же бессердечной ухмылкой, но в этот раз покачал головой. – Знаешь, никогда бы не принял его за педика. Разве что, сейчас я припоминаю, что он состоял в команде борцов, да? А это единственный спорт, которым может увлечься педик. Как я и сказал, он был тихим, держался особняком и со всеми ладил. Никогда бы не догадался. Пока, само собой, не увидел, как он на тебя пялится. Урок миссис Салливан. Статистика. Помнишь? Ты, конечно же, уселся впереди. Это было в твоем стиле. А я сидел сзади. Это было в моем стиле. А прямо между нами сидел Джеффри Лэнгхэм, и как будто сам Бог захотел, чтобы я это увидел. Он просто таращился на тебя. Он бы не заметил, даже сбей его грузовик в этот момент. Ты когда-нибудь видел, чтобы кто-то еще смотрел на тебя так? Если веришь в настоящую любовь, то именно так она должна выглядеть. Вот, что ты думал. Что это и есть настоящая любовь. Я видел это в твоих глазах.

- Майки, если хочешь и дальше вдыхать воздух сквозь свои гнилые зубы, лучше поторопись.

Но на этот раз угроза не возымела действия. Майки уже не просто ухмылялся. Он скалился. Сиял так, будто только что дернул за рычаг «однорукого бандита», и ему выпали три красные вишенки.

- Ты тоже его любил, ведь так? Парочка педиков, сосущих друг другу письки, пока не помрут от СПИДа, это же так мило.

Хазард перевел дыхание.

- Ну, ладно. Поехали в участок.

- Нет. Ты хотел услышать про Джеффа, и я расскажу тебе про Джеффа. Но расскажу потому, что сам хочу. Потому что знаю, как больно, когда тебя в первый раз трахают насухую. А потом, педрила, ты уйдешь отсюда и никогда не посмотришь на меня косо, потому что все еще знаешь, кто владеет твоей жопой. – Майки замолчал, явно ожидая реакции на свою речь. Когда Хазард не ответил, Майки продолжил: - Дело в том, что Джефф много болтал. Вот ты, ты бы промолчал. Постарался скрыться. Спрятаться. Но не Джефф. Слишком глуп, как мне кажется.

- Он выходил из видеопроката с каким-то дебильным фильмом, а я с Хьюго и Джоном-Генри сидел неподалеку. Я обозвал его педиком, сказал, что видел, как он пялился на тебя, объяснил, что мы в Варедуа делаем с пидорасами. Он… - В глазах Майки на мгновение мелькнуло восхищение, и он склонил на бок голову, как бы демонстрируя Хазарду часть своего лица. – Он ударил меня, прямо мастерски, и на нем было какое-то гребаное кольцо. Он сильно рассек мне челюсть. Видишь шрам? Сейчас это просто белая полоска, но я взбесился.

- Мы его избили, это точно. А потом отвезли на машине к обрыву и продолжили обрабатывать. Думаю, пару ребер сломали. Он харкал кровью, кашлял, рыдал, все лицо у него было в соплях. Господи, эти старые добрые деньки. Не то, что теперь. Со всеми этими педрилами, шастающими повсюду с торчащими из шорт жопами. А затем у Хьюго возникла отличная идея. Если Джеффу так нравится член, почему бы не дать ему несколько? Почему не напихать ему столько, чтобы он задохнулся? Блядь, что мы только не вытворяли с этим пацаном…

Пальцы Хазарда машинально сжались на горле Майки, перекрывая доступ воздуха, пока тот не захрипел.

- Сомерс, - повторил Хазард. Его голос доносился как будто издалека, тонкий, будто он говорил в телефон, сделанный из консервных банок. – Он в этом участвовал?

- Тут вот какое дело. Как только я начал по-настоящему наседать на Джеффа, Джон-Генри закочевряжился. Уверен, он собирался сбежать. Я решил, что Хьюго тоже может удрать, и мне уже было плевать. Я собирался преподать педику урок. Он подпортил мне лицо. – Майки снова дернул головой, показывая шрам на челюсти. – Он должен был за это заплатить. И знаешь, что? Хьюго остался. Он знал, что нужно этому педику. Джон-Генри… Теперь он большая шишка. Звезда города. Детектив. Но в глубине души твой напарник просто настоящий слабак. Ты бы видел, как быстро он смылся. Позже он пытался загладить свою вину. Но опоздал. Хотел показать, что у него есть компания, хотел быть частью банды. Я сказал: «Есть еще один педик, легкая добыча». И, как ты помнишь, Джон-Генри Сомерсет спихнул городского педрилу со школьной лестницы. Что ты тогда сломал? Ногу, да?

- Руку.

- Черт. А я всем растрепал, что ногу. В общем, я сказал, что мы собираемся сделать с тобой то же самое, что с Джеффом, раз уже ему очень понравилось, но Джон-Генри оказался слишком трусливым. Продолжал твердить, что ты этого не заслужил, что знаешь свое место и не высовываешься. Мы с Хьюго на эту чушь собачью не купились.  Как я и говорил: твой напарник был ссыклом тогда и, чертовски уверен, таким же ссыклом и остался.

«У Кейси» был очень маленьким. Запахи нового пластика от журнального стеллажа, пиццы, греющейся под обогревательными лампами, приторно-фруктовый аромат замороженных напитков, перемешиваемых в аппарате… Все это душило Хазарда, и он никак не мог прочистить горло. Ему надо было убраться из этого места. Выйти на воздух. Но он не видел двери, не видел даже Майки Грэймса. Он видел лишь Джеффа Лэнгхэма, втаскивающего себя на сидение своей машины после того, как они его…

…изнасиловали…

…избили до полусмерти, и как Джефф возвращается, находит оружие своего отца, которое хранилось все четыре сезона и засовывает холодный металл в свой окровавленный, истерзанный рот.

Хазард вздернул Майки и отправил здоровяка в полет через все помещение. Порно-стеллаж зацепился за его ногу, грохнулся набок и рассыпал по полу бумагу с сиськами. Майки врезался в башню упаковок по двадцать четыре банки, которые разбились и раскатились. Банка газировки зашипела, крутясь и разбрызгивая жидкость по красной плитке пола. Среди разрухи, как умирающая рыба, стонал и барахтался Майки.

Хазард отвернулся. Ему была нужна дверь, воздух и дорога, которая выведет из прошлого. Развернувшись, он что-то зацепил ногой, и в поле зрения выкатился нож Майки. Хазард засомневался. Это могло быть просто. Возможно, даже удастся выйти сухим из воды. В маленьких городках, вроде Варедуа, грязным копам сходило с рук и не такое. Не успев осознать, что делает, Хазард схватил нож и взвесил его в руке.

На мгновение желание стало настолько сильным, что он убедил себя сделать это, и тело повернулось в сторону Майки. Ощущение было похоже на то, как будто тебя тянут на веревке вверх по склону: сила тяжести могла действовать против тебя, но это не имело значения, потому что веревка все равно либо вытянет на вершину, либо выдернет руки из суставов к чертовой матери. Вот так он себя и чувствовал, когда его тащило к Майки, против гравитации тянуло силой, которую невозможно было остановить.

А потом тихий, холодный голосок, крохотная частичка мозга Хазарда, еще сохранявшая подобие разума, сказала: «Камеры». Огонь в глазах Хазарда потух, и он снова ощутил внутри пустоту и вой арктического ветра. Сложив нож Майки, он убрал его в карман. И, не оглядываясь, покинул «У Кейси» и поехал обратно в мотель.

Убить Майки можно позже, когда у него будет план получше и подходящая возможность. Но оставался еще один человек, с которым надо поговорить, прежде чем Хазард закроет дело Джеффа Лэнгхэма: Джон-Генри Сомерсет.