Часть 26 (1/2)

26 октября

Среда

17:17

Хазарду не помешало бы заехать в мотель и переодеться к ужину, но перед этим надо было сделать одну остановку. Он пожелал приятного вечера Сомерсу – светловолосому детективу с идеальной фигурой пловца, в мятой рубашке и ослабленном галстуке, этакой генетической приманке для геев, на которую Хазард хотел бы посмотреть в «Красавчиках» - и проехал несколько кварталов до «У Кейси», где работал Майки Грэймс. Остановился на парковке и сидел, считая машины и наблюдая за приливом и отливом, но в основном за отливом, когда автомобили отъезжали от заведения. Был час пик, или то, что считается таковым в Варедуа, и это не давало Хазарду никаких особых преимуществ, потому что в «У Кейси» никогда не было многолюдно, и час пик не стал исключением.

Заметив возможность, Хазард немедленно ей воспользовался. Последний стоявший у магазина автомобиль отъехал, и Хазард выскочил из машины и побежал к двери. Проскользнув внутрь, он задвинул засов и перевернул табличку. По его расчетам, в запасе у него было пять минут, прежде чем кто-то постучит в дверь.

Майки Грэймс не стал выглядеть лучше с последнего визита Хазарда. Наоборот, только хуже. Грэймс всегда был крупным: большие руки, большие ноги, большое туловище, и его дразнили из-за этого, пока Майки не понял, что лучше пусть боятся, чем унижают. Он по-прежнему был высоким, а вот значительная часть массы испарилась – из-за употребления метамфетамина, решил Хазард, что так же объясняло гниющие коричневые пеньки во рту Майки. Прямые, цвета соломы волосы спадали до плеч, а перхоть выглядела настолько густой, что могла иметь собственную сейсмическую активность. Все в этом мужчине кричало о тяжелой жизни, наркотиках и медленном распаде человеческого существа.

Хазард напомнил себе, что это тот самый ублюдок, что пытался вырезать свои инициалы на его груди. Та самая сволочь, которая вместе с Хьюго и Джоном-Генри третировала Хазарда большую часть юности. И сегодня Хазард собирался выяснить, что этот урод сотворил с Джеффом Лэнгхемом.

Майки, в свою очередь, Хазарда, похоже, не замечал, поэтому Хазарду выпала лишняя минута, чтобы проследить места расположения камер. После чего он уверенным шагом подошел к прилавку, сгреб Майки за воротник и потащил его к полкам с коричневыми бумажными пакетами в дальней части магазина.

Майки понадобилось секунд пятнадцать, чтобы начать реагировать. После чего он начал бороться: одна его жилистая рука ударила Хазарда по запястью, а другая сжалась в кулак. Хазард уже начал движение, но не ожидал, что Майки перейдет в наступление, поэтому удар пришелся по ребрам. Хазард застонал, ощутив, как из легких вырвался воздух.

Сделав еще два шага, Хазард развернулся и швырнул Грэймса в полку с порнухой. Журналы в бумажных обложках взлетели в воздух, а металлический каркас с грохотом развалился. Майки снова замахнулся, но в этот раз Хазард был готов. Вместо того, чтобы задеть Хазарда, удар ушел в молоко. Хазард воспользовался промахом и вмазал Майки по голове. Грэймс споткнулся, попытался ударить опять – более яростно, - и Хазард отвесил еще одну затрещину. Он знал, что удар должен был сильно задеть Майки, но тот все же не упал.

Следом произошло то, чего Хазард и ожидал: Майки полез за ножом. Хазард не был настолько глуп, чтобы ввязываться в поножовщину, особенно, когда сам ножа при себе не имел – шансы на то, что все закончится плохо, были крайне высоки. Но он рассчитывал, что Майки именно так себя и поведет – как отмороженный бывший сиделец, вооруженный хоть каким-нибудь оружием.

Как только рука Майки потянулась к карману, Хазард прижал его к стойке с порно журналами. Майки еще раз попытался отбиться, пнув противника в пах, но Хазард блокировал удар и треснул Майки головой о виниловую обшивку задней стены.

- Что это у тебя тут? – спросил Хазард, выворачивая руку Майки, чтобы видеть нож. Он сжал запястье и прокрутил руку, и здоровяк Майки Грэймс, превративший жизнь Хазарда в тридцать один оттенок ада, выпустил нож. – Это нападение второй степени. А может, и первой, зависит от того, как я подам эту историю. И поверь, Майки, когда хочу, я могу сочинять отличные истории. – Хазард сделал паузу. Он снова почувствовал опустошение, то ледяное, арктическое ощущение, преследовавшее с момента возвращения в Варедуа, будто целая вселенная пронеслась сквозь него, оставив его таким же пустым, как и раньше. Еще одним стремительным движением он снова ударил Майки головой о стену. – Кто я?

Майки Грэймс пробормотал что-то невнятное, его колени ослабли, и он начал заваливаться вперед.

Хазард снова ударил его об стену.

- Кто я?

На этот раз Майки промямлил имя.

- Громче.

- Хазард. Эмери Хазард. – Майки наконец поднял глаза, мутные от того, что он принимал, затуманенные болью, гневом и ударами по голове. Но, несмотря на эту муть, в его взгляде безошибочно угадывалась ненависть. Именно это выражение Хазард привык видеть в глазах Майки.

- Знаешь, как все будет? – спросил Хазард.

- У тебя ничего не выйдет, - угрюмо заявил Майки. – Ты не имеешь права. Я честно работаю. Я ничего не сделал. Я не…

- Молчи, тупой кусок говна. Молчи и слушай очень внимательно. Вот как все будет. Ты ответишь на мои вопросы. И тогда я позволю тебе вернуться к тому, чем ты там, черт возьми, занимаешься. Если попытаешься что-то утаить, если попытаешься соврать, я узнаю. В таком случае, я потащу тебя прямиком в участок. Твой зад даже не успеет коснуться стула, как тебя отправят в тюрягу.

- Ты не имеешь права. У тебя нет… - Майки заткнулся, когда Хазард своей лапищей схватил его за горло – протесты бывшего заключенного превратились в придушенный хрип.

- Вопрос первый: что ты сделал с Джеффом Лэнгхэмом?

Когда Хазард слегка ослабил хватку на горле метамфетаминового торчка, тот сказал:

- Что? С кем?

- Лэнгхэм. Джефф Лэнгхэм. Вспомни школу. Единственный ребенок, покончивший жизнь самоубийством. Единственный, кто умер за то время, пока мы учились в старших классах. – Хазард понимал, что его голос становится все громче, руки все крепче сжимали Майки, но не мог остановиться. – Что ты с ним сделал?

- Ничего. Богом клянусь, ничего. Это было самоубийство. Так говорили. Все говорили. Пацан сунул в рот ствол и вышиб себе мозги, вот так и говорили, и сейчас так говорят.

- Я спрошу еще раз, - сказал Хазард. Ему удалось понизить голос до нормального уровня, но костяшки пальцев на руке, которыми он сжимал запястье Майки, все еще были белыми. Он знал, что причиняет боль. Но ему было плевать. – Если снова ответишь «ничего», то поедем прокатимся.

Наркотически мутные глаза Майки расширились. Злость и презрение никуда не делись, но теперь Хазард увидел там и страх. Когда Майки заговорил, слова прозвучали яростным шепотом, и от них несло зловонием гниющих зубов.

- О, господи, господи, господи. Мы не хотели, чтобы такое случилось. Мы были просто… Были всего лишь мальчишками, понимаешь? Просто мальчишки, которые и ведут себя, как мальчишки. И я был под чем-то, вот и все, под кайфом, а другие пацаны тоже участвовали, они там были.

- Хьюго?

- У Хьюго Перри не хватило бы смелости поссать на муравья, но он участвовал, потому что хотел того же, что было у нас. У меня и твоего приятеля. Твоего нового напарника.