Часть 14 (2/2)

На лице Сомерса мелькнула редкая для него вспышка гнева, но спустя мгновение красивые черты его лица расслабились.

- Ты прав.

- И? Что дальше?

- А потом случился грандиозный провал.  Мне объявили благодарность. Крейвенс заговорила о переводе в детективы… Не знаю, помнишь ли ты Эда Рю, он в то время собирался выйти на пенсию. Я был популярным. Статьи в газетах и все такое. А потом я возвращался домой и становился парнем, которому надо прочистить унитаз, разобраться со счетами или позвонить отцу, чтобы занять еще денег. Я пошел вразнос.

- Ты начал пить.

- Да, но это началось гораздо позже. Измена случилась всего раз. Глупая ошибка. Я полностью виноват сам, не стану отпираться, но это не было романом, я к этому не стремился. А может, стремился. Кто знает.

- И?

- И она была молодой, светловолосой, и сказала, что навещает подругу. Я не знал, что подруга была сестрой Коры. Все взлетело на воздух. Кора взбесилась, что, в общем-то, справедливо. Она меня бросила. Остальное ты знаешь.

- Нет, не знаю.

- Я живу в пустой квартире, жена не хочет со мной говорить, и я не вижу свою дочь. Я даже не могу заставить Кору дать мне развод. Настолько она зла. Вот и все остальное. – Последние слова были горькими и прозвучали так, будто Сомерс выжал себя до капли.

- Ты облажался, - наконец сказал Хазард.

- Знаю. Я не хочу, чтобы ты… - Сомерс прервался, перевел дыхание, и сказал: - Слушай, я все понимаю, ладно? Просто подумал, что тебе тоже следует знать.

Хазард размял ладони. Он думал о Джоне-Генри, которого знал в старшей школе, и о том, который сидел рядом с ним сейчас. Он думал о…

…раздевалке, где пар оседал на загорелых, золотистых мускулах…

…о Билли и Томе Джерарде, и о кирпичном доме на площади Лафайетт. Хазард понимал, что можно промолчать, позволить моменту минуть и ничего не сказать. Но еще он понимал, что принял решение. Он приехал в Варедуа, чтобы узнать правду о Джеффе Лэнгхэме. И Хазард решил, что для этого – и для выполнения своей работы – ему надо работать с Сомерсом.

- Собственно, мне больше нечего рассказать о Билли, - сказал Хазард. – Я уже объяснил, что происходит.

- Уверен? Уверен в том, что он изменяет, я хотел сказать.

- Уверен. – Вот и все. Не было нужды рассказывать Сомерсу о ночных слежках, телеобъективах, фотографиях, телефонных записях, ухмылках на лицах так называемых друзей, растущем осознании того, что всем вокруг известно и намного дольше, чем ему.

- Почему? – Сомерс покраснел и прикусил губу. – Нет, прозвучало неправильно. Я хотел сказать, почему ты все еще с ним?

- Мы об этом не говорили.

Сомерс промолчал, но на лице его отразилось потрясение.

- Если я затрону эту тему, - сказал Хазард, - он уйдет. Все просто. Билли знает, что у него есть преимущество. Мы ссоримся по любому гребаному вопросу, кроме того, что на самом деле происходит с Томом. Я хочу сказать, боже, Билли уже должен был понять, что я все знаю. Но это не имеет значения. Он… - Хазард не знал, как закончить, поэтому просто махнул рукой.

- Э-э, возможно, я что-то упускаю, - сказал Сомерс, - и пардон за мой французский, но какая к лешему разница, уйдет он или нет? Пусть валит. Этот мудак… Он изменял тебе целый год. Ты умный. Ты коп. Ты сексуальный… Не смотри на меня так, это правда. У тебя длинные волосы, угрюмое лицо и надутые губы. Тройное комбо для влажных гейский снов, разве нет? Ты видел, как на тебя смотрел тот пацан вчера? Он чуть не запрыгнул на тебя прямо там, посреди допроса.

Хазард дернул плечом.

- Дело не только в этом. – И это было правдой, но он не хотел ничего объяснять. Не хотел рассказывать Сомерсу об Алеке ЛаТурно, просто ради удовольствия избившем Хазарда ремнем. Не хотел рассказывать Сомерсу, что Хазарду пришлось позволить Алеку ударить, чтобы он остался, потому что Алек был первым настоящим парнем…

…за исключением Джеффа…

…и потому, что это был первый раз, когда кто-то не пришел в ужас от того, кем был Эмери Хазард. А может, наоборот – часть Хазарда все еще терзалась вопросом, а вдруг те удары были вызваны тем, что на самом деле Алекс испытывал глубокое отвращение к Эмери Хазарду. И когда Хазард наконец ушел, оставив Алека ЛаТурно со сломанной челюсть, рядом оказался Билли. Буквально.  Он курил внизу на лестнице и выловил Хазарда, как рыбу из воды. С тех пор они были вместе. Как можно объяснить словами все это, все годы, все время, разделенное с ним?

- Хочешь, я его изобью для тебя? – спросил Сомерс.

Хазард захохотал, спустя секунду к нему присоединился и Сомерс. Ощущение было приятным, будто с плеч свалилась целая гора или подул прохладный ветерок. После того, как смех утих, настроение в машине изменилось. Все произошло мгновенно, незаметно и безмолвно: в воздухе проскочил электрический разряд, и у Хазарда дыбом встали волосы на руках, а сердце заколотилось. Сомерс покосился на него, и взгляд цвета морского прилива пронзил Хазарда до костей, затягивая в синюю глубину. Сомерс улыбнулся, и от улыбки повеяло жаром. Она была понимающей, намекающей, что можно просто подурачиться.

И Хазард, к своему удивлению, поймал себя на том, что улыбается в ответ, в глубине души задаваясь вопросом, что же такое между ними произошло.

Минут пятнадцать они ехали в тишине, и когда Сомерс снова заговорил, его голос прозвучал резко.

- Приехали, - сообщил он, сворачивая с шоссе на гравийную дорогу, которая должна была привести их на встречу с Волонтерами Озарка.