Часть 13 (1/2)
25 октября
Вторник
14:55
Выходя вслед за Сомерсом из участка, Хазард чувствовал странную опустошенность. Не физическое утомление, хотя денек выдался долгим и жарким. И не умственное истощение, хотя Хазард прошерстил весь список пропавших людей на предмет совпадений. Эмоции, понял он. Эмоциональная усталость. Слишком много взлетов и падений, слишком много американских горок с Сомерсом, слишком много тоски, боли и ярости принесло ему возвращение в Варедуа и осознание того, что прошлое похоронено в совсем неглубокой могиле.
День был такой же, как и любой другой – жаркий и душный, - а в «импале» по-прежнему пахло сосновым ароматизатором. Сомерс повез их через весь город к дому Апчёрча, и Хазард, зачесав волосы назад, – Билли любил чтобы они были настолько длинными, насколько позволяли правила, но иногда это чертовски раздражало, - снова мысленно пробежался по делу.
Совместными усилиями Хазард и Сомерс исключили каждое возможное совпадение в списке пропавших людей. Очень многие из них на самом деле таковыми не являлись, а немногие настоящие были либо слишком стары, либо слишком молоды, либо женщинами.
Таким образом у них остались только слова Леди Мабб о двух лысых мужиках, закативших бочку в трейлер. Это была единственная зацепка в деле, и следующим шагом предстояло выяснить, какую информацию смогут предоставить контакты Апчёрча среди Волонтеров Озарка.
Сомерс остановил «импалу» у кирпичного одноэтажного дома. Здание, судя по всему, было построено в пятидесятых – окна, покрытые по краям белой краской, походили на оригинальные. Собственно, все выглядело оригинальным, кроме краски. Видимо, Апчёрч решил освежить дом перед продажей, решил Хазард. Дом, под окнами которого, росла утилитарная полоса зеленой изгороди, и правда нуждался в том, чтобы его привели в порядок.
- Похоже, он успел добраться из Джефф-сити, - сказал Сомерс, выбравшись из машины и заметив старый «мустанг».
Автомобиль выглядел ухоженным – на неискушенный взгляд Хазарда – и грязным. Он практически ничего не знал о машинах, кроме того, что каждые несколько тысяч километров надо менять масло, а об этом обычно заботился Билли. Однако «мустанг», видимо, был дорогим, и настолько необычная машина заставляла Хазарда думать, что Апчёрч неравнодушен либо к машинам, либо к статусным символам. Учитывая состояние дома, первое предположение казалось более вероятным. Другая деталь, приведшая Хазарда к еще одному выводу об Апчёрче, заключалась в том, что если тот и любил автомобили, то не особенно заботился об их внешнем виде: синий блеск машины закрывала красная пыль.
- Ты должен следить за тем, что говоришь ему, - сказал Хазард, вспоминая первую и единственную встречу с Апчёрчем. – Только то, что ему следует знать. Ничего больше.
Сомерс остановился. Пот блестел на его лбу у корней светлых, слипшихся волос.
- Что?
- Он больше не полицейский.
- Полицейский до конца этой недели. И он переводится в полицию штата.
- Но он не будет работать в полицейском управлении Варедуа.
- И? – нахмурился Сомерс. – Что происходит?
- Слушай, я не думаю, что он прикроет твою спину. Знаю, вы были напарниками, и ты…
К удивлению Хазарда Сомерс расхохотался.
- А он ведь мне говорил, но я решил, что это вранье. Или преувеличение.
- Что говорил?
- О твоей заботе. – Глаза Сомерса сверкали весельем… И, как показалось Хазарду, удовольствием. – Обо мне. Что ты заботишься обо мне.
- Я забочусь о нашем расследовании и считаю, что посторонний не…
- Чушь. Он рассказал, что начал на меня наезжать, а ты пообещал открутить ему башку, если он скажет еще что-нибудь подобное. Сказал же, да? Ты заступился за меня.
- Я за тебя не заступался. Просто дал понять, что мы напарники…
- Ты заступился за меня, - засиял Сомерс. – Слушай, я это очень ценю, правда. И ты знаешь, что я сделаю для тебя то же самое.
- Мне все равно.
- Нет, не все равно. Иначе ты бы не стал…
- Ты не слушаешь, что я пытаюсь тебе объяснить: человеку, за глаза поливающему тебя дерьмом, особенно в присутствии незнакомых людей, доверять не стоит. Так что держи рот на замке, когда мы будем с ним разговаривать.
Тон Хазарда стер все веселье с лица Сомерса, и тот медленно кивнул.
- Да, конечно.
Но Хазард не стал ждать дальше, он подошел к дому и постучал. Через несколько секунд дверь распахнулась, и перед ним возникла пожилая женщина – лет шестидесяти, предположил Хазард, - с седыми волосами, распущенными по спине и огромными очками, съехавшими на кончик носа. Она смутилась, увидев Хазарда, но улыбнулась, заметив Сомерса.
- Джон-Генри, - ликующе воскликнула она. – Ренард не говорил, что ты зайдешь. Я бы приготовила ореховые батончики, которые тебе нравятся. Ты очень непослушный, ничего мне не рассказываешь, даже не пискнул, что планируешь вечеринку.
- Какая еще вечеринка? –переспросил Сомерс с нахальной улыбкой кота, наевшегося сливок. – Ничего я не говорил ни про какую вечеринку.
- Ах, ты ж, - старушка улыбнулась в ответ. – А теперь, не будь грубияном, входи и представь меня своему новому напарнику.
Они вошли в кондиционированную прохладу прихожей, и Хазард снова взглянул на женщину: морщины вокруг глаз, рта и на лбу, дряблая кожа рук.
- Вы мать Апчёрча?
Стоило словам сорваться с языка, Хазард понял, что снова это сделал – опять сморозил глупость. Сомерс покраснел и открыл было рот, чтобы попытаться оправдаться, но старушка начала смеяться. Позвучало добродушно, и она подчеркнула смех, наклонившись, чтобы ухватиться за руку Хазарда – ему потребовалось усилие воли, чтобы не отшатнуться от прикосновения.
- Нет, нет, нет, - сквозь смех произнесла она. – Мы Ренардом женаты. Я его жена.
Должно быть на лице Хазарда отразилось недоверие, потому что женщина еще сильнее расхохоталась.
- Ты должна извинить его, Элдора. Я не…
Губы Элдоры дрогнули от смеха, и она перебила его:
- У тебя не было времени предупредить его, что Ренард женат на старухе.
- Нет, я не это хотел… - Сомерс беспомощно взмахнул руками.
- Джон-Генри, я же просто шучу. – И продолжила, обращаясь к Хазарду: - Такое случается все время. Сейчас уже чаще, чем раньше… Боюсь, я себя запустила, а ведь женщины стареют раньше мужчин. Большинство, во всяком случае. Лет десять меня это ужасно беспокоило. А теперь совсем не трогает.
- Простите, - сказал Хазард. – Я не хотел быть грубым.
- Конечно же, не хотел, - согласилась Элдора, будто это был факт. – Давайте-ка посмотрим, что найдется у меня на кухне. Джон-Генри, ты что-то совсем исхудал. – Она ущипнула его за бок. - Полагаю, это из-за…
- Я в порядке, Элдора.
- Нет, не в порядке, - пренебрежительно фыркнув, возразила она и повела их на кухню. – Мужчине нужна женщина, которая будет о нем заботиться. Так ведь, детектив?
- Я бы не возражал, если бы обо мне заботилась женщина, - ответил Хазард, - но мой бойфренд был бы недоволен.
Элдора развернулась в дерном проеме кухни и, положив руки на пояс, осмотрела Хазарда с ног до головы. Помимо воли, несмотря на все годы, прошедшие с тех пор, как он вышел из шкафа, он все равно ощутил в животе ту же нервную щекотку – это же Варедуа, в конце концов, и слово «бойфренд» тут могло вызвать адский огонь и серу с небес. Но Элдора лишь улыбнулась.
- Ну, полагаю, я выставила себя полной дурой. Прошу меня извинить, детектив. А теперь проходите и угощайтесь печеньем.
Обменявшись растерянными взглядами с Сомерсом, Хазард последовал за Элдорой на кухню, где она усадила его за большой стол. Кухня соответствовала остальной части дома: обои с цветочками в зеленых и розовых тонах, дерево светлых оттенков, вьющиеся ветки пластикового плюща, декоративные кристаллы, разбрасывающие радужные тени по стенам.
Элдора выложила печенье на тарелку – из настоящей керамической банки для печенья – и поставила на стол.
- Молока?
- Вообще-то, Элдора, - сказал Сомерс, - мы ненадолго заглянули, чтобы поговорить с Ренардом о расследовании.
- Вы можете говорить и есть печенье. Я налью вам молока.
- Я не… - заикнулся Сомерс.
Но Элдора успела первой.
- Раз уж эта… - Ее интонация изменилась, Хазард попытался уловить, как именно, но не преуспел. - …эта твоя жена позволяет тебе морить себя голодом, то остальным придется восполнить этот пробел.
- Она не морит меня голодом. Я взрослый человек. И сам могу о себе позаботиться.
- Детектив, - обратилась она к Хазарду. – Скажите ему.
- Э-э, - Хазард посмотрел на каждого из них по очереди.
- Ваш бойфренд, - подсказала Элдора, - как его зовут?
- Билли, - ответил Сомерс, опередив Хазарда.
- Билли для вас готовит? Стирает? Убирает дом?
- Элдора, - воскликнул Сомерс, снова заливаясь краской. – Это ужасный сексизм. Просто потому…
- Дай детективу ответить, - сказала Элдора.
Когда Сомерс перевел взгляд на Хазарда, тот не знал куда деть глаза. Он взял с тарелки печенье, откусил кусочек – шоколадная крошка, мягкая и вкусная – и пробормотал:
- Хотелось бы.
- Что? – переспросил Сомерс.
- Я сказал, хотелось бы. Билли никогда… Я имею в виду, это не его конек. Он занят. У него полно дел… Слушайте, о чем мы вообще говорим?
Элдора Апчёрч, как догадался Хазард, была слишком вежлива, чтобы сказать «как я и говорила», но ее взгляд на Сомерса нес именно такое послание.
- Да ты издеваешься, - пробурчал Сомерс, не понятно к кому обращаясь – к Хазарду или Элдоре.
- Схожу за Ренардом, - сказала Элдора.
- Мда-а уж, - протянул Сомерс, блуждая взглядом по кухне, - ничего хуже в этом доме со мной не случалось. Никогда. – Он покосился на Хазарда. – Ты… Ты говорил серьезно?
- О Билли?
Сомерс кивнул.
- Он ничего не делал?
- Слушай, я не… Не важно. Что тут происходит?
- Ты про Ренарда и Элдору?
- Она выглядит на двадцать лет его старше.
- Нет. Она старше, но не на много. – Хазард обдумал информацию, и, судя по всему, ход его мыслей отразился на лице, потому что Сомерс спросил: - Что?
- Ничего.
- Ну же.
- Да ничего.
- Он любит ее. Она любит его.