Часть 11 (1/2)
25 октября
Вторник
11:23
Хазард думал о том, что особенностью Джона-Генри Сомерсета является то, что он чертовски сбивал с толку. Сомерс ехал по Смитфилду, не отрывая взгляд от лобового стекла и выискивая нужных людей, наконец-то отвлекшись от Хазарда. Казалось, с плеч свалилась тяжесть, когда Сомерс перестал обращать на него внимание. Что-то было в том, как Сомерс смотрел на него, что-то в его глазах. В прошлом году Хазард ездил в Канкун, это был подарок к дню рождения Билли, и он никогда раньше не видел такой воды, разве что в фильмах. У Сомерса были такие же глаза, голубые, в которые хотелось нырнуть, голубые, как в кино. Канкун, да, это было весело. Солнце, дробящееся на белом песке, ощущение кожи Билли на своей, повсеместная жара, особенно внутри, будто кто-то выкрутил его термостат на двадцать градусов. Канкун с Билли. Билли, который был парнем Хазарда. Так какого черта, спрашивал себя Хазард, я вспоминаю жару, Канкун, солнце и голубую воду, когда на меня смотрит Джон-Генри Сомерсет?
Больше всего смущал тот факт, что Хазард не мог заставить себя ненавидеть Сомерса… Так, как следовало бы. После…
…раздевалки…
…всего случившегося в старшей школе, Хазард понимал, что должен ненавидеть Сомерса. Проклятье, после того, как Сомерс заговорил с ним о Джеффе Лэнгхэме, Хазард знал, что должен ненавидеть. И, в некотором смысле, Хазард ненавидел.
Но ненависть усложнялась и запутывалась, потому что Джон-Генри Сомерсет чертовски сбивал с толку. Да, он был сексуальным, но куда больше… Милым. Он почти отчаянно стремился сделать Хазарда счастливым, за исключением тех моментов, когда пытался его взбесить. А потом, совершенно неожиданно, вытворял что-нибудь вроде избиения Реджи Мосби, и все упорное стремление Хазарда к ненависти взлетало на воздух, словно порох от крохотной искры. Какого черта, хотелось бы знать, возвращение домой дается ему так тяжело?
В этот момент Сомерс прижал «импалу» к тротуару и выключил двигатель. Они сидели напротив «Борделло», того старого строения в викторианском стиле, которое в детстве привлекало Хазарда своей непристойностью. Он снова вспомнил, женщину, предложившую минет за двадцать центов, и вспомнил, как предложение ужаснуло его – страх от того, что женщина была незнакомой, и страх от того, что это была именно женщина, и он не понимал, что именно казалось более отталкивающим.
- Ты когда-нибудь сюда пробирался? – спросил Сомерс, кивнув на дом. – Дети называли его…
- Борделло.
- То есть, ты тут бывал, - широко улыбнулся Сомерс. – Тебя застукали?
Хазарду потребовалось полминуты, чтобы вспомнить, что разговаривать с Сомерсом о чем-то, кроме работы, плохая идея. Он пожал плечами и сказал:
- У тебя есть здесь контакты?
- Может быть. Знаешь, а я туда пробирался. Один раз. Ты помнишь Патрика Фоули?
Хазард не ответил.
Сомерс продолжал говорить, явно не обеспокоенный молчанием.
- Ну так вот, его старший брат, Конор, он был на несколько лет нас старше и постоянно хвастался девушками, с которыми переспал. Ну, ты знаешь всю эту болтовню старшеклассников, наверняка никогда ничего не делавших, а только дрочивших под одеялом? В общем, он нас убедил, что мы можем сюда прийти и снять девчонку за пять баксов.
Двадцать центов, подумал Хазард.
- Короче, мы с Патриком приперлись однажды вечером. Было часов девять, но казалось, что уже полночь, как будто середина ночи, и мы подошли к двери и постучали. Раздался звук, как будто кто-то бежал, прямо на нас, и мы рванули оттуда к черту. Патрик завизжал, хотя, глядя на него сейчас, ни за что не поверишь. Когда мы оказались на другой стороне улицы, услышали смех. Я оглянулся.
- Конор? – невольно сказал Хазард.
- И его приятели. Они чуть не обоссались со смеху. Тыкали в нас пальцами, называли «кисками», ну сам знаешь. Все то же старое дерьмо. Но лучше всего то, что из вон того окна вылетела здоровенная сова, - Сомерс указал на верхний этаж Борделло, - и чуть не приземлилась Конору на голову. Он с дружками кинулся бежать, будто за ними черти гнались. Когда мы их догнали, оказалось, что Конор действительно обмочился. Он испугался до ужаса. Это пошло ублюдку на пользу.
К своему удивлению Хазард расхохотался. Потом разозлившись на себя и Сомерса – у Хазарда появилось смутное ощущение, что Сомерс каким-то образом вынудил его смеяться, - он сказал:
- Ладно. Мы будем работать или байки травить?
- И то, и другое, - ответил Сомерс с той же улыбкой, с тем же самым спокойствием. – Пойдем
Пока они ездили по округе, на улице стало еще жарче, но здесь хотя бы воздух был посвежее. В этой части Смитфилда вместо вони горелого мяса из трейлера слышался только запах нагретого асфальта и запыленной сорной травы. Дальше по улице раздавались возбужденные голоса, и Хазард увидел группу молодых людей, сгрудившихся вокруг женщин – юные дамы, даже с такого расстояния, имели явное преимущество, - а еще дальше по кварталу под кленовым деревом на раскладном стуле сидела пожилая женщина. Поздним утром единственными признаками насилия и нищеты в Смитфилде оставались обваливающиеся здания, блеск битого стекла и заросшие, заброшенные участки.
- Почему Борделло? – спросил Хазард, когда они переходили дорогу?
- Дом Леди.
- Что?
Сомерс махнул в сторону огромной соломенной шляпы со свисающими с двух сторон лентами, которые должны были завязываться под подбородком. В данный момент ленты были обмотаны вокруг фонаря на крыльце, и соломенная шляпа мягко шевелилась на ветру.
- Хочешь сказать, что кто-то это носит?
- О господи, да. Обычно Леди можно заметить за милю.
- Кто эта леди?
Сомерс толкнул входную дверь Борделло, и на краткий миг Хазард снова стал маленьким мальчиком, худым, слабым, уязвимым. В это мгновение на него нахлынул страх, черный и ледяной, и потребовалось усилие, чтобы вспомнить, что прошлое ушло, и что он взрослый мужчина, а это всего лишь старый дом.
- Идешь? – обеспокоенно спросил Сомерс.
Хазард что-то прорычал – даже сам не понял, что, - и протиснулся мимо Сомерса.
- Осторожней, - вслед ему сказал Сомерс. – Часть пола прогнила насквозь.
Но Хазард его почти не слышал. Поблекшее великолепие Борделло, представлявшееся Хазарду в детстве, не исчезло, хотя было основательно попорчено временем и бомжами. На деревянных и оштукатуренных стенах, где когда-то висели латунные светильники, зияли рваные дыры, а половые доски были исцарапаны и выщерблены. Сорванные с петель двери либо валялись на полу, либо пропали. Обугленные круги обозначали места, где разводился огонь, причем кое-где по несколько раз. Но под всем этим, невзирая на стойкие запахи пыли, старого дерева и сухой гнили, таилась оригинальная красота.
Это всего лишь дом, твердил себе Хазард. Просто старый дом, как множество других. Но сердце пустилось вскачь, и Хазард вспомнил то ощущение, когда он переходил улицу, пока Холлас Уокер наблюдал за ним из безопасного места, когда приблизился к Борделло, и абсурдный ужас при виде женщины, показавшейся невероятно старой, очень грязной и измотанной жизнью. Черт возьми, снова сказал себе Хазард, это всего лишь проклятый дом, но пульс это не замедлило, ничуть не успокоило.
- Леди, - позвал Сомерс. – Э-эй, Леди-и.
Ему ответило только эхо, донесшееся из пустых комнат.
- Плохое место, чтобы заходить сюда без прикрытия, - сказал Хазард, остановившись посреди холла. – Много открытых дверей. Много мест, откуда могут выскочить люди. Каждый чертов сантиметр может быть небезопасен.
- Мы же не в крепость к мафии вломились, - возразил Сомерс с ленивой, вальяжной улыбкой. – А пришли в старый бордель. Боже, у тебя слишком взвинченный вид. С тобой все нормально?
Хазард не стал отвечать. Он прошел вглубь Борделло, в пыльный, неосвещенный холл, минуя зияющие в стенах дыры и завитки свисающих проводов. Достав свой тридцать восьмой калибр, Хазард принялся осматривать комнаты, мимо которых проходил. Грязные матрасы, пирамида поломанных стульев, потускневший латунный гонг, показавший его дрожащее отражение, и так далее, мимо отслаивающихся обоев с сиреневым рисунком – толстых, старых, похожих на ткань, которую не производили уже лет сто, и наполнявших воздух гниющей затхлостью, - пока Хазард не добрался до разбитой плитки кухни и не увидел прямоугольник солнечного света и свежего воздуха. Он боролся с желанием сбежать.
- Никого, - сказал он, запихивая пистолет в наплечную кобуру.
- Возможно, она наверху. – Сомерс пристально посмотрел на Хазарда и добавил: - Останься здесь, ладно? Последи тут, а я пока поднимусь и поищу ее.
Хазард обдумал предложение.
- Ты думаешь, что я боюсь.
- Я не это имел…
- Да к черту.
Хазард протиснулся мимо Сомерса и начал подниматься по лестнице. Ступени не скрипели под его весом, но прогибались – резиновым, тянущимся движением, будто дерево собиралось рассыпаться. Господи, подумал Хазард. Просто старый добрый боже, это же смешно. Он проверил второй этаж точно так же, с оружием в руке, держа палец на предохранителе. Прошел комнату с камином, в котором лежала одинокая эмалированная кочерга и что-то, похожее на обгоревшие останки свадебного платья, а затем комнату, где кружилось жужжащее облако мух, накрывая что-то на полу – размером с кошку, отметил мозг Хазарда, очень тощую, - и от запаха разложения защипало в носу, и дальше, пока он не дошел до закрытой двери в конце коридора второго этажа.
Он бросил взгляд на Сомерса, который выглядел смущенным действиями Хазарда и пытался скрыть это смущение. Да и пошел он. Хазард кивнул ему, подняв пистолет.
Вздохнув, Сомерс достал свой полуавтомат из кобуры на спине. Кивнул, но выглядел недовольным.
Хазард проигнорировал его недовольство, открыл дверь и скользнул в комнату, держа пистолет опущенным, но рука была готова вскинуться в любой момент. Однако, сделав два шага внутрь, Хазард остановился. Старая женщина стояла у окна, обнаженная до пояса, ее темная кожа блестела в потоке солнечного света. Она облокотилась на подоконник, складки кожи на талии свешивались над юбкой, груди свисали, почти касаясь стекла. Бросив через плечо прохладный, небрежный взгляд на Хазарда, женщина снова отвернулась к окну.
- Доброго утра, Леди, - поздоровался Сомерс, уже убрав оружие в кобуру. – Вы готовы к приему гостей, или хотите, чтобы я подождал снаружи?
- Кто это, - спросила она теплым, скрипучим, тягучим голосом, - такой высокий, темненький и красивый?
- Мой новый напарник. Леди Мабб, детектив Хазард. Хазард, познакомься с Леди Мабб.
Леди Мабб бросила на Хазарда еще один взгляд, и тот понял, что женщина старше, чем ему показалось – шестьдесят, может, семьдесят. Короткие кудрявые волосы почти полностью поседели, а старческие пятна усеяли лицо. Она улыбнулась, слегка тряхнула задом и повернулась, не испытывая ни малейшего смущения или неловкости.
- Леди имеет право на личную жизнь, Джон-Генри.
- Я не хотел так врываться к вам, Леди. Но вы же знаете это место – за закрытыми дверями может происходить что угодно.
Поиграв бровями, Леди Мабб хохотнула и сказала:
- Ты скверный мальчишка. Очень скверный, раз отпускаешь такие гадкие, порочные замечания.
- Ничего не могу с собой поделать, - ответил Сомерс с улыбкой, той сногсшибательной улыбкой, способной сразить наповал целый зал дебютанток. – Просто вы слишком красивы.
- О господи боже, - сказал Хазард, запихивая пистолет в кобуру. – Она и есть твой источник?
- Это леди Мабб, королева Смитфилда.
- Разве ей не стоит тогда зваться Королева Мабб?
Сомерс поморщился, но ответить не успел, потому что его перебила Леди Мабб.
- Знаешь, что означает «королева»? В прежние времена так называли шлюх. Я все об этом знаю. Ты так не думаешь, никто не думает, но я знаю, что значат слова. Люди говорят такие вещи, чтобы задеть вас. Говорят, чтобы указать женщине ее место, вот такими словами.
- Он не знал, - сказал Сомерс, положив руку Хазарду на грудь сдерживающим – или защитным – жестом. Хазард вспомнил свою угрозу, что сделает с Сомерсом, если тот еще хоть раз прикоснется, и отогнал эту мысль. – Хазард новенький, он…
- Он не новенький. Он такой же старый, как и все. Это же сын Фрэнка и Айлин, верно?
Сомерс взглянул на Хазарда.
Хазард оттолкнул его руку.
- Вы знали моих родителей?
- Я знала твоих родителей, - ответила Леди Мабб, возмущенно выпрямившись, отчего ее грудь колыхнулась, как маятник. – И знаю, что они не воспитывали головореза, выламывающего двери, топочущего сапогами и размахивающего пистолетом, чтобы ворваться в покои леди. Или, - добавила она, задумавшись на мгновение, - того, кто называет «королевой» порядочных женщин, словно делает только «сливочную кукурузу»<span class="footnote" id="fn_41459303_0"></span>, а сам ни разу не раздвигал ноги перед первым попавшимся красавчиком.
В это раз Сомерс застонал по-настоящему.
- А теперь, - сказала Леди Мабб, сложив руки, как девочка, собирающаяся прочесть стихотворение, – вы, мальчики, начищаете ботинки и одергиваете пиджаки. Сперва, вы преклоните колени – Джон-Генри, тебе следовало бы знать, – а потом, выслушав вашу просьбу, быть может, я буду достаточно любезна, чтобы снизойти до вас. Королевская аудиенция – благо, которого удостаиваются немногие. - Она ткнула в них пальцем, продолжая растягивать слова. – Вам, мальчики, предстоит много расшаркиваться и заискивать, прежде чем старая кошка обратит благосклонный королевский взор на вас.
- Обратит королевский взор? – прорычал Хазард, свирепо глядя на Сомерса. – Это что еще за херня?
- Просто подыграй, - ответил Сомерс.
- Хочешь, что бы я встал на колени перед этой… Этой…
- Хазард, послушай, она просто тебя дразнит. Если мы подыграем…
- Нет, - сказал Хазард. – Это ты меня послушай. – Он пересек комнату, схватил блузку из искусственного черного шелка и швырнул старухе. – С меня хватит этих игр. Никаких коленей. Никаких заискиваний. Никаких королевских взоров, что бы это, нахрен, ни значило. Оденьтесь и закройте окно. Нет, помолчите. Закройте рот. Мы едем в участок, где вы ответите на некоторые вопросы.
- Хазард, - прикрикнул Сомерс.
- Что ты сказал? – на октаву повысившимся голосом переспросила Леди Мабб, впившись в свои ладони ногтями. Очень длинными ногтями, заметил Хазард. Очень острыми на вид ногтями. – Ты вошел в мои покои, сын Фрэнка и Айлин, назвал меня «королевой», прямо в лицо назвал, без оглядки, без уважения, ничего, кроме пистолета, не делает тебя мужчиной, а ты прикасаешься к королевской мантии, будто срываешь трусики с вешалки в супермаркете, и...
- Одну секундочку, Леди, - попросил Сомерс. – Хазард, могу я с тобой поговорить? В коридоре?
- Что это за идиотские шутки? – сказал Хазард, переводя взгляд с Леди Мабб на Сомерса. – Для тебя это в порядке вещей? Что она разговаривает с тобой, как с…
- Как с тем, кем ты и являешься, - взвизгнула Леди Мабб. – Ты всего лишь голодный пес, готовый наброситься…
- Хватит, - велел Сомерс, добавив в голос твердости. – Хазард, выйдем в коридор? Сейчас же.
Покачав головой, Хазард вышел за напарником из комнаты. Как только Сомерс закрыл за ними дверь, Леди Мабб разразилась тирадой – даже через деревянную дверь это звучало, как рассуждение обо всех несправедливостях, когда либо совершенных против ее добродетели.
- Ты, должно быть, издеваешься, - сказал Хазард. – И это твой план? Поговорить с какой-то безумной старухой, считающей себя…
- Не говори так.
-…королевой Смитфилда.
Сомерс вздохнул.
- Я же просил не…
- Ой, да заткнись ты, Сомерс. «Королева» не означает «шлюха», боже, даже не знаю, со времен Шекспира. Она где-то вычитала это и зациклилась, но сейчас это слово ничего такого не означает. Господи, она назвала тебя по имени. А мы такие же психи, как и она, раз играем в ее игры, когда должны искать того, кому действительно что-то известно. Не… Не…
У Хазард закончились слова, но ему еще много чего хотелось сказать – он чувствовал, как внутри все кипит.
Сомерс, в свою очередь, выглядел так, будто изо всех сил старался что-то придумать. Возможно, подумал Хазард, как убрать его с дороги.
- Слушай, когда мы сюда ехали, мне позвонили. Из участка. Может, ты остановишься на минутку, остынешь и перезвонишь им? Узнаем, что от нас хотели.
- Не надо меня опекать.
- Я тебя не опекаю, - возразил Сомерс, снова сверкнув улыбкой. – Но вы с Леди Мабб не особо поладили. Знаю, ты думаешь, что я не очень хорошо справляюсь с работой, но сейчас тебе придется мне довериться – Леди Мабб знает обо всем, что происходит в Смитфилде.
Последовало неловкое молчание, и Хазард сказал:
- Я никогда не говорил, что ты не…
- Знаю, чувак. Все нормально. У тебя на лице все написано. Просто… Все по-другому, да? Это маленький город. Нам приходится жить с этими людьми, тесно общаться, понимаешь? Город не настолько велик, чтобы изображать анонимного жесткого копа, верно?
- То есть мы не жесткие?
- О, да из нас гвозди можно делать. Просто сейчас надо побыть хорошими мальчиками. – И снова она, улыбка на сто тысяч долларов.
- Просто нелепо, - снова завелся Хазард, но уже вполсилы. Сомерс высказал верное замечание, хотя Хазарду и не хотелось этого признавать. – Слушай, я могу пойти туда и выяснить то, что нам нужно…
- Господи боже, нет, - Сомерс вздохнул. – Я хотел сказать, нет, дай мне с этим разобраться? Ладно?
Хазард сумел кивнуть.
- Перезвонишь в участок и узнаешь, что там?
- Не надо придумывать всякую ерунду…
- Да ладно, чувак. Кто-то звонил.
- Ладно, - отрезал Хазард.
Сомерс ухмыльнулся, кивнул в сторону лестницы и, дождавшись, когда Хазард отойдет на несколько шагов, проскользнул обратно в «покои» Леди Мабб.