Часть 28 (1/2)
23 ноября
Пятница
11:12
Метель продолжала бушевать. Но Хазард радовался холоду. Ему было жарко, он раскраснелся. На лбу выступил пот, и когда обдувал ветер, он ощущал вонь несвежей одежды и, что раздражало сильнее всего, запах кожи Сомерса. Хазард утром чуть не до костей стер лицо в ванной, пытаясь избавиться от запаха, но все равно чувствовал. Холод помог и с этим, затрудняя мыслительный процесс. Помог Хазарду хоть на несколько мгновений забыть выражение обиды на лице Сомерса.
Будто подслушав мысли Хазарда Сомерс повернулся к напарнику. Над шарфом были видны только глаза. Потратив время на одевание в плотную зимнюю одежду, хранившуюся в гардеробах Виндзора, теперь они бродили по заснеженной территории, хотя «бродить» не совсем верное слово. «Бороздить» подошло бы лучше. Или даже «рыть». Сугроб доходил Хазарду до середины бедра, и похожая на рыхлый песок масса смещалась при каждом шаге. Хазард дернулся, размахивая руками и пытаясь удержать равновесие. Раненая рука пульсировала, как и все еще заживающая рана в плече, как и порезы и синяки по всему телу. Пара секунд, и Хазард взял себя в руки. В этот момент Сомерс оглянулся, и показалось, что он собирается предложить помощь. Но все же не сказал ни слова и продолжил путь к конюшне.
Во всяком случае, Хазард предполагал, что именно туда они и направлялись. После своего идиотского выступления в доме – почему, хотелось бы знать, он так упорно отвергал теорию Сомерса? И почему вел себя так жестоко? – Хазард не мог себя заставить заговорить с Сомерсом. Поэтому просто молча брел за напарником в белом безумии бури.
Очередной порыв ветра швырнул в глаза снежные кристаллики, ужалившие нежную кожу, и Хазард сморгнул слезы. Поднятая ветром белая пелена взметнулась перед ним, и на мгновение Сомерс исчез из виду. Хазард неуклюже дернулся вперед. Если он потеряет Сомерса в этом хаосе, то никогда не сможет вернуться обратно в Виндзор. Останется вечно бродить тут, пока холод не вытянет из него всю жизнь. Но ветер изменил направление, пригладив снежную пыль и явив встревоженный, вопросительный взгляд Сомерса. Когда напарник увидел Хазарда, на его лице мелькнуло что-то похожее на волнение. Но он почти сразу отвернулся навстречу ветру.
Прошлая ночь. Хазарду чуть не застонал. Ему хотелось схватить Сомерс за плечи, хотелось…
…поцеловать его…
…заглянуть в глаза и попросить прощения, признать, что он все испоганил. Прошлая ночь была идеальной. Не в той части, когда Хазарда чуть не забили до смерти. А в той, когда Сомерс находился с ним в постели, когда водил пальцами по его волосам, когда говорил тихим голосом, отдававшимся в груди, и касался Хазарда. Она была волшебной, та легкость, с которой Хазард мог говорить все, что хотелось сказать. И все из-за чертовых наркотиков.
В этом и состояла проблема, в наркотиках. Потому что сейчас, при свете дня – или в том, что из-за кошмарной бури, казалось дневным светом – Хазард видел свою ошибку, видел, как прошлое возвращается к нему, обнажая свои красные зубы. Не просто то прошлое, которое он делил с Сомерсом. Не просто пытки, которым Хазарда подвергал Майки Грэймс и за которыми наблюдал Сомерс. Это… Все сразу. И Алек ЛаТурно, избивавший Хазарда, когда ему хотелось поднять себе настроение, и тот факт, что Хазард не уходил до самого последнего момента, когда уже нечего было терять. И последний бывший Хазарда, Билли Ролкер, изменявший годами и остатки их общего времени проведший, манипулируя, унижая и затевая ссоры. Хазард учился медленно, но не настолько. И урок был очевиден: люди ненавидели то, что скрывалось в душе Эмери Хазарда. А прошлой ночью Сомерс увидел эту его сторону. И лишь вопрос времени, когда Сомерс тоже осознает, что Хазард… Ну, Хазард и сам не знал, кем он был. Но точно знал, что когда Сомерс поймет, все изменится. Все снова станет хуже.
А как же Нико? Голос, задавший вопрос, был тихим, но настойчивым, и Хазарду с большим трудом удалось от него отмахнуться. Нико мил и умен. Нико красив. К тому же очень, очень молод и все еще мечтал о том, что сбудется мечта мальчика-гея о копе-грубияне, ставшем героем города. Однажды это пройдет. Роза распустится, и Нико тоже осознает правду о Хазарде. И тогда все они вернуться в исходную точку. Но это хотя бы будет Нико, а не Сомерс. Хазард не знал, сможет ли вынести перемены, связанные с Сомерсом.
А значит, лучше возвести стены еще выше. Это может сработать. Вполне вероятно, у них даже получится стать в некотором смысле друзьями. Но открытости, прозрачности он больше никогда не допустит. Не стоит терять то, что между ним и Сомерсом уже есть.
Порыв ветра швырнул снег наперерез Хазарду, а когда снег рассеялся на его месте появилась красная крыша конюшни. Очередной порыв метели скрыл здание, но это уже не имело значения – Хазард увидел цель. Через пару минут он подошел вплотную к конюшне и обнаружил Сомерса, ожидающего у двери, ведущей в конюшенный офис.
- Открыта, - сообщил Сомерс, толкнув дверь ногой.
В дверном проеме полоса снега отмечала границы проникновения ветра. В помещении было темно, время близилось к полудню, но из-за плотных облаков и густого снега тени становились гуще, как будто наступил вечер. Исчезли тепло и свет, царившие в конюшне вчера. Радио молчало, и без громкого пения единственным шумом оставался вой ветра, рвущего ставни и колотящегося в стены.
- Сбежал, - сказал Хазард.
- Наверное, еще вчера.
Хазард и Сомерс быстро прошлись по конюшне, но не нашли ничего, чего не увидели накануне. Когда они вышли из маленькой комнатенки над офисом и спустились на первый этаж, Хазард остановился. Его взгляд метнулся к Сомерсу и отскочил, остановившись на снегу за грязным окном.
- Во всяком случае, вчера он еще был здесь, - сказал Хазард. – До самого утра. Если Мерил , конечно, говорит правду.
- Верно. И если именно он оставил следы в доме, мы можем сделать вывод, что он все еще передвигался по Виндзору.
- Зачем он сунулся в Виндзор?