Часть 19 (1/2)

22 ноября

Четверг

15:20

Буря усилилась. В лицо ударила жгучая мешанина мелкого ледяного крошева и снега, и, открыв рот, Хазард ощутил на языке вкус, будто в облаках скопилось слишком много минералов, отчего они стали плотными и плоскими. На расстоянии пары метров видимость резко падала, затягиваясь белой пеленой, и Хазард шел за Сомерсом по пятам, все еще чувствуя излучаемый им гнев.

Метель выла и бушевала, точно, как мысли Хазарда. Как бы ни старался он сосредоточиться на текущем деле, расследовании, ставшим, как теперь уже понятно, вопросом жизни и смерти для них самих и всех обитателей Виндзора, думать Хазард мог только о Сомерсе.

Мысли эти были совершенно бессвязны – они метались туда-сюда, ускользая при любой попытке Хазарда их упорядочить. Часть крутилась вокруг стрельбы и окровавленного уха Сомерса. Злость тоже вертелась поблизости. Она разбивала пузырь рационального мышления, становясь плотной, огромной и сияющей, как море. Кто-то причинил боль Сомерсу, кто-то мог даже убить Сомерса, всего лишь вероятность… Хазард понял, что снова рычит, и сжал кулаки.

А другая часть мыслей, подумал Хазард, отплевываясь от таявшего на губах снега, связана с тем, как сильно, с каким невероятным удовольствием он прибыл бы Сомерса собственноручно. Что, черт возьми, нашло на этого человека? Что заставило отреагировать именно так? Хазард сделал невинный комплимент – да, с намерением выведать мнение напарника о Мерил, -  а Сомерс тут же слетел с катушек. Это можно было назвать одним словом: спятил. И в редкой вспышке психологического прозрения Хазард понял, что Сомерсу стало больно. Он был сильно задет, и осознание этого ошеломило Хазарда. Почему?

Очередной шквал ледяных крупинок заставил Хазарда проморгаться и, когда зрение снова вернулось, прямо перед ними возвышался Виндзор. Сомерс вывел их прямиком ко входу, и они проскользнули внутрь. Хазард достал из кармана ключи и запер дверь.

Прочитав на лице Сомерса вопрос, Хазард пожал плечами.

- Если кто-то остался снаружи, пусть стучит. Или звонит в звонок. Но мне бы хотелось узнать, кто еще был на улице, кроме нас.

- Если только нет другого способа выбраться из дома.

- По одной проблеме за раз, - ответил Хазард, пожав плечами.

На кухне они обнаружили Лезу и Бенни. Леза переоделась в штаны для йоги и черный спортивный топ без бретелек, едва прикрывающий бюстгальтер. На босых ногах выделялись лаймово-зеленые ногти. Бенни же по-прежнему щеголял в хлопковой пижаме и тапочках, и его живот выпирал еще сильнее, когда он, сгорбившись, сидел на стуле. Леза снимала пленку с пластикового контейнера с лазаньей, а Бенни, что-то говоря, наклонился к ней.

Хазард снова мысленно перебрал материалы текущего дела. Бенни представлялся интересным подозреваемым: мотив, возможность, средства и, судя по рассказу Сомерса, преотвратная личность. Леза, как потенциальная сообщница, тоже казалась подходящей кандидатурой. Женщина уже несколько раз проявила свою хитрость, и довольно важный факт, что именно она обнаружила тело, статистически делал ее вероятным убийцей.

Заметив в дверях Хазарда и Сомерса, Бенни выпрямился и кашлянул. Леза бросила взгляд через плечо и жеманно улыбнулась.

- О, детективы. Замечательно. Я как раз начала готовить ужин, и мы беспокоились, как вы там на холоде. Ох, - заискивающе произнесла она, отвернувшись от лазаньи, - ваши уши… О боже. Ваше ухо. Детектив, что случилось?

- В нас кто-то стрелял, - сказал Хазард. – Они убили Рэна.

- Что? – От удивления Бенни практически свалился со стула и зашатался, пытаясь удержаться на ногах. – Что это значит, черт возьми?

Сомерс раздраженно глянул на Хазарда. А затем с уже более спокойным выражением лица, сказал:

- Нам жаль, что вам пришлось узнать об этом вот так. Рэн был ранен в грудь и умер мгновенно. Я знаю, насколько это неприятно, но боюсь, ситуация становится гораздо опаснее, и у нас нет времени на церемонии.

- Он умер? – повторил Бенни. А затем повысил голос: - Чем вы занимаетесь, мать вашу? Что вы за копы такие, черт возьми?

- Я замерз, - рявкнул Хазард. – И мне надоело, что на меня кричат.

Бенни открыл рот, собираясь ответить, но что-то в выражении лица Хазарда его остановило. Он сглотнул и, шаркая ногами, вышел из кухни. Леза все еще молчала с бледным лицом, распахнутыми темными глазами и, как заметил Хазард, с тенями и тушью для ресниц. С отведенных от тела рук капал соус маринара, но затем она, похоже, пришла в себя.

- Я не… - Она умолкла, не договорив то, что собиралась сказать, и ее глаза наполнились слезами. – О господи, черт.

Вытерев руки о полотенце, она спрятала лицо и, всхлипнув, выбежала из комнаты.

- Отлично, - сказал Сомерс в пустоту кухни.

- Мы не обязаны с ними нянькаться, - сказал Хазард.

Сомерс не ответил, и это, как начал подозревать Хазард, было очень плохим знаком. Его плечи опустились, внешний вид блондина выдавал усталость.

- Ладно, - утомленно сказал он. – Давай с ними поговорим.

- С кем?

- Со всеми.

Коламбия и Адалин по-прежнему находились в гостиной. Они переоделись в теплую, практичную одежду, но заняли те же места. Они сидели рядом, тихо смеясь и держась за руки.

- Прошу извинить, дамы, - начал Сомерс.

Снова тот же тон. То же вежливое дружелюбие. Хазарду захотелось пустить пулю себе в лоб, но он предупредил следующую фразу Сомерса, проигнорировав вспышку разочарования на лице напарника.

- Где вы были последние несколько часов.

- Здесь, - ответила Адалин, покраснев щеками и одернув воротник.

- Вместе? Все это время?

Женщины быстро переглянулись.

- Да, - сказала Адалин, но ложь была очевидна даже для Хазарда.

Коламбия вздохнула.

- Если честно, детективы…

- Нет. Не надо.

- Все хорошо, дорогая. Ты замечательна во многих вещах, но не сможешь солгать, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь. Мы будем честны с ними. – Последняя фраза Коламбии предназначалась Хазарду и Сомерсу. – Мы не все время находились вместе.

- Где вы были?

- Наверху.

- Это может кто-то подтвердить?

- Ни одна живая душа.

- А вы? – Сомерс обратился к Адалин.

- Я оставалась здесь.

- Кто-нибудь из вас покидал дом?

Она отрицательно покачала головой, и Коламбия повторила за ней.

- Рэн был убит, - сообщил Сомерс. – Он последовал за нами на стрельбище, и кто-то его застрелил. Вы можете назвать кого-то, кто бы хотел смерти Рэну?

- Рэн мертв? – Адалин вскочила на ноги. Краски схлынули с ее щек, и она затряслась так, будто порыв ветра мог перенести ее через всю комнату. – Это не… Он не мог…

Коламбия усадила Адалин обратно на диван. Когда она заговорила, ее голос показался еще более хриплым, чем обычно.

- Это какая-то шутка.

- Кому понадобилось его убивать? – резко спросил Хазард.

- Никому. – Коламбия обняла ладонями лицо Адалин. Мышастая секретарша с широко распахнутыми глазами часто дышала.

- Неужели никто не приходит в голову?

- Ради бога, Адалин, дыши ровно. – Коламбия покачала головой, взглянув на Хазарда. – Может, вы уйдете? Вы что, не видите, как расстроили ее?

Выходя вслед за Сомерсом из гостиной, Хазард заметил, что напарник покачал головой. На идеальном лице застыло разочарование.

- Не говори ничего, - прорычал Хазард.

Лезу они нашли в столовой. Она сидела, скрестив руки на столе и опустив голову. Она не плакала – во всяком случае, не всхлипывала, - но была очень неподвижна. Хазард задержался у двери, позволив напарнику подойти к женщине.

- Мисс Уивер, - сказал Сомерс. – Мы можем с вами поговорить?

- Господи, это я виновата, - произнесла Леза. Голос ее был хрупким, как края сгоревшей бумаги, но лицо оставалось спокойным, когда она подняла голову. – Я отправила его туда. Внушила ему идею и отправила. Я знала, что это опасно. Знала. Но… Но я была в отчаянии.

- Из-за чего?