Глава 25 (2/2)

— Ладно… Держи меня в курсе.

Как только отключила звонок, заходит Дэм.

— Через час готова встретиться.

— Она возьмётся?

— Сначала ей нужно поговорить с тобой. Она ещё не ответила.

Когда она приехала, Дэмиан пошёл гулять с Дженни. А Мираэлла подошла ближе ко мне.

— Итак. Я понимаю, что ты питаешь ко мне не самые положительные чувства. Но я делала свою работу. Мне платят, и я делаю то, что умею.

— Что‑то уже знаешь?

— Пока ещё совершенно ничего неизвестно. И это уже большой плюс, что мы начнём выстраивать линию защиты до нападения.

— Значит, дело стоит свеч?

— Луиза, скажи мне. Как ты думаешь, почему у меня нет проигранных дел?

— Потому что ты в любом законе без мыла пролезешь?

— Хм, мило. Но нет, я не берусь за те дела, в которых не выиграю. Поэтому очень важно, чтобы ты рассказала мне ВСЁ! Начиная от первой встречи и заканчивая сегодняшней ночью. Если я посчитаю, что бессильна… Я откажусь.

— А как же информация, которую я расскажу?

— Договор о неразглашении при консультации с потенциальным клиентом.

— Эмм… Ну хорошо…

И я начала рассказывать с того момента, когда он прислал мне шлюшье красное платье. Я рассказывала ВСЁ, что могла вспомнить. И Мираэлла меня подробно допрашивала, чуть ли не в какой одежде он был и в каком настроении. Боги… Она всё равно что Шерлок Холмс. Я закончила на том, что приехала к Дэмиану и ничего не сказала ему, кроме того, что в полиции знают и что я убила Ричарда. Мираэлла сидела молча и смотрела в сторону, иногда её бровь вздёргивалась. Она как будто сама с собой беседует мысленно. Потом она открыла ноутбук и стала печатать и говорить:

— Первое: это будут проверять камеры наблюдения на мосту. Если будет видно, как ты вывернула руль, — это плохо. Но в таком случае будет видно, как он держал твою руку. Это можно выгодно обыграть. Второе: машину будут доставать и проверять. Уверена, неисправностей там не найти, и списать на «не справилась с управлением» не прокатит. Третье: телефон остался в машине, и, скорее всего, его сообщения можно восстановить. Это тоже дерьмово. Но уже хорошо, что на нём нет запланированной аудиозаписи иначе там было бы то, как он просит тебя остановить машину. С этим можно работать. Что ещё… Портье из отеля. Его можно вызвать для дачи показаний. Как и показания адвоката. Их слова будут тоже в твою пользу… В общем, как и ситуация с педиатром. В этом штате суд чаще верит жертве, чем агрессору. Особенно если доказать систематичность угроз. Луиза, это сложное дело, и тут много «если». Посмотрим, что будет у полиции, и мне нужно подумать. И мне нужно больше информации. Вечером созвонимся через Дэмиана, и я тебе более точно всё скажу.

Подписав документ о неразглашении, она ушла. А я, надев уже сухую свою одежду, которую Дэм загрузил в стирку ещё ночью, иду на улицу. Дэмиан и Дженни должны быть где‑то рядом… Да, через дорогу. Гуляют по аллее. Иду к ним и разглядываю их, пока они не видят меня. Так мило смотрятся. Сегодня Дженни в голубом платье. От этого цвета её глаза ещё ярче. А Дэмиан хорошо смотрится с ней… Ну, если я окажусь за решёткой, моя малышка останется в надёжных руках…

Вечером Мираэлла позвонила и сказала, что берётся за дело, но, возможно, начнём не с того, что я не виновата, а виновата. И смерть Ричарда была последствием своего рода защиты. Сейчас ждёт, когда дадут официальное заключение о данных с телефона и машины. А по камерам видно, как я сворачиваю в ограждение. И это дерьмово… Но видно, как и сказала Мираэлла, что он схватил меня за руку. Сказала, чтобы я сходила к психотерапевту. Пусть будет анализ моего психического состояния.

Даже врать не придётся... У меня конкретно расшатались нервы из-за Ричарда.

Через день сестра Ричарда подала в суд на меня. Мираэлла сказала — это ожидаемо. Ещё через день в квартиру Дэмиана нагрянула полиция, и меня задержали по подозрению в убийстве. Пока полицейский зачитывал мои права, выводя меня из квартиры, я не особо слушаю. Только смотрю на Дженни в надежде запомнить её как можно детальнее. Только в её личике паника, и уже вот‑вот будет плакать. Я только сказала:

— Я люблю тебя, зайка…

И меня выводят за дверь под плач моей крошки.

Меня привезли в участок, не в тюрьму. Посадили в одиночную камеру. И я принялась ждать каких‑то новостей… Через несколько часов приехала Мираэлла. Сразу сказала:

— Сумму залога не назначают. Пока всё складывается против тебя. Данные с телефонов восстановили — и твоего, и его. Я уже получила копию всех сообщений.

— И что там?

— Я потребовала экспертизу психиатра. На глаз и по личному мнению никто не будет оценивать.

— И какая основная будет версия?

— Придётся не отрицать, что ты намеренно хотела навредить Ричарду.

— Чёрт… Я не готова к этому! Давай давить на несчастный случай. А я — любящая девушка, страдаю от потери любимого.

— Какой, к чёрту, несчастный случай?! Когда ты прямо писала ему в сообщениях, что ненавидишь его. Будут допрашивать всех, кого не лень. Есть хотя бы один человек, который скажет, что ты его любила?

— Нет… — вынуждена признать.

— Значит, будем делать, как я сказала… И я сказала, что ты хотела навредить, а не убить.

Слушание назначили через три недели. И эти три недели для меня были невыносимыми. Все три недели я зависаю над пропастью неизвестности. Неизвестность… Это одно из худшего, что может происходить с человеком. Двадцать дней я не знаю, чего ждать — ареста или свободы? Может, исправительные работы?

И, к слову, в Джорджии применяют смертные казни… помню старую статью в газете: в Джорджии последний раз казнили за непредумышленное убийство. «Случайность — не оправдание», — гласил заголовок. Здесь законы не прощают ошибок.

Я просто стараюсь не думать об этом. Но когда сидишь по двадцать четыре часа за решёткой и единственные, кого я вижу, — это охрана и иногда Мираэлла, в голову начинает лезть всякая дрянь. В одном фильме мальчик боялся умирать только потому, что боялся встретить после смерти собаку, которую убил. Чёрт побери, кто угадает, кого я опасаюсь повстречать? Бинго! Отца и Ричарда.

Смешно… Нет, ни черта — это не смешно…

Каждый раз, как эти мысли лезут в голову, стараюсь думать об Дженни. Что она сейчас делает? Что кушает? Дэмиан продолжает заваливать её покупками? А Ройс с Вики приходят навестить малышку? Я ничего не знаю… Наверняка за три недели она уже успела подрасти, что‑то сделать впервые или сказать что‑то такое, чего ещё не говорила… Двадцать дней я пропустила из её жизни…

В день, когда был назначен суд, я сама не своя с самого утра — ещё больше, чем до этого. И когда приехала Мираэлла и привезла чопорное платье, сказав:

— Нужно, чтобы ты хорошо выглядела.

— Думаешь, это поможет?

— По крайней мере, твой внешний вид будет более нейтральным.

Надеваю платье и спрашиваю:

— Ты видела мою дочь?

— Да, видела. Она с Дэмианом и в основном в доме Ройса и Виктории.

Мне так хочется спросить, как она. Но что она может ответить? Для неё моя девочка — всего лишь чей‑то ребёнок. А больше мне некого спросить. Ко мне больше никого не пускали, и в залоге отказали.

Когда я прибыла в зал суда, увидела Ройса и Дэмиана. И, опережая мой вопрос глазами, он поднимает лист, где написано: «Всё хорошо. Она с Вики».

Я только слегка улыбнулась и встала, как и остальные в зале, так как зашёл судья.

Сначала выступала сторона обвинения. Он говорил о том, что я без всяких на то причин гнала 350 км/ч и маловероятно, что это было необходимо. А потом спустила машину в озеро. И тут два варианта: я с психическими отклонениями или я целенаправленно хотела убить Ричарда. Если учесть, что у него фобия высоких скоростей, то он склоняется ко второму варианту.

Судья задал мне вопрос, о котором меня предупреждала Мираэлла:

— Вы считаете себя виновной в смерти Ричарда Дорффа?

— Отчасти.

— Мисс Леброк, от вас нужен ответ: да либо нет.

— Нет. Я не знала, что у него есть проблемы с сердцем. Я знала лишь то, что у него была пересадка сердца. И уж точно я не знала, что он может умереть из‑за большой скорости.

Да, Мираэлла сказала мне соврать. По факту я узнала это только когда гнала на большой скорости перед самой его смертью. А умер он ещё до того, как машина опрокинулась в воду.

Психолог, приглашённый защитой, выступил:

— У Луизы Леброк наблюдались признаки острого стрессового расстройства. Её действия были реакцией на длительную травлю и угрозу жизни. В момент аварии она находилась в состоянии, когда рациональное мышление отключено.

Судья склонил голову, изучая документы.

Потом выступила Мираэлла. Всё это она подвела как непреднамеренной смерти в попытке защититься. Далее она начала менять ход обвинения и приводила доводы одержимости Ричарда мной — начиная с сообщений, которые получили с телефона. Психотерапевт вынесла неутешительный вердикт для стороны обвинения. И закончила Мираэлла допросом моего адвоката, портье из отеля и педиатра Элен, к которой будет предъявлен иск после. Так же были вызваны те, кто за мной следили. На камерах уличного наблюдения их было видно постоянно. Они сказали очень даже много ценного. И когда всё это говорят разные люди, это даже звучит немного жутко. Также она вывернула причину высокой скорости как панику с моей стороны из‑за того, что он схватил меня за руку в процессе ссоры. Якобы он угрожал мне, и, когда я не соглашалась, он вышел из себя. Об этом свидетельствуют экспертиза медиков с места аварии, мой осмотр в тот вечер и фото с регистратора во время движения машины.

Слушание длилось три часа и, не придя к какому‑то заключению, назначили следующий суд через неделю. Мне по‑прежнему отказано в залоге. Господи, ещё неделю…

За эту неделю Мираэлла нашла одну девушку. Оказалось, я не первая одержимость Ричарда. Чтобы скрыться от него, ей пришлось сменить имя, фамилию и место жительства. Как её нашла Мираэлла, не имею ни малейшего понятия.

На следующее слушание отправилась уже с отчаянным желанием, чтобы это прекратилось! Я хочу, чтобы это закончилось и уже знать, чего ожидать. На этот раз увидела Дэмиана и Викторию. Одними губами он произнёс:

— С Ройсом.

Да… Меня волнует моя малышка больше всего… Я надеялась, что он возьмёт её с собой. Хотя бы издалека её увидеть. Но это зал суда — тут незачем находиться маленькому ребёнку. Представляю, какую бы она истерику устроила, как только увидела бы меня.

И вот началось новое слушание… Сторона обвинения потребовала, чтобы Дэмиан вышел и дал показания. И когда его спросили:

— Когда мисс Леброк приехала к вам на квартиру, что она сказала?

— Её слова были: «Кажется, я убила Ричарда».

Ну, неуверенности в моём ответе не было. Видимо, Мираэлла постаралась над его ответами.

— В каком она была состоянии?

— Подавленном. Она сидела в коридоре на полу в мокрой одежде. И когда я завёл её в квартиру и уступил свою кровать, чтобы она поспала, я знаю, что она не спала всю ночь. В таком подавленном состоянии я её никогда не видел. А я знаю её с тринадцати лет.

— Что‑то ещё она говорила?

— Ничего. Я сказал, что о происшествии она должна поговорить с адвокатом, а не со мной.

Из этого развернули целую драму… Но мешает одна загвоздка: если я хотела убить Ричарда, зачем я его пыталась вытащить из озера? Почему я ревела и переживала за него?

В удобный момент Мираэлла выводит еще одну девушку, жертву Ричарда и она рассказывает историю, очень схожую с моей. Только ей пришлось хуже...

— Он не оставлял меня в покое. Заставлял заниматься сексом. Я сопротивлялась каждый раз... Он стал накачивать меня наркотиками. Каждый день... Пока у меня не появилась зависимость. И потом он меня воспитывал, используя эту зависимость. Если я вела себя хорошо, он давал мне дозу. Если нет... Не давал. Я мучилась ломкой, пока не попрошу у него прощение и не сделаю минет. Потом он давал мне дозу и пока я была под кайфом, насиловал. А потом он исчез... Оставив меня с сильной зависимостью. Я до сих пор лечусь...

Мираэлла подводит жирную черту, приведя к той заключительной поездке. По её словам, у меня был нервный срыв из‑за его давления. А в этом состоянии человек способен на многое. Тем более он применил силу против меня во время поездки.

Потом судья захотел услышать то, что я могу сказать. Мираэлла говорила об этом и советовала делать уклон на его одержимость и мою беззащитность и не стесняться слегка приврать. Говорит, в суде постоянно все врут. И в какой‑то момент суд переходит в игру: «Кто лучше соврёт и останется нераскрытым?» Я так и сделала. Рассказала финальную поездку и слегка приукрасила. Я больше добавила в рассказ отчаянности, чем мести. Ведь на самом деле мной двигала только месть… Я прекрасно помню это и то, что я напрочь не понимала, что делаю. Но смерти я ему точно не желала.

А когда меня спросили:

— Куда вы ехали?

— В аэропорт. На его частный самолёт.

— Вы могли остановить машину и выйти?

— Не думаю. Он был зол и требовал, чтобы я ехала прямо. Когда я попыталась остановиться, он схватил меня. Мне было больно, и я сама не знаю, как втопила газ. Он угрожал мне, я должна была просто ехать и не задавать вопросов. Но я точно понимала: той жизни, которая меня ожидала, я не хотела, и я свернула с моста. Я только хотела таким способом сбежать от него. Но убивать его я не хотела!

После взяла слово Мираэлла и вывела это как похищение, а я — только жертва. Она умеет выворачивать всё таким образом, что даже возразить сложно. И после чего обвинения с меня были сняты.

Все стали уходить. А я сижу и не особо верю, что это всё. Может, развод?

— Лу?

Поднимаю голову и вижу Дэмиана.

— Это всё? — тупо спрашиваю у него.

— Да. Это всё, — отвечает мне Мираэлла. — Надеюсь, мы больше не встретимся по таким причинам. Счастливо.

Она уходит, а я тупо спрашиваю у Дэмиана:

— А оплата работы?

— Не переживай, она получила достойную оплату.

Уже собралась идти на выход и в дверях увидела Викторию с Дженни на руках. А за ними идёт Ройс. Как только Дженни увидела меня, просто заплакала. Я её забираю, и она крепко вцепилась в меня.

— Я с тобой, малышка. Больше никогда тебя не оставлю.

Слегка хлопаю её по спинке, а она всё ещё плачет.

— Она очень скучала по тебе, — говорит Вики, идя за мной.

Я только целую Дженни и крепко обнимаю. Всё ещё сложно поверить, что хотя бы на одну проблему меньше. Теперь остался отец Дэмиана. Если я хочу снова вступить в отношения с отцом моей дочери, нужно избавиться от этого мудака. И желательно обойтись без убийства…