Глава 16 (2/2)

Её крик на меня как‑то отрезвляюще подействовал, и я с силой стала тужиться и чувствую, как ребёнок движется, выходя из меня.

— Ну вот и она… — слышу медсестру.

— Она в порядке? — спрашиваю я.

И мне в ответ раздался плач младенца. Вместе с этим плачем я сама расплакалась. Всё закончилось…

— Тише, моя хорошая, — гладит меня по голове Вики. — Умничка, ты справилась.

Младенца кладут мне на живот, и я дрожащей рукой прикасаюсь к девочке и держу её, пока она ещё соединена со мной пуповиной.

— Она такая маленькая… — сказала я, разглядывая её.

— Конечно, она же только родилась, — говорит Вики.

— Больно было так, как будто я слонёнка рожаю.

Вики улыбнулась и взяла за крошечную ручку малышки.

— Ты уж извини. Но я сфотографирую тебя с малышкой. Ты не пожалеешь и будешь с любовью вспоминать этот день.

— Ладно, давай.

Вики только сфотографировала, и я слышу акушерку:

— Пора перерезать пуповину. Есть желающие? — смотрит на Вики.

— А можно?

Я ей киваю, и Вики с сияющей улыбкой выполняет указания акушерки.

После того как все медицинские дела с моим телом были завершены, меня переводят в палату. А дочь я держу рядом с собой. Сейчас и не понять, на кого она похожа. Это просто крошечный младенец с ангельским личиком. Когда с её головы немного сползла шапочка, я увидела тёмные волосы, тонкие и мягкие. Не удержалась и прикоснулась носом к её голове, а потом натянула шапочку назад. А глазки у неё синие, но у всех младенцев синие глаза.

И сейчас я точно знаю: я не смогла бы отдать сына, если бы родила…

— Дэму позвонить? — спрашивает Вики, смотря на крошку.

— Нет… Не нужно. Это был приступ паники. И спасибо, что ты помогла мне справиться с этим.

Ройс сидит рядом и молча смотрит на малышку. И потом, посмотрев на меня, спрашивает:

— Можно подержать?

Неуверенно смотрю на младенца, и Ройс говорит:

— Я знаю, что нужно поддерживать головку.

— Ладно… Только умоляю, осторожнее. Она такая маленькая.

Ройс аккуратно и медленно берёт её на руки. Вернее, она почти вся помещается на одной его руке, и, поддерживая малышку под голову, качает. А я смотрю на эту картину, и в глазах меняется образ: это Дэм стоит с нашей дочерью. Почему мне так грустно от этой мысли…

— Ладно, не реви только, сейчас верну кроху, — кладёт её обратно, и я сразу к ней прикасаюсь. Мне просто необходимо к ней прикасаться.

Заходит медсестра и говорит:

— Как планируешь кормить ребёнка? Смесь или грудь?

Хороший вопрос... Кормление грудью обеспечивает бесплатным питанием. А смесь стоит денег... Всегда ли у меня будут деньги? Закусила губу и не знаю, что ответить... Вики посмотрела на меня и вопросительно вздернула бровь. А я всё молчу... И она догадалась... С выражением лица «прекрати» она посмотрела на медсестру и ответила:

— Смесью.

— Хорошо. Сейчас принесу и потом вам нужно поспать.

────── ✦ ──────

Перед выпиской я уже собирала вещи, когда Виктория обратилась ко мне:

— Мне предложили стажировку в адвокатуре в Атланте. Гранд А.Б.А. Это… Я просто понять не могу, как такое возможно. Туда так сложно попасть… Я подала заявку, но, честно, даже не особо надеялась. Они даже не запросили никаких дополнительных документов, не позвали на предварительное слушание. Просто прислали официальное письмо о том, что они приняли меня. Я в шоке…

— И что тебя останавливает? — спрашиваю, не глядя на неё. Продолжаю складывать вещи.

Сестре непонятно, но мне очень даже понятно, как её могли пригласить. Это известие меня очень сильно отрезвляет: сделка с отцом Дэмиана ещё в силе, и он выполняет свою часть уговора, как я выполняю свою… А за эти два дня, как я родила, я постоянно думаю о том, чтобы позвонить Дэму… Но теперь я снова «стою на земле» и понимаю, что ещё слишком рано налаживать связь с отцом моей дочери. Вернее, этого не должно произойти вообще… Пока этот чёрт не сдохнет…

— Я не хочу оставлять тебя. Сейчас у тебя такой период, ты будешь уставать и не высыпаться. К тому же, как ты собираешься существовать? От дочери ты не сможешь отойти, — прерывает мои горькие размышления. Она не заметила моей горечи от этих мыслей. Её терзают другие мысли.

— Ничего страшного. Справлюсь.

Вики садится на кровать рядом со мной и аккуратно спрашивает:

— А может, отправишься со мной в Атланту?

— Мне ещё нельзя уезжать из Миссисипи, — поставила собранную сумку на пол и посмотрела на спящую дочь.

— Но это ведь не так далеко. Всего пять часов на автобусе. Напиши запрос в полицию.

— Ну, допустим… И где жить? — Теперь я внимательно смотрю в глаза Виктории. И у неё уверенный взгляд. Она точно знает, о чём говорит.

— Я хочу вернуться в родительский дом. Думаю, я готова к тому, чтобы вступить в наследство…

— Ну хорошо…

Звучит очень надёжно, и я решаю согласиться:

— Я напишу заявление в полицию и попробую.

— Классно, — улыбнулась с облегчением Вики.

— А Ройс?

— Он сейчас поехал в полицию. И если ему одобрят, то тогда точно и ты сможешь.

На горизонте замаячила новая жизнь. В новом городе, в другом доме, и теперь у меня есть дочь … Ей не место жить в этом районе и уж точно в нашем доме… Меня не покидает чувство, что будет очередной подвох. В моей жизни просто не может быть всё гладко. Но, думаю, стоит попытаться. Не может же молния бить сотню раз подряд в одно и то же место.

Приехав домой, поняла окончательно: я не хочу, чтобы моя дочь росла в этом доме! Покормив малышку, оставила ее на Викторию и отправилась в участок.

Ройсу одобрили выезд, и я надеюсь на такую же участь для себя. Было безумно тревожно покидать Дженни, но это необходимо. С ней находится Виктория, и она очень хорошо обращается с девочкой.

Придя в участок, увидела Бетти, и она сразу радостно меня встретила:

— Привет, красотка. Ты потолстела?

— Бетти, я тоже рада тебя видеть.

Бетти смеётся и тянется меня обнять, и тут же спрашивает:

— Неужели зашла навестить меня? Тебя давно не было. Живёшь по закону?

— Да, в тюрьму возвращаться не хочу. Бетти… Тут такое дело…

Дальше рассказываю ей о дочери и переезде. Та удивлённо восклицает:

— У тебя дочь? И ты не сказала об этом с порога? Покажи мне хотя бы фото малютки.

Благодаря Ройсу, фотографий на новом телефоне, который они мне подарили, очень много. Пока Бетти листает фотографии — по сути, одинаковые — я спрашиваю:

— Так, что с переездом?

— Сейчас всё сделаем. Наверное, Ройс тоже тут был по этому вопросу? Я видела его.

— Ага, ему одобрили…

Бетти отдаёт мне телефон и говорит:

— Она просто куколка. Пошли.

Подписав не меньше десяти документов и написав заявку на выезд с указанием места, где буду проживать, Бетти забирает бумаги и говорит:

— Постараюсь, чтобы твою заявку просмотрели побыстрее. Но это всё равно не меньше двух‑трёх часов. Так что иди домой. Я тебе позвоню.

Домой я шла куда быстрее, чем уходила, и, к моему лёгкому разочарованию, малышка спит сытая и счастливая. Думаю, мне определённо нужна будет моя сестра…

Через полтора часа позвонила Бетти и сообщила, что мне одобрен выезд и я могу отправить Ройса забрать разрешение. Я так и сделала. В этот же день Вики начала искать покупателя на свою машину. Через неделю продала, и мы стали собираться, а на следующий день отправились в аэропорт. И вот я впервые лечу на самолёте. Я с любопытством отнеслась к путешествию. Но полёт был не особо долгим — всего полтора часа.

Прибыв в Атланту, Вики берёт такси, и мы сразу отправились в дом, где выросла Виктория. Остановившись у дома, Вики вцепилась в ручку двери такси, смотря на дом.

— Это и есть твой дом? — спрашиваю я, выпучив глаза.

— Угу… Два года я не была внутри.

Ройс, сидящий впереди, обернулся и говорит:

— Детка, если ты не готова…

— Нет. Всё нормально. Пойдёмте.

Выхожу с дочерью на руках за Викторией и осматриваю дом. Дом большой, но не такой большой, как площадь развалин, где я выросла. Светлый, в два этажа. Серая черепица слегка блестит на солнце. Большие окна.

Зайдя за металлическую калитку, обвитую каким‑то растением, вижу, что тут много деревьев, цветов и декоративных кустов. Газон выглядит запущенным, и гора газет на каменной дорожке. Наверное, этот дом потрясающий… Когда‑то именно такой дом привлёк бы моё внимание, чтобы залезть в него.

Вики отключила охранную систему и сигнализацию. Потом повела нас в дом. Выглядит печальной и тихой.

Когда зашли в дом, вижу, что, несмотря на два года пустования, тут царит уют, комфорт и тепло… Сложно поверить, что Вики так легко решила прожить два года с моими родителями, когда могла жить тут. Я ни за что бы не оставила этот дом. Тут полно всего: начиная мебелью и заканчивая рамками и безделушками на столах. С точки зрения вора тут просто рай. К сожалению, от мышления воровки не так легко избавиться. Но я не собираюсь ничего красть и стараюсь не думать, сколько стоят все эти вещи. Взглянула на Ройса, и, кажется, он думает о том же, что и я. Ему странно находиться в таком доме, в котором полно дорогих вещей и ничего не сунуть в карман.

Пока я разглядываю награды за различные достижения её родителей, Виктория грустно смотрит на фотографии на стене.

— Кто это? — спрашиваю я у неё.

— Это мама, — показывает она на женщину с очень приятным лицом. У неё светлые и волнистые волосы. — А это папа.

Наверное, именно так выглядит отец года. Лицо доброе, и он, улыбаясь, обнимает Викторию.

— Если не знать, что ты приёмная, ни за что не догадалась бы, что они не родные тебе. Ты очень похожа на неё, — сказала я, держа спящую дочь на руках.

— Да, знаю…

Но вот малышка проснулась и стала причмокивать губами и высовывать язычок.

— Пора кормить Дженни. Где можно?

— Пойдём.

Поднимаемся по лестнице и заходим в комнату. Виктория, оглядев комнату, как‑то потерянно произнесла:

— Это моя спальня. Потом я подготовлю для тебя с Дженни спальню.

Вики уходит, а я достаю из специального контейнера бутылочку и сев на кровать, кормлю дочь и рассматриваю комнату. Всё такое девчачье, но не слишком. По её спальне можно судить, что она идеалистка. Всё лежит аккуратно, ничего не валяется. Нет кукол и мягких игрушек. Зато много дисков с фильмами и лежат стопкой книги. А я и не знала, что она любит фильмы и читать книги… Чуть дальше стоит столик с косметикой и всякими штучками для волос. А рядом со мной на кровати покоится стопка одежды. Как будто только после стирки её мама принесла к ней в комнату. Возможно, так и есть…

────── ✦ ──────

Несмотря на новизну места, я быстро привыкла. К хорошему всегда быстро привыкаешь. Вики, получив аванс в компании, где будет стажироваться, подключила интернет, воду и электричество. И мы зажили нормальной жизнью. К нам даже заезжала Мэри. Сказала, будет регулярно приезжать и проверять, несмотря на то, что я уехала в другой штат.

Понятно, что её интересует не только то, что я и Вики остались сиротами. Хоть нам уже исполнилось девятнадцать лет. А для Атланты это совершеннолетний возраст. Но также Мэри волнует жизнь моей дочери. И меня это слегка стало раздражать. И я занялась документами, пошла поменять официальное место жительства. А именно — теперь я живу в городе Атланта, штат Джорджия, где совершеннолетие начинается с 18 лет, а при некоторых обстоятельствах — с 19 лет. Тем же занялась Виктория, плюс к этому у неё началась волокита с вступлением в наследство.

Мэри сует нос во всё, что связано с моей дочерью! Я внимательно слежу за тем, чтобы дочь была сыта. Чтобы у неё было всё необходимое, не пропускаю ни одного визита к педиатру. Но Мэри этого мало… Она приезжает каждую неделю и проверяет ребёнка. Даже ездит к нашему педиатру. И однажды я не выдержала:

— Мэри, я ценю твоё любопытство. Но это слишком. Я забочусь о дочери как самая ответственная мать. Так что ослабь поводок!

— Ты должна понимать, что государство и я, в том числе, максимально обеспокоены благополучием малышки.

— Я её мать и всё сделаю для её благополучия!

— Луиза, я не пытаюсь найти повод отнять её у тебя. Тебе только девятнадцать…

— И это значит, я дерьмовая мать?

— Я вообще не об этом. Даже близко! Я заинтересована только в том, чтобы твоя дочь росла в здоровой атмосфере. И поверь, для меня на первом месте, чтобы ребёнок рос со своей матерью. Ты это прекрасно помнишь по своему личному опыту.

— Ладно… Что ты хочешь ещё знать? Какого цвета её какашки?

Мэри усмехнулась и уже совсем другим тоном ответила:

— Сама следи за этим. А мне покажи последние выписки из больницы.

Мне остаётся только смириться…

Ройс нашёл работу барменом, а Вики ходит на стажировку и продолжает учиться дистанционно. А мне оба сказали пока даже не думать о работе.

Виктория вступила в наследство и теперь может распоряжаться теми счетами, которые ей оставили родители. Она меня заверила, что средств вполне хватает на то, чтобы я не работала. Она даже снова купила машину. И вообще‑то, хоть я и хочу тоже зарабатывать деньги… Но моя дочь хочет есть каждые три часа… Кроме этого, она может плакать, потому что испугалась какого‑то звука, просто нужна я или хочет спать. Ночью это особо тяжело. Я безумно хочу спать. И когда снова раздался её плач… Я заорала в подушку, но от этого Дженни не замолкает, а мне не легче.

— Господи… Ну почему она не может поспать хотя бы один час…

Иду к её кроватке, и, как только вижу её покрасневшее личико от плача и слышу плач похожий на мяуканье, в моей душе что‑то щёлкает.

— Ну тише, котёнок. Что случилось? — Беру её на руки, и, когда одной рукой поддерживаю под попу, понимаю, в чём причина плача…

— Оу… Тебе нужно сменить подгузник. Спасибо, что помнишь о том, что я обожаю это делать.

И так каждую ночь… Первые несколько месяцев длились одинаково. Дженни только кушала и спала.

Сейчас моей дочери семь месяцев. Пока она спит днём, я стала делать татуировки — небольшие, чтобы успеть за два часа. И хоть сумму беру вполне скромную, но хоть что‑то я стала зарабатывать сама!

И однажды у меня была девушка, я ей набивала незабудки на руке. И мы с ней разговорились о работе. Она мне говорит:

— Есть одно агентство. Там постоянно требуются тёлки.

— Бордель? — спрашиваю и вытираю излишки краски с кожи.

— Нет. Хотя… Что‑то схожее есть…

— Эскорт меня не интересует.

— Да ты не врубаешься. Там нужно ходить на всякие вечеринки, деловые встречи и типа быть девушкой суперкласса. Типа быть сопровождающей всяких богатых папочек.

— А сама почему не пошла?

— Говорят, я не способна нормально разговаривать и не подхожу им.

— Почему думаешь, что я подойду?

Пожимает плечами и говорит:

— Попробуй. Вдруг врубишься в эту тему и получится. Говорят, можно хорошо зарабатывать там. Бабки крупные крутятся. Папики богатенькие.

— Так, и что за организация?

На словах объяснила мне, где это находится. Попытка не пытка, попробую… Деньги мне нужны. Долг на дом вырос уже до двадцати тысяч. И его нужно выплачивать…

Я сидела с Дженни, когда пришла Виктория. Дженни лежит на диване и пытается засунуть ножку в рот.

— Вики, ты только посмотри на неё. Она такая крошка… И в то же время целая вселенная для меня. Я не хочу пропустить ни одной секунды её драгоценной жизни…

— А помнишь, что ты говорила о материнстве? — спрашивает с усмешкой Вики.

— Я понятия не имела, о чём говорила, — целую пяточки Дженни, и она тянет ручки ко мне. Сразу беру малышку на руки. Её аромат, тепло, голос… Боже, я безумно её люблю. Пока я наслаждаюсь, Виктория решила подпортить мне это:

— Жаль, Дэмиан пропускает её детство…

— У меня не было выхода… Мне жаль, но если вернуться назад, я сделала бы то же, что и тогда.

— Не хочешь рассказать, что между вами произошло? — внимательно смотрит на меня, ожидая ответа, но я ей ничего не говорила и не планирую говорить. Поэтому откровенно обрубаю:

— Нет. Я не хочу говорить об этом.

— Как скажешь… — вздыхает и идёт ко мне ближе, и сразу забирает ребёнка из моих рук.

Пока Вики сидит с Дженни на руках, я накладываю для сестры ужин. Потом забираю ребёнка, и Вики может спокойно поесть. Держу игрушку Дженни в руках, чтобы она ею увлеклась, и спрашиваю у сестры:

— Хочу попробовать одну работу… Но у меня нет подходящей одежды. Ты можешь мне помочь?

— Что за работа?

— Сопровождение на разного рода встречах — от развлекательных до деловых. Хочу завтра сходить на собеседование. И мне нечего надеть…

— Я подберу что‑нибудь. Не переживай.

— Тебя не удивляет, что я хочу пойти на такую работу?

— Нет. Почему меня это должно удивлять? Ты можешь поддержать любой разговор и «надеть любую маску». Ты справишься с этой работой.