Часть 3.2. Род Эль. (2/2)

— Эль... Фамилия мне знакома. Этот род, если я не ошибаюсь, раньше прислуживал королю, а затем и Царице. Верно? — спросил Тарталия.

Его голос, обычно полный задора и легкой насмешки, сейчас звучал иначе, с оттенком задумчивости, который я редко у него замечал. Я невольно напрягся. Фамилия Эль действительно была не просто знакомой. Она была вплетена в саму ткань истории нашего королевства, в те самые страницы, которые я так старательно перелистывал. Это был род, чья верность короне была столь же непоколебима, сколь и их загадочность. Они были хранителями тайн, архитекторами невидимых связей, теми, кто держал нити власти в тени. И сейчас, когда Тарталия, сам будучи частью этой сложной игры, обратил на них внимание, это означало лишь одно: что-то важное назревало.

Я медленно закрыл папку, стараясь не выдать своего волнения.

— Нет, ты не путаешь, Тарталия, – ответил я, стараясь придать своему голосу спокойствие. — Род Эль действительно имеет долгую и тесную связь с королевским двором. Их история уходит корнями в те времена, когда еще не было ни Царицы, ни прошлого короля. Они были опорой, советниками, а иногда и щитом. — Я сделал паузу, наблюдая за его реакцией. Его глаза, обычно сверкающие, сейчас были сосредоточены, словно он пытался уловить нечто большее, чем просто слова. — Их влияние всегда было... тонким. Не явным, но ощутимым. Они предпочитали действовать из тени, и именно поэтому их так мало знают.

— Вот почему тебя заинтересовала его дочь. Я слышал, что в тяжелые времена, когда король сошел с ума, этот род подвергся массовым репрессиям. В итоге их осталось совсем немного...

— Ты прав, Тарталия. Я знал Роберта — он был человеком с благородным сердцем и таким остался. Его жена, Грейс, тоже была мне знакома давно. Они сразу нашли общий язык. Впервые мы встретились, когда вместе с Робертом защищали одну из деревень от нападения Бездны. Роберт получил легкое ранение, и тогда Грейс пришла на помощь — приютила нас, дала еду и кров.

— Теперь все ясно, — сказал Тарталия, беря папку и внимательно рассматривая фотографию Элизабет. — Она красивая, но эти глаза... Монстры из Бездны — безжалостные создания. Я все лучше понимаю это с каждым днем. Ты уже придумал, как действовать? — спросил он.

— Да, — ответил я. — Я собираюсь взять ее в свой отряд. — Это решение не из легких, — продолжил я, глядя на фотографию, где Элизабет казалась одновременно хрупкой и решительной. — Взять ее в отряд — значит не только дать ей шанс выжить, но и поставить на карту многое. Ее происхождение, ее связи, а главное — ее безопасность. В этих условиях каждый новый союз — это риск, но и возможность.

Я вспомнил, как часто в прошлом мы недооценивали силу тех, кто казался слабее. Элизабет — не просто дочь рода Эль, она носит в себе наследие, которое может стать ключом к пониманию и противостоянию тем теням, что сгущаются вокруг нас.

— Решение мудрое, — ответил Траталия с улыбкой. — Уверен, твои люди быстро найдут с ней общий язык и станут настоящими друзьями, особенно Клэр. Но знаешь, я хотел бы однажды сразиться с этой Элизабет. Ты позволишь? —хитро спросил он.

Тарталия совсем не меняется, — подумал я.

— Посмотрим, — ответил я. — Я подумаю над твоим предложением.

Тарталия улыбнулся, словно предвкушая предстоящую встречу, и в его глазах мелькнул тот самый огонек, который редко удавалось заметить у него в обычной жизни — азарт и вызов. Он всегда был человеком действия, и мысль о поединке с Элизабет явно будоражила его воображение. Мне оставалось лишь наблюдать и взвешивать, насколько это желание может стать реальностью, ведь Элизабет была не просто сильной — она была непредсказуемой, и ее сила заключалась не только в мастерстве, но и в хитрости, в умении читать противника и использовать его слабости. По крайней мере так говорилось в личном деле.

В глубине души я понимал, что такой поединок может стать не просто испытанием для них обоих, но и важным шагом в наших отношениях. Ведь через борьбу, через столкновение взглядов и сил рождается уважение, а иногда и дружба. Клэр, о которой говорил Тарталия, явно найдет с Элизабет общий язык, и это давало надежду, что и между ними может возникнуть нечто большее, чем просто соперничество.

Я вспомнил, как часто сам избегал подобных столкновений, предпочитая тихие уступки и компромиссы, боясь разрушить хрупкий мир вокруг. Но теперь, глядя на Тарталию, на его уверенность и азарт, я начал понимать, что иногда именно конфликт становится тем катализатором, который меняет все. Он открывает новые горизонты, заставляет переосмыслить себя и окружающих, помогает найти неожиданные ответы и силы.

— Что ж, Капитан, спасибо за хороший день и вечер, надеюсь, ты хоть немного расслабился. До завтра и удачи с этой Элизабет, — сказал Тарталия, покидая кабинет.

Я встал с кресла и подошел к окну, всматриваясь в снежную ночь. Снежные хлопья медленно опускались на землю, словно замедляя ход времени, и в их бесшумном падении было что-то успокаивающее и одновременно тревожное. В этой тишине ночи я позволил себе на мгновение отпустить все заботы и сомнения, дать волю мыслям, которые давно копились внутри.

Я прислонился лбом к холодному стеклу, ощущая, как морозный воздух проникает сквозь тонкую преграду, остужая разгоряченный разум. Каждый падающий хлопье казался отдельной историей, отдельной возможностью, которая могла бы быть, но так и не стала реальностью. Сколько таких возможностей пролетело мимо, растворившись в безмолвии, подобно этим снежинкам, исчезающим на темной земле? Мои собственные решения, мои ошибки и победы – все это теперь казалось частью одного большого, запутанного узора, который я пытался разгадать. Тревога, которую я ощущал, была не страхом перед неизвестностью, а скорее предвкушением, осознанием того, что завтрашний день принесет с собой нечто большее, чем просто рутинные обязанности. Имя Элизабет, произнесенное Тартальей, несло в себе не только вызов, но и обещание, тонкую нить надежды, которая могла бы вывести меня из лабиринта собственных мыслей.

Я закрыл глаза, позволяя образам и ощущениям свободно течь, не пытаясь их анализировать или контролировать. В этой темноте, за холодной поверхностью стекла, я чувствовал себя одновременно маленьким и огромным, частью чего-то бесконечного, но в то же время сосредоточенным на своей собственной, уникальной судьбе. Снег продолжал падать, укрывая мир белым покрывалом, и я знал, что под этим покровом скрывается не только покой, но и невидимая энергия, готовая проявиться с первыми лучами рассвета.