5. Венис (2/2)

Со жратвой только плохо. Ну, тут внизу с ней везде проблемы…

Остановились мы там. Я быстренько обегал всё. Ещё один выход для людей нашёл из этого бокса. И тоже бронедверь. Но сразу за пределы цеха. Открываешь, а там эстакада по кругу стены феррокритовой с перилами, лестницы решётчатые, вверх, вниз идут. Ногой пошатал — вроде держит.

Я вниз, в темноту, болт какой-то подобрал и кинул. Летел он долго, потом плеснуло. И сразу ещё плеск какой-то. Да не один. Чую, есть кто-то в воде этой…

Вернулся, объяснил своим, где мы. Руками помахал, что, да где сделать надо. Вроде как согласились все, что тут можно остановиться. Оружие проревизовали — газовых баллонов с тибанной на десяток выстрелов осталось, да батареи ещё разряжены почти в ноль. Но это, если реактор запустим, не проблема. А вот тибанна…

Оставил их обустраиваться, а сам на пару с Олли в реакторную полез. Дверь-то заваренную я вскрыл силовой ковкой — Олли ко мне сзади прижимается, помогает, у меня и пошло дело.

Вошли. Темно. Аппаратные шкафы стоят, столик небольшой, стул пластиковый. Сам реактор дальше. Я пригляделся, даже руку приложил. Обычный термический реактор. Живой! На самом минимуме едва-едва пыхтит. Он так двести лет может сопеть. Потом просто погаснет и всё. Этому до полного гашения ещё лет сто осталось, как минимум. Запустить его нетрудно, мне даже шкафы и пульты управляющие не нужны. Проблема только в одном — запустишь его, рубильник дёрнешь и все вокруг будут знать, что на заводе энергия есть. Сбегутся отовсюду и не только люди. А ещё и кабельные черви налезут. А как только эти твари появятся, так, пиши, пропало, потому и реакторная и заварена была. Там стенки отсека как-то излучение экранируют и кабельные черви его не чуют. Но мне-то тоже этого не надо. Поэтому и придётся только к нам в бокс кабель пробрасывать, да ещё и охранять его постоянно. От червей этих его чистить. Подстанция там же, в реакторном отсеке стоит. Осталось только напругу для нас подобрать на пульте и живи спокойно, насколько возможно, конечно. Так-то не только мы одни такие умные — на завод пробрались. Сейчас народ очухается, начнут глубже расползаться, обязательно на завод заберутся.

Вобщем, обжились мы там. Ворота в сервисный блок я склеил силовой ковкой. Диффузия, как Венис назвала. Нашёл я и кабель в бронированной оплётке. Под него в полу цеха даже канал пробил и потом заклеил этой, самой, диффузией. Плохо только, что пол когда вскрыл, то разметку производственную нарушил — сразу видно стало, что в полу есть что-то. Но, может быть, затопчут потом… У себя в боксе потолок пониже из листов металлических поставили, чтоб манипуляторов не видно было. Потом его и стены шумоизоляцией — ободрали там её из пары мест, обшили, она ещё и утеплением стала. Нары сляпали. Сутки, считай, обустраивались. После на разведку пошли — по заводу лазить. Пошли все, кроме Сирена. Его мы на хозяйстве оставили.

Аккумуляторов я из оставленных дроидов навытаскивал, ещё мелочовки всякой добыл — платы, фары, инструмент под человеческую руку.

Свезло, что автомат торговый нашёлся. Видно, для людей ставили, и когда завод закрывали, на него всем пофиг было. Вскрыли его, там кой-какая жратва нашлась — сухие завтраки, водой только залей, вода, батончики энергетические, жвачка очищающая, полотенца одноразовые, салфетки, щётки зубные с пастой, стаканчики, мыло, гель…

Денежный накопитель пустой был — Сирен пошарил в нём потом, когда в датападах оставшихся от тех съеденных разобрался, но у нас выход в Голонет появился. Южань-вонги хоть и долбали планету, а до ретрансляторов голонетовских так и не добрались. Или специально их не убирали, дескать, смотрите, что мы с вашей столичной планетой делаем.

Рядом с санузлом и столовой для людей нашлась целая скважина водяная! Оголовок с насосом и трубы с вентилями. Воды — залейся! Я фильтры посмотрел — стухли все, конечно. Тут, на Корусанте, чистой воды давно уже нет нигде. И даже если скважина тянет воду хоть с десяти километров, а фильтры ставить надо. Рядом с насосной и каморка нашлась, где фильтры новые лежали. На пару с Олли поменяли мы их. Я кнопку насоса нажал. А вот фигушки! Энергии-то нет. Обратно в реакторную метнулся. Там долго мудрил — разбирался как насосная запитана. Но нашёл. Скрутками кабеля соединил прямо в реакторной, чтоб черви не добрались. Заработала душевая для людей! Даже вода с подогревом пошла! Ух, намылись мы тогда! Я прямо в кабинку на скамеечку сел под струю тёплую! Вода! Вода без ограничений!

Вобщем, обжились мы там. Хоть южань-вонги так и не успокаивались, периодически взрывы глухие слышны были — по грунту, по конструкциям разным доходил до нас звук. Видимо, какое-то сопротивление было и они выкуривали их или, может быть, ещё что — на тот момент сказать сложно было.

Жили мы жили — дней пять, ну, может, с неделю, и настал конец нашему хорошему житью. Народ-то так и прёт. И на завод тоже. Сначала я заметил, у меня уж камеры были понатыканы везде, что кто-то стал по помещениям шарить. Так-то я уж их прошёл давно — всё, что можно вытащил. Но всё равно — лезут. Я уж своим наказал всем, чтобы осторожней были. Но посторонним попасться — вопрос времени, раз появились. А потом как-то однажды вышел я зачем-то, уж и не помню сейчас, а, нет, вспомнил, у нас в боксе свет заморгал. Я поглядеть сунулся. Хоп-па! А реакторный отсек вскрыли уже. И трое с оружием наперевес у дверей стоят. Я за станками спрятался. Гляжу, а там уж шуруют вовсю. Рубильники перекидывают.

Щёлк! И свет в цеху кое-где зажёгся. Я назад. Сейчас они тут осмотрятся и насосную найдут. А потом и до нашего бокса доберутся. Только успел заскочить, хорошо, все дома были. Кремальеру закрыл, на стопора поставил. Пять-десять минут и кто-то её снаружи дёргает, открыть пытается. Потом, слышим, стрельба в цеху началась. Кто с кем, ситхи его знают?

Мы все притихли. Сидим, слушаем. Постреляли, постреляли и опять затихло. Потом опять началось, но уже в стороне где-то.

Эх! А я насосную не обесточил! Сейчас тут на чистую водичку народу набежит! Показал своим, чтобы сидели тихо, стопора с кремальеры снял, чуть дверь приоткрыл. Вроде нет никого… Вышел, огляделся. Где-то на другом конце цеха, а он длинный, зараза, в полкилометра точно, такая в нём производственная линия стояла, голоса слышу. Вроде как стонет кто, и рядом с ним кто-то разговаривает. И не один. Прислушался. Решил ближе подкрасться, посмотреть, кто там.

Ага. Я-то туда пырю, а сзади мне по плечу — хлоп! Стой, где стоишь, пристрелю иначе. И ствол бластера мне в спину тычут. Горячий ещё, ствол-то. Повели туда, где стонут. Там пятеро. С оружием все, увешаны с ног до головы. И вот гадство! У всех эмблемы Чёрного Солнца на груди, да на рукавах.

Старший сканер на меня навёл — Хо-о! кричит, кто тут у нас. Дило Ласентис (это зовут меня так)! Долговой раб виго сектора 4716. Там ещё девка с ним была, в паре. И меня стволом тыкает — где девка, которая с тобой была? Убили, говорю, а сам по сторонам зыркаю — не жить нам теперь тут.

— Обыщите его — этот говорит. Ну, обшарили меня всего, карманный бластер вытащили — хорошо хоть я бластер Венис с собой не взял. Старший мне — жаль, говорит, хозяин твой погиб, я бы, говорит, за тебя хорошие бабки бы взял. А теперь, щенок, ты у нас в рабстве будешь. Сейчас браслет нашейный принесут и попробуй только…

Тут опять стрелять начали, да откуда-то сверху палят, из-под крыши цеха, я повалился, будто убили. Эти отстреливаться принялись. Троих сразу завалили, а старший и ещё один за станки, за оборудование спрятались и отстреливаются. Я лежу, зажмурился — страшно же. Потом глаза потихоньку открыл, вижу — под меня лужа крови натекает от убитого, рожа его прямо на меня мёртвыми глазами смотрит. А те двое из-за станка куда-то вверх отстреливаются. Я глядел-глядел, а потом, чувствую, что могу до его бластера дотянуться. Хоп! И он у него стрелять перестал. Тот — тык-тык, а он никак! Тут ему прилетело сверху. Он бластер выронил и завертелся от боли на полу за станком. Второй к нему кинулся и ему прилетело. Сразу насмерть. А старший живой ещё, лежит, стонет. Я полежал, послушал. Вроде тихо стало. Чуть шевельнулся. Виброкинжал из разгрузки у того, из кого под меня кровь натекать начала, вытянул. Хотел бластер взять, а он с персональной кодировкой оказался. Быстро к стене метнулся, чтобы меня сверху видно не было. И снова тихо стало.

Потом слышу, вроде спускается кто-то сверху, стою не шевелюсь. А оттуда, сверху баба спускается. Повыше меня, волосы короткие белые, кожа бледная и глаза красные. Она меня ещё сверху увидела через решётчатые полы эстакады. Слезла и бластер на меня наставляет, типа, кто такой? За ней ещё мужик слез — рука на перевязи, ранило его при перестрелке с Чёрным Солнцем. Эта опять ко мне — кто такой. А тот, из Чёрного Солнца который, он так и прятался за станками, хоть и раненый был, изловчился и снова выстрелил — бластер у убитого напарника подобрал. Мужика с рукой на перевязи прикончил, а бабу эту красноглазую не смог — она как-то так ловко ушла из-под выстрела и в ответ ему влепила. Добила окончательно. А я стою у стены, только виброкинжал у меня в руках и есть. Отстрелялась красноглазая, ко мне повернулась, улыбается так нехорошо, а я заметил — у неё на рукаве шеврон с символом Консорциума Занна.

Ох, ё! От одних к другим!

И ещё от этой бабы чувствуется… Это так толком-то и не объяснить. Как будто веет от неё чем. Сила так проявляет себя. Форсъюзер она. Потому так от выстрела и уклонилась легко. У меня бы на её месте не получилось так…

Виброкинжал отобрали. К реакторной повели. Там ещё двое Занновских выбрались откуда-то. Наше жилище нашли. Олли как раз выходил, открыл дверь неосторожно и им на глаза попался.

Ну, собрали нас тогда всех в кучу, выстроили вдоль нар. А Леди, бедненькая, толком и стоять не может. Она как увидела этих с оружием, её всю заколотило, того и гляди в истерике забьётся. Тут Венис оглядела этих и так, мягенько и говорит: а тут нет никого.

В смысле в берлоге нашей. Мужики, что с бабой этой были и правда заоглядывались, вроде как они нас не видят совсем. А красноглазая — нет. Венис к ней шажок сделала и ещё раз — никого тут нет. А та ей с размаху как кулаком по лицу зарядит! Ты, что, сучка, думаешь, я поведусь на это!

А мужики так по-прежнему и не видят ничего. Я уж тогда тоже допёр, что надо нам избавляться от очередного плена. В бластере у неё обмотку замкнул, только дым пошёл. Ну, и кинулись втроём на неё драться — я, Олли и Венис. Она хоть и тренированная, а против троих бороться не сдюжила. На пол повалились все вместе, там я, пока Олли ей в ногу вцепился, а Венис правой рукой занялась, левую крутил, а потом приложил раза три-четыре затылком о плиты ферропластовые. Она поплыла. На живот её повернули, руки за спиной стропой связали, в рот тряпку пихнули. А мужики те так и стоят. Венис кровь с губ утёрла и выпроводила их, вроде и не было ничего. Я кремальеры запер за ними. Начали эту бабу обшаривать. Выгребли всё. Я даже ботинки с неё снял. А что? Олли или Сирену пойдут. Потом до трусов раздели. Вот правда. Одни только трусы на ней и остались. Я сижу рядом с ней на полу, в карманах роюсь, потом к Венис наклонился, шепчу на ухо: её надо туда и головой киваю на вторую дверь, где та яма с водой была куда я болт бросил.

Подхватили мы её под руки, потащили ко второй двери, она уж в памяти была, мычит, глаза пучит. Я Олли говорю, дескать, вещи соберите и на нары сложите, он понял, что не просто так я ему про это маячу, сообразил — Леди отвлёк, а мы и выволокли бабу эту на эстакаду в темень ту кромешную. Там вдвоём кое-как через перила перевалили… Внизу плеснуло сильно… А потом там как заполощется…

Обратно вернулись, я дверь кремальерами затянул, до рези в пупке затянул — так мне всё казалось, что вроде как баба та кричит там внизу, где в воде шевелился кто-то.

На нары сел и на Венис смотрю, дескать, как она? А она на меня пялится. Платочек вытащила откуда-то. Беленький такой, к губе разбитой приложила и сама на меня смотрит. Типа, как ты после убийства-то? Я к себе прислушался — а нету ничего, как будто так и надо…

Ушли мы оттуда. Собрались за пару часов по-тихому и ушли. В ту дверь.

По эстакаде этой ржавой, по решёткам долго шли. Кругом темень, капает откуда-то. Внизу возня утихла — сожрали, значит бабу-то.

А мы идём и идём. То вверх по ступенькам из прутьев сваренным, то вниз — как эстакада идёт, так и мы идём. Вниз посветишь — там вода, мы уж ближе к ней спустились. По часам на датападе часа полтора шли. Стена феррокритовая слева, плесенью покрытая, вверх уходит куда-то — фонарик не достаёт куда. Справа — перила из прутка, мы на этой эстакаде. Ширина у неё чуть больше метра. Пол у эстакады решётчатый, вниз посветишь — там вода блестит.

Так и шли. Потом уж попался нам закоулок. Крохотный. В нём дверь. Пласталевая. Облезла уж вся. Замок кодовый в ней, кнопки какие-то. Я подошёл, руки приложил, даже головой привалился. Чую — открою. Ригели в замке срезал и внутрь толкаю. Со скрипом отошла, пустила.

Темно. Посветили, рубильник нашли. Я перекинул — лампочка под сеткой на потолке затлела. Шкафчики для одежды, с обеих сторон, дальше стол со скамьями. Автомат торговый пустой.

Раздевалка для рабочих оказалось. Тут же и стирка и чистка спецодежды. Сбоку дверь — душевая человек на пять и два туалета. Краны покрутили — воды нет. Инструкция на стене висит, все плесенью взялась.

Воздух понюхали — вроде не воняет. Значит — жить можно. Там и остались.

За водой, конечно, наверх приходилось ходить — завод этот так Консорциуму Занна и отошёл. Но мы больше через сервисный блок не ходили. Только панели, что там мы же сами стены и отделали, ободрали и к себе уволокли.

Я у той самой двери по эстакаде прошёлся, она как раз там поворот делала и на другую сторону ямы можно было выйти. Дней за пять я феррокрит в стене разложил до песка почти и пробрался к трубе скважины. Воткнул в неё отводок с вентилем.

После в цех мы с Венис пробрались — фильтры для воды нужны были. Я когда на оголовок новые ставил, там ещё в кандейке этой парочка оставалась. Вот за ними мы и пошли.

Долго в сервисном блоке сидели, слушали. Время по датападу подгадали так, чтобы после двух часов ночи всё получилось, думаем себе, что если охрана какая есть, то самое это время тяжёлое для них. Спать будут. Кремальеры открутили, чуть дверь подали, щелка образовалась. Оттуда свет. Значит реактор они на полную запустили, раз так светло стало. Я дверь прикрыл и к выключателям метнулся. Пощёлкал — горит!

Опять стали выглядывать да слушать. Тихо. Цех-то сам по себе здоровенный, на полкилометра, в нём любые звуки махом разносятся. Слышим — переговариваются где-то. Баба хихикает будто бы, а мужики в два голоса ей говорят что-то. А она снова: хи-хи-хи, да хи-хи-хи. Ну, думаем, если до баб дошло, то об охране забыть можно. А я, пока мы в ангаре ещё жили, камеры успел поставить. Дай-ка, думаю, погляжу, работают они или нет? Ну, включил. Работают.

Сука! Эти двое придурков, как раз у душевых, где скважина, трутся. И баба какая-то с ними. Они её то за сиськи, то жопу тискают, а она смеётся, да вид делает, что отпихивает их лапы. А сами оружием увешаны и шевроны Занновские на рукавах у обоих.

Вот эти, все трое, в бытовку зашли. Дверь прикрыли. Венис мне кивнула, дескать, пошли. И пошли мы. Добрались до насосной. Там закрыто, само собой. Ну, замки для меня не проблема. И комнатка, где фильтры в тот раз я нашёл, тоже закрыта. Насосная нам без надобности, а вот кладовая… Одно плохо — вход в кладовку из бытовки охраны виден.

Я Венис к себе притянул, шепчу ей: сейчас я туда пройду, дверь им заклею, а потом кладовую вскроем. Она кивнула, затаилась за силовыми шкафами. Я к бытовке.

Эге! Через окно заглядываю туда, а там уж вовсю делом заняты — мужики в два ствола бабу эту пялят. Один на стуле сидит и она ему отсасывает, а второй сзади пристроился и с чёрного хода ей задвигает. Жопа у неё классная, белая, гладкая такая… Этот, сзади который, толкается в неё, а у ней сиськи так и качаются — взад, вперёд, взад, вперёд. Я аж загляделся.

Чувствую — палец мне под рёбра упёрся. Да больно так! Венис мне в ухо — ты что, балбес, засмотрелся? Если хочешь, я сама так могу. Давай дело делать!

Ну, так-то, да. Дело и правда надо делать, пока эти заняты. Я сторожку ихнюю ещё раз оглядел и прям похолодел — у них видеонаблюдение включено. И там не только картинка, где мы как на ладони, но ещё и инфракрасное изображение, а, наверно, и датчики обнаружения жизни есть.

Я присел у них под окном, Венис дёрнул, рядом посадил. Шепчу ей в ухо — у них наблюдение выставлено. Прямо сейчас, говорю, мы на экране у них и запись на сервер идёт.

А эти все трое разошлись! Баба стонет, уж не знаю взаправду или нет, мужик тот ей по заднице яйцами шлёпает. Вот-вот завершится всё! Думаю, скорей надо.

Венис к себе дёрнул, а мы на корточках под ихним окном сидели, сзади облапил и шарик из браслета рванул. В ухо шепчу ей, дескать, сейчас я камеры отключу и сервак накроется, нас невидно станет, и пусть она тогда эту компашку развесёлую усыпляет. Влетел в слияние с ней, увидел всю технику, красненьким таким отдаёт, как нарочно подсвечена, бесцеремонно раскрошил блок памяти у сервера, мониторы наблюдения поотключал, камеры специально трогать не стал, думаю — повыдираю и себе заберу. А эти, за стенкой, всё стонут да охают.

Всё! — опять в ухо Венис выдохнул. Тут она от моих объятий высвободилась и уже меня сзади обняла. Тепло так стало, уютно. Глаза закрыла, мои-то почернели тогда полностью, у нас это бывает во время слияний, в ухо мне дышит, у меня аж мурашки по телу побежали.

Вдруг, бам! В бытовке на пол повалились все трое и затихло всё. Заснули значит! А Венис меня так и не выпускает, держит, шепчет — погоди, Дило. Ну, думаю, устала, наверное, или нельзя пока двигаться. Посидели. Она меня крепче и крепче сжимает. Эге — думаю, дело-то не в усталости видно. Опять шевельнулся — пусти, дескать. Она держит всё также, а только чувствую, уперлось что-то в меня сзади. Да твёрдое такое. Ну, думаю, нет, это что она выдумала? Пусти — уже в голос говорю. Отпустила.

Ну, встали мы, в бытовку эту зашли, со стола всё сгребли, а там было что грести — и жратва и вода питьевая и даже бухнуть нашлось. Собрали всё. По рюкзакам распихали.

Копошимся, баба там эта голая на полу валяется, сиськи в стороны разъехались, мужики без штанов храпят, а Венис нет-нет, да на меня глянет искоса так. Думаю, потом поговорим с ней. После по цеху пробежались, камеры, сколько смогли, повыдирали — их тоже в рюкзаки засунули. И скорей в кладовку за фильтрами. Схватили, каждый по штуке, там их всего два и оставалось-то и бегом обратно, через сервисный блок к себе вниз. Я там заодно в блоке этом все розетки с выключателями, которые сам и ставил раньше, повыдирал безжалостно — нечего этим оставлять, самим пригодится.

Потом, пока по эстакаде в темноте шли — я спереди, Венис за мной, спрашиваю я её — это что, типа, там было? Она отвечает так, вроде как не понимает о чём я, где? А меня так что-то задело это, ну, что ты дурочку-то включаешь? Там, говорю, под окном, когда ты меня держала, а?

Идём, а она молчит. Шагов тридцать прошли молча. Потом буркнула — ничего, говорит, не было. Я фильтр на пол решётчатый поставил, поворачиваюсь к ней, слушай, говорю,. только она мне договорить не дала. Свой фильтр бросила, схватила руками под щёки и губами рот мне закрыла…

…Олли завозился у меня под боком, снова ткнул меня острым локтем и я окончательно проснулся. Зевнул. Потянулся за датападом Сирена, лежавшем у него в головах. Девятый час. Ого!

Все наши как на подбор совы. Зависать в голонете до двух часов. Полуночничать, трепаться, хихкая, неизвестно над чем — это про них. Я же по утрам подрываюсь не позже восьми. Копошусь, разогревая завтраки и терроризируя всех (это Леди так говорит) запахом свежезаваренного кафа. Вижу, что не встают и начинаю нарочно, невыносимо фальшиво петь сигнал побудки курсантов Корпуса юстициаров — услышал в каком-то голофильме про них.

Олли, разлохмаченный со сна, поднял голову, с трудом сообразил, что я уже встал и вожусь у прикроватной тумбочки заваривая какую-то химозу долженствующую изображать быстрый завтрак. Запах специй, усиленный глутаматом натрия, расползался по тесной квартирке. Олли снова повалился на кровать и прикрыл голову подушкой. Ради прикола я самыми кончиками пальцев пощекотал розовую ступню.

— Ну-у, Дило-о-о… — раздался стон приглушённый подушкой, я не прекращал медленно, едва касаясь, водить по впадинке свода стопы, — ну отстань… — нога дёрнулась, подтягиваясь к животу, снова выпрямилась и я продолжил издевательство, — пожа-а… н-на!

В меня полетела перехваченная мной подушка. Я зажал её под мышкой и, помешивая каф в пластиковом стаканчике, наблюдал как Олли, отклячивая круглую попку в сползающих просторных трусах, задом слезает с кровати. Затем взъерошенный мальчик, так толком и не разлепив сонных глаз, нашарил ручку двери в туалет и, не закрывая её за собой, сел на унитаз. Зажурчало. Он так и не приучился мочиться стоя. Не, так-то если мы где на людях, кантина там, или за углом каким, он стоит, но вот так, в полусне, рефлексы берут своё.

Олли, подтягивая трусы повыше, вышел, запустил руки в короткие волосы, с шелестом разлохматился ещё больше и, поводя носом, потянулся к стаканчику кафа в моих руках.

— Э-э. Это моё, — отшагнул я назад.

— С сахаром? — мечтательно спросил Олли.

— Ага.

— И с молоком? — заворожённый запахом продолжил он.

— И с молоком, — подтвердил я.

— Дай…- хныкнул он, потянувшись руками.

— Не-а, — издевательски ответил я, отпивая и отшагивая ещё, — Тебе не положено…

— Ну, Дило-о, ну, дай…

Убедившись, что кафа ему не достанется Олли обречённо выдохнул и с разнесчастным видом сел на край кровати, печально опустив плечи, глаза его закрылись. Ох, сирота, ты моя сирота…

Я присел рядом, отхлебнул ещё глоток и сунул ему под нос стаканчик в котором оставалась как минимум половина напитка.

Не меняя несчастного выражения лица и не открывая глаз Олли сразу обеими руками ухватил стаканчик и приник губами к краю. Капелька кафа потекла по подбородку, тонкий хрящик ходил под нежной кожей шеи по мере опустошения стаканчика.

На сонном лице дёрнулись веки и показалась хитрая щёлка, через которую лукаво блеснул глаз.

Ох, зараза такая, опять развёл!

Каф был выпит почти мгновенно и мне протянули пустой стаканчик, на верхней губе Олли осталась бежевая полоска кафа с молоком.

— Добился, да?

Олли молча восторженно кивнул, окончательно раскрыв хитрющие глаза.

-У, зараза, — притворно замахнулся я.

Олли тут же полез обратно в кровать и, блаженно жмурясь, щекой навалился на подушку, давно уже брошенную мной на место.

Искоса наблюдая, как я одеваюсь, он негромко спросил:

— Ты куда сейчас? Деву искать?

— Да, надо найти. Сирен там геолокацию посмотрел, она сейчас севернее нас, на тридцать восьмом уровне в мотеле, попробую поймать пока не ушла никуда. Сирен тут решил магаз один подломить, ты помоги ему, Леди с вами побудет. А я, как вернусь, с Венис попробую одно дело.

— Давай… удачи…

Двери квартирки, бесшумно закрылись за мной и я, накинув на голову капюшон куртки и стараясь не попасть под камеры наблюдения, пошёл к площадке турболифтов. Мне сейчас наверх до станции ховер-поезда. Там в сектор 1254 и потом вниз, до тридцать восьмого уровня. Пока еду Сирен проснётся, свяжемся и он наведёт меня на эту Ангралу.

Мелькают лица, осторожно проталкиваюсь в толпу, набившуюся в кабину подъёмника. Спущусь на пару уровней вниз — там станция. На чипе, что мне Сирен вчера скидывал осталось несколько кредов — я экономил как только мог — где можно и где нельзя шёл пешком, бежал даже. Вот и пригодились денежки.

Толкаясь в плечи и спины и сам получая толчки от таких же бедолаг, вынужденных с утра пораньше бежать на работу, втискиваюсь в вагон ховер-поезда. Под ложечкой внутри потянуло — поезд набрал скорость и помчался сквозь жилые и офисные блоки, врываясь с воем и шипением воздуха в темноту тоннелей и выскакивая на открытые эстакады, ярко освещённые лучами Прайма…

…Тогда у нас с Венис без малого до секса не дошло. Прямо там на ржавых решётках эстакады. Она прижала меня к влажному феррокриту стены, так и продолжая жадно целовать и от толчка затуманившиеся мозги встали на место.

Нет! Со своими нельзя!

Я -то стою, мычу у стены и еле смог тогда освободиться от губ её, властно-настойчивых.

— Стой! Не надо… — шепчу, а у самого губы опухли и целоваться хочется — сил нет!

— Почему? — в ответ шепчет, а лицо близко-близко, так, что ресницы у меня шевелятся от её дыхания, — Дило, я же нравлюсь тебе… Сам подумай… Вспомни…

Вспомнил я. И великолепная идеальная грудь, как раз ладошкой прикрыть, и острые соски, торчащие прямо перед собой, и подтянутый, с бархатной кожей животик. Капелька пирсинга в узком пупке…

— Не… не надо… я помню…всё… — едва я выдохнул тогда, — пойдём… нас ждут…

Отлепился от стены и пошёл, на плечо закинул длинную ребристую банку фильтра и пошёл.

Пришли мы это, молча, стараясь не касаться друг друга и судорожно дёргаясь если невзначай дотрагивались до рук, пристроили принесённое в один из ещё не разобранных мной шкафчиков для одежды.

Я куртку скинул, разулся и прилёг к боковой стене на живот на нары. Они у нас устроены были в глубине у торцевой стены раздевалки. Крепко сжатые кулаки упёр под лоб. Ощерился, так что уши потянуло назад. Что ж такое со мной происходит, думаю? А?

Венис рядом села. Невесомо дотронулась рукой до спины. Погладила. Легко. Нежно.

Олли с Леди на нарах друг перед другом сидели, играли в камень, ножницы, бумага на щелбаны. Олли, хитрый, выигрывает, хихикает над Леди. Потом пальцы к её бледном лбу прикладывает только для вида, удары отсчитывает.

Сирен у них за спинами лежит на спине и в потолок пялится. Не моргая, как он это умеет.

— Понимаешь, Венис, я знаю, что секс для вас для всех — это неприятно, — начал я, голову назад повернул, она около меня сидит и я на неё смотрю, — мы когда сливаемся… это же не скрыть… Мы с Леди разговаривали об этом. Ещё там, в мастерской. Она через себя каждый раз переступает…

Олли и Леди затихли, нас слушают.

— Олли вон тоже… — шепчу, а сам чую, что меня все слышат, — Сирену ты тоже секс предложишь?

— А я не переступаю… раз уж у нас разговор такой пошёл, не переступаю… Я тебя хочу, Дило, понял? — Венис мне говорит. Даже с вызовом как-то отвечает.

Помолчала. Потом добавила:

— Ещё там… тогда в том проулке. Ты тогда дрочить пошёл, помнишь?

Помню, конечно. Так она тогда это… вылизывала у меня на глазах ладошку свою. Дескать, вкусный я и пообедала она. Всё помню.

— Ладно, — говорю, — меня хочешь?

Венис кивнула головой.

— Вот он я. Сейчас штаны сниму и пристраивайся, Мне не привыкать, — и снова лбом в кулаки упёрся.

— Дурачок, — это она мне говорит, — Если для тебя так это важно, то и для меня тоже. Ты же теперь сам через себя переступать будешь. А я этого не хочу…

— Ты хочешь, чтобы я тебя?

Кивает.

— Но… тогда ты, получается, мне навстречу идёшь только потому, что я тебя хочу?

Она мне — слушай, я говорит тётка взрослая уже, и давно уже научилась удовольствие получать от того, что меня пялят, понял? Поэтому мы сейчас пойдём туда — рукой на душевую показывает, и ты, говорит, меня трахнешь. Я так хочу, понял?

Наверное, пошли бы мы с ней в душевую. Пошли бы… Да только Сирен очнулся от своего созерцания потолка и выдал:

— Сирен хочет… Дило…

Э-э-э! Вы что тут в очередь выстроились что-ли? Олли ещё с Леди опять хихикают…

И вся эта острота разговора ушла сразу же. Я на бок повернулся, голову рукой подпёр, говорю Венис, видишь, нарасхват я тут. И Олли с Леди спрашиваю — вам я тоже нужен? Тоже меня хотите? Ну, Олли-то я знаю, вон, моська какая лукавая, тот на полном серьёзе и выдаёт — ага! А у самого глаза так и блестят. Я, говорит, первый буду! И руку как в школе тянет, а сам второй рукой, локтем Леди в бок толкает. Та-то, наивная душа, не поймёт ничего, потом сообразила — и я, кричит, и я тоже…

Ну вас, думаю, себе — нашли из чего шутки шутить. А Олли толкнул, навалился на меня, сам смеётся, заливается. Ну, меня разобрало — ах, так, думаю! Держитесь! Ну, и затеяли возню втроём. А Венис сидит на нас смотрит, дескать, детство в жопе играет. Да и пусть! Если так разобраться у нас его, детства-то, толком и не было никогда. Так хоть так… А потом сама в нашу кучу малу влезла. Один только Сирен как лежал так и лежит…

Да, было дело…

Обжились мы там. Неплохо обжились. А что? Тепло, светло, сухо. Обогрев наладили. В умывальной кухонку оборудовали. Я на шкафчиках для одежды дрона ремонтного нашёл. Маленький такой паук восьмилапый. Подзарядили, Сирен перепрошил его и пустили вентиляцию чистить. Он до самого завода по трубе добрался, везде пролез и свежий воздух к нам пошёл.

От скважины через ту стену, которую я разложил, трубы провели к нам. Там же, у скважины фильтр для воды в специальном стакане приспособил. В раздевалке своя ёмкость была, тонн на пять — для душевых, туалетов и умывальников. Вот в неё вода и шла. Там ведь как хитро было — они, Занновские-то, как начнут воду себе качать, то сначала нам идёт — отводок к нам ниже оголовка скважины был и пока вся ёмкость не наполнится к ним вода не течёт. А у нас запорный клапан стоял — как всё наполняется, так он перекрывает и те уже могут водичкой попользоваться. И самое главное, пока мы там жили, никто эту схему не просёк. Да и я ещё не давал. Напротив той двери, из сервисного бокса которая, с другой стороны проёма этого на перила эстакады я такую штуку присобачил. Короче, она звук такой создавала. Человек его не слышит, а страшно делается, аж до колик в животе. Блу-уп, блу-уп!

Это мне Сирен в Голонете помог найти. Генератор инфразвука. Мы его раз в сутки включали — я релюшку с таймером приспособил. В общем, в сервисном боксе никто не селился, даже близко не подходили, так всех генератор этот пугал. А нам хорошо — никто через бронедвери не лезет, любопытство не тешит и про то, что мы у завода живём не знает.

В разведку ходили. Дальше по эстакаде этой. Она идёт и идёт вдоль стены, почти к самой воде вниз спускается. А потом кончается, да и сама яма с водой тоже кончается. Там уже и тоннели разные начинаются. В основном ферропластом облицованные. Есть и поуже и пошире. И завалы есть. А ещё такие… шахты, не шахты, а вот… полузаваленные тоннели, крепи там феррокритовые, изъеденные все, как только и держатся, темень в них непроглядная, а если подсветишь, то из пола такие наросты бледные торчат, на сталагмиты похоже. Только мягкие они, вроде грибы такие. И в таких тоннелях страшнее всего почему-то. Зайдёшь, это туда, присядешь, чтобы на ногах не стоять, прислушаешься и, вроде бы, тянет тебя туда, тянет, манит, обещает чего-то.

Иной человек послушается, пойдёт… а только никто ни разу ещё не возвращался из тех, кто ушёл. Грибы эти несъедобные, и самое главное — если уходит туда кто, то следов на грунте нет от него… Говорят, там логова таозинов есть. Они людей приманивают и съедают, а потом грунт равняют, типа, никто тут не ходит, идите ещё. Но про таозинов врут. Это я точно знаю. Таозин простор любит. И потом, это такой здоровенный червяк, что он в этих тоннелях просто застрянет. Он живёт недалеко от гнезда своего. А гнездо… Ему только высоты надо метров двадцать-тридцать. Видел я его. Один раз. Не хочу больше. Таозиновская пещера огромная, невообразимой высоты, на потолке там кристаллы какие-то, светятся тускло и колонны огромные по всей пещере, а уж высота… Вот в таких вот пещерах таозины и живут. Но зверь этот редкий, тем более, что при императоре на них охотились специально — чешуи таозиновские они от Силы прикрывают, вот для имперских инквизиторов их и собирали. Вонища там невообразимая и всё паутиной затянуто. Таозин-то охотится с её помощью. Видел я и как его личинки охотятся. В тоннелях, когда от ямы идёшь в пещерный город и если не туда повернуть, то там по подвалам видели мы… Паутиной к потолку подвешено. Фонариком осветишь, а оно висит. Замотанное. Тело человеческое. Какого-то бедолаги личинка подкараулила и теперь выдерживает. Страшно на самом деле. Очень. Вот…

Там потом, как из лабиринтов этих коридорных выберешься ульи начинаются. Ну, это я их так называю. На самом деле это такие щели между феррокритовых стен и там на разной высоте в стенах дыры пробиты, в них люди живут, переходы между дырами этими устроены. Лестницы вверх, вниз. Тут и торговлишка у них, и забегаловки и бордели. И всё это обжилось после того как южань-вонги Корусант бомбить начали. Раньше сами-то пещеры нежилые, брошенные много лет стояли. А тогда… Беженцев много. Но и местные встречаются. Этих сразу видно — лица серые, измождённые, многие покалечены — на охоту ходят, а добыча местная сама кого хочешь съест и не подавится. Одни салки-гончие чего стоят!

Есть там что-то пострашнее таозинов. Это вот в те тоннели если идти, где крепи ржавые и длинные грибы из пола растут, ну, куда иногда людей заманивает и они потом не возвращаются, то встречается там иногда, сам я не видел ни разу, только под воздействие попадал, что-то такое, что людей убивает — тело всё целое, а в черепе мозга нет — пусто. Только на висках что-то вроде дырок… Да…

Несколько раз такие трупы находили. Народ-то на базарчиках шепчется, иной раз и попрячутся как незнакомых увидят. Но мы там быстро у них своими стали. Даже Сирен с нами ходил — только его за стропу привязывать надо было. После уже Леди и Венис на пару его подлатали — мозги ему поправили немного, так что он уж сам смог ходить и в постоянном руководстве не нуждался…

А Венис видела его… Ну, того кто мозги у людей ест. Мы с ней как-то шли от забегаловки Эттина, был там такой человечек, кабачок держал. Иной раз закусить можно у него было, компотик вкусный он варил, рыба жареная, её в подземных озёрах знающие люди ловили. Место не самое чистое, но народ собираться у него любил, языками почесать, о походах в подземелья сговаривались, менялись, кто чем мог, да и так просто новости разные обсуждали.

До тех пор пока южань-вонги Корусант ближе к Прайму не переместили, сигнал Голонета запросто можно было поймать. На такой глубине только с помощью ретрансляторов, но можно. Потом уж, после того, как они все спутники раздолбали, с Голонетом труднее стало, но до этого можно было. Да, так вот…

Идём, значит, это мы вдвоём от Эттина и надо нам мимо тех тоннелей пройти и так мне вдруг хорошо да приятно стало, что аж ноги задрожали. Глазами-то смотрю вокруг, также по-прежнему вижу вокруг тоннели пустые, но в голове всё так и сияет. Остановился я. Оглядываюсь, а Венис как шла, так и идёт. Потом остановилась, эй, Дило — меня зовёт, ты чего встал? Я ей, иди говорю сюда, тут хорошо так. Она ко мне подошла и, правда, говорит, что-то вроде есть. Но, говорит, не сказать чтобы что-то особенное. А меня эйфория так и захлёстывает, так и накатывает волнами.

А за спиной зашуршало что-то. Оборачиваюсь, а там женщина красоты невообразимой. И меня к себе манит, дескать, иди сюда, сынок, и как будто на мать мою смахивает. У меня оборвалось всё внутри — мама, откуда ты здесь? Она мне — сынок, я так тебя долго искала! И руки так раскрыла — обнять хочет. Я к ней, а Венис меня по затылку — куда, дурачок, стой! Я от неё отмахнулся, и к матери. А Венис меня как по уху смажет! Я с копыт повалился, она меня к земле прижала, стой, говорит! Я выкручиваться, даже драться пробовал, но она сильнее меня — по лицу пару раз заехала, и вроде как спадать морок начал. Гляжу, а перед нами, метрах в четырёх стоит кто-то. В плаще. Плащ длинный, тёмный какой-то, капюшон откинут. Рожа вроде как на человека похожа. Только нос широкий и ноздри вперёд торчат, приглядишься, как будто и ничего, а что-то такое отталкивающее есть. Он к нам ещё шагнул, а Венис меня коленом придавила и камень первый попавшийся в него кинула. Отшатнулся тот, головой из стороны в сторону покачал, а потом у него из щёк такие жгуты выскочили и снова втянулись. А Венис опять по земле шарит, камень ищет. Тот увидел, повернулся и в тоннели ушёл. И наваждение сразу спало. Я выдохнул, Венис с меня слезла, идти бы надо, а ни у неё, ни у меня сил нет. Как выкачали всё из нас. Мы тогда долго сидели там. Полегче стало, встали кое как, домой пошли.

Потом долго сидели, думали, что это такое нам попалось. Голонет был ещё. Полезли туда. Анзат это был. Раса такая. Бессмертные почти. И мозгами питаются. Про них толком ничего неизвестно. И вот надо же - нам попался. Но почему-то не смог совладать с нами. Больной что ли был? Но хорошего мало в этом. Люди-то так и пропадали. А потом, после того как южань-вонги Корусант перемещать стали, пропало всё. Видно, ушёл куда-то…

… Проталкиваясь через толпу я вышел из вагона. Ориентируясь по указателям пошёл, отыскивая нужный уровень. Спустился на турболифте ниже и снова пошёл, разыскивая нужную улицу. А здесь у них оживлённо. Вокруг переливаются огнями реклам и вывесок магазины, кантины, ночные клубы. Шелест тысяч ног, пульсирующие завывания репульсоров ховертакси и ховербайков.

Вот и кантина, где по наводке Сирена Анграла должна быть. Уже десять, даже одиннадцатый час пошёл. Вряд ли она так рано тут будет, но посижу, подожду. Народу в кантине было немного. И я сразу просёк, что кантина непростая.

У входа стояло человек пять в разгрузках и снаряжении, только без оружия на виду. Над стойкой бара на стене висел целый ряд эмблем наёмнических отрядов. Я насчитал больше пятнадцати. Короче, выходит, что это кантина для наёмников.

Спросил что-нибудь безалкогольное и прошёл в зал. Огляделся. Вот она!

В углу за пустым столиком со стоящим перед ней стаканом с разноцветным коктейлем сидела моя Дева войны. Всё в тех же брюках карго, только поверх майки была накинута куртка с нагрудными и нарукавными карманами. Дева вращала по столу стакан и остановившимся взглядом смотрела в столешницу.

Не спрашивая разрешения, я приземлился на стул перед ней:

— Привет…