5. Венис (1/2)
— Погоди, Зарин, да стой ты… — сестра дёрнула меня за руку, останавливая, — дай поправлю…
И она быстрыми неуловимыми движениями тонких пальчиков начала поправлять макияж на моём лице. На её руках, летавших перед моим лицом, позвякивали тонкие серебряные браслеты.
— Губы не кусай, а то помада смажется, — поучала она, внимательно вглядываясь в меня, — сегодня господин наш соизволил позвать нас на ложе… — с придыханием продолжила она, — поэтому ты должен быть самым красивым…
Ласковые карие глаза внимательно рассматривали моё лицо, отыскивая одной ей ведомые недостатки.
Упоминание о нашем господине всколыхнуло в груди волну восторга и томления. Сегодня мы снова увидим нашего господина! Я и сестра. Он снова обратил на нас свой милостивый взор! Значит, мы угодны ему!
Да что ж так жарко-то здесь?
Она снова потащила меня за руку по переходам мраморного дворца, по галерее, проходившей по периметру внутреннего двора в котором буйно цвели диковинные растения. Лучи солнца, пробиваясь сквозь листья, дымными столбами падали на каменные плиты пола и от мелькания света и тени в глазах зарябило…
Какая жара!
— А ты разучил ту мелодию на сантуре?
Ко мне повернулось прекрасное личико сестры, Зарины, не перестававшей тащить меня за руку по галерее.
Я, не отрывая от неё взгляда, молча кивнул.
— Сегодня сыграй обязательно! Порадуй нашего господина! Я ему станцую!
Мы оба умеем играть на сантуре. А ещё и танцевать. Господин любит созерцать, как мы танцуем для него…
Уф! Как жарко-то…
Иногда он бывает настолько милостив к нам сестрой, что даже улыбается, глядя на нас и тогда его лоб, исчерченный морщинами государственных забот, разглаживается…
Она остановилась, протянула руку и вдруг неожиданно сильно ткнула меня в живот своим кулачком.
Я проснулся…
Олли, привалившийся ко мне вплотную, во сне острым коленом заехал мне прямо в живот. С другой стороны Сирен навалился на меня, так, что от духоты я стал весь мокрый.
Ситхи страшные! Это что за херня? Какой, к подземным демонам Корусанта, господин? Откуда у меня сестра? Какая сестра?
Распихав от себя спящих, я закинул руки за голову, пытаясь хоть немного остыть в душном воздухе комнаты. Надышали мы тут впятером — вон, вентилятор не справляется.
Мочевой пузырь требовал своего, член тоже присоединился к нему и сейчас палаткой натянул свободно болтающуюся на мне ткань трусов.
Ох-хо-хо… Отлить бы надо, а вставать неохота…
Наш сквад… Мы чувствуем друг друга как никто. Всё благодаря кристаллам Силы, которые я таскаю с собой, да ещё, может быть, тому, что я сам постоянно тормошу всех своих. Этих, как их, мидихлориан у меня немного. Думаю, что и у остальных наших тоже. Чтобы совсем-то до нуля, этого, конечно, нет. Но в пределах пятисот-тысячи у каждого есть. Вот. А в слиянии мы делимся силой друг с другом. И если всё это направить на кого-то одного, то… Вон Леди может много чего в лечении, я опять же, шурую силовой ковкой только так, Венис переберёт все мозги в округе, Сирен по сетям ужаленной вомп-крысой скачет, даже без шлема или вирт-очков. Олли как усилитель чудеса творит. Ну, почти… А ещё… можно разумы наши объединять… Я-то, конечно, не самый умный, даже школу не закончил, ну, Олли ещё. А остальные, те, да. И Сирен учился, и Леди, и Венис. У всех школа за плечами. Венис даже какую-то актёрскую закончила. Дополнительно. И вот как объединишься то и кажется, что ты такой умный-умный становишься. А следом-то ещё и знания лезут.
Они вот, как сосредоточатся на мне, как начнут пихать мне в голову всё, что самим известно. Просто — ой! Особенно Сирен. Он остановиться не может, вот и гонит мне в голову всё, что ему известно. Как программы пишутся, как облачные хранилища вскрыть можно, какие есть уязвимости в сети и как ими пользоваться. Как удалённо подключаться к Голонету, на каких языках базы данных бывают. Я молчу, терплю сколько могу, а девки наши — Леди и Венис воем воют. Олли вообще не понимает о чём Сирен речь ведёт — он в школу совсем не ходил, даже читать не умеет. Такое вот у них в секте воспитание для баб было. Но и знания в слиянии у нас из головы в голову перемещаются только так. Усвоить их потом… сложно, это да. Но если поспрашивать друг друга, то вроде как легче дело идёт. Я вот Сирена начал пытать, что, да как. Он помолчит-помолчит, а потом начинает рассказывать. Не остановишь. Но на словах, конечно. Руками машет, пальцами значки в воздухе рисует, даже румянец на щеках появляется. Но опять же проблема — рассказывать-то тоже уметь надо. Леди вон постоянно нам что-то про организм рассказывает, даже пальцами тычет, тут, мол, так, а тут эдак устроено. Но попробуй объяснить Олли или Сирену, что такое простата, и как это чувствуется, когда она не в порядке. Моя-то пока, слава Силе, фурычит, а вот у неё… Пальцем показать можно, а остальное… Она путается, мысли в голове скачут, стеснения-то нет, конечно, но всё равно понять трудно.
Вот кто-кто, а прирождённый учитель у нас — это Венис. Она мозголомка так-то, и для неё объяснить, что и как — раз плюнуть. Но с другой стороны — каждое слияние — это как голым на пощади стоять. Все мысли, даже самые глубинные, между нами видны и чувствуются. И память открыта. Там, в Провале, дед-джедай рассказывал в своё время, что именно это вот и сдерживает многих из них от такого слияния. Стрёмно открываться друг перед другом. Ну, а нам куда деваться-то было? Поневоле будешь делать. Тем более, что нас с Олли сама Сила заставила.
Сидишь это… Так-то мы спинами друг к другу в кружок садимся обычно. От того и легче… В том смысле, что не видишь того с кем сливаешься. А там… Всё-всё всплывает. И что когда думал, и как что было с тобой, и ещё всякое… И лезет самое стыдное тоже. И не скрыть его ни от кого. Потому, что из них оно тоже лезет…
И видишь, что Леди нравится, когда бьют её и унижают и иной раз побои эти в ступор её вводят. Однажды было у неё с клиентом одним. Он её ритмично так хлещет, а она… и жгучее желание у неё в это время, чтобы взял её кто пожёстче и поглубже…
Венис, та другая, ей раздеться хочется, и чтобы все смотрели, а она в это время трахнула бы кого прилюдно, за волосы схватила и трахнула.
Сирен, он как в тумане весь, но тоже… Девчонка была у него… и поза 69 и золотой дождь — то чего он хочет.
Олли… наш Олли… ему больно и страшно с мужиками… И ведь знает он, что удовольствие это должно приносить, но вспомнит, как его сразу в две дыры пялили несколько раз, как стена в сознании падает. Он тогда, пока я в рабстве у Чёрного Солнца был, пару какую-то нашёл. Вернее они его подобрали. Баба с мужиком. И не старые ещё ведь. Вот он у них и жил. Они, баба-то эта и мужик, друг друга пялили. А тут Олли подвернулся. Вот Олли этого мужика огуливает страпоном, а баба у него на лице сидит. Меняются потом все трое…
А я… И девки у меня были разные, и насиловали меня, а вот почему мне Леди нравится… не знаю даже… может быть оттого, что пялили её у меня на глазах и я тоже… хочу…
Оборвёшь себя и сразу это все чувствуют. Потом повернёшься к ним. Леди увидишь и такая жалость сердце рвёт! А оно потом, в следующем слиянии, вылазит и Леди в истерику впадает прямо с нами всеми вместе — от неё-то эмоции к нам идут!
Раз даже было… не знаю как назвать-то… Ревёт она, слёзы размазывает по лицу своему жжёному, и нас следом накрывает. Вот захватывает-захватывает так, как смерч в голове крутится. Ты на неё смотришь и слёзы сами текут. Голову повернул — Венис тоже в слезах сидит, едва держится. Внутри бушует всё, глаза жмуришь, зубы свои вставные щеришь, внутри, в груди, как кол воткнули. И вот чувство такое — была бы возможность какая, так жизнь бы отдал, чтобы им всем хорошо было…
Олли тогда в меня головой ткнулся, толкнул — от слёз не видел ничего. Я на Венис навалился — она рядом сидела… Ну, и попадали все. Один Сирен сидит как неживой. Только губы шевелятся. Шепчет что-то. А мы у него в коленях обнимает друг друга, ревём, целуем, и так хорошо нам всем! Как нарики какие. Я-то знаю как это — в своё время половина кайфа от Леди ко мне шла.
Отдышались мы, я поднялся, смотрю, а у Сирена всё лицо мокрое. Так накрыло нас тогда. Но и страшно. Эмоции где, чьи не разобрать, мысли тоже общие. Поневоле запаникуешь — вдруг навсегда так будет?
А уж с эмоциями этими! У нас всегда так бывает. Нормальный мужик-то только я один, а остальные… Вот их и кроет эмоционально. А в слиянии они, эмоции эти проклятые, на всех делятся. Поровну почти. А мне всё равно больше достаётся. Так-то на меня четверть всего сквада приходится. А на них, на четверых — половина. Вот и шибает. Я бы и рад отстраниться от этого… А как?
Я уж думаю тут себе — а как оно будет, когда полный сквад соберётся? Совсем без мозгов останемся?
Осторожно, стараясь не будить спящих, я прикрыл дверь туалета и снова пробрался на своё место. Деву бы найти. Тогда бы сквад был целым и можно бы валить с Корусанта этого проклятущего. Сирену только вот вирт-очки добыть бы. Эх…
Надо дроидов потрошить. Хорошо бы астродроид попался — там в них маршрутизаторы попродвинутей. Жалко, те очки, которые я раньше сделал для него, пролюбили. Пока бегали вчера туда-сюда от Чёрного Солнца, пришлось их прикончить — по сигналу с них нас вычислить могли. Сирен и нашёл-то Деву, пока в очках был. А сейчас у него доступ в Голонет только через датапад, а там совсем не то… Он мне вчера последние деньги в закладку сунул, чтобы я уйти смог.
Так-то по деньгам у нас сложно всё. Пятеро нас и средств много надо. Опять же, у Венис все костюмы её давно истрепались — ну, она так говорит, а она наше лицо. В полицию, к властям, по фирмам разным она ходит. Подойдёт это, улыбнётся, как только она и умеет и готово — всего чего можно добьётся, ещё и документ получит.
У Леди с Олли эрочат в вебкаме через голобудки разные. Сирен рядом подключается к той же голобудке, лица им заблюрит или новые создаст и пошло, поехало. Порой за два-три часа сотня кредов набегает! А у них уже свои постоянные клиенты есть. Ну, кто им закидывает. Всё в вирте происходит. И деньги в Голонете только виртуальные, а вывести, процент снимают. Это уж как водится.
Все голобудки давно на контроле у бандюганов местных — Консорциум Занна или ещё кто, Чёрное Солнце опять же. Поэтому помимо платы за голобудку им ещё заносить приходится. Процентов сорок всего и остаётся на руки. Но хоть не на улице за дозу… Леди профессионалка у нас, а Олли сам вызвался… Ему с Леди не страшно.
Я с железками в основном. Тут толкучки есть. Ну, не тут, конечно, пониже, после сорокового уровня. Там чем только не торгуют! Пробежишься, присмотришь чего — запчасти, платы с корнями выдранные из Сила ведает каких дроидов, за бесценок выкупишь… Да…
К Рутеру я в подсобку ходил со всем этим добром. Сейчас уж и не знаю, стоит ли там появляться — вдруг Чёрное Солнце на меня засаду там устроило? Те боевики, которые меня гнали вчера, наверняка выследили откуда я шёл. А у меня там целый мешок деталей заныкан был. Кредов на двадцать точно продать бы можно было. Ур-роды! Эх-х-х! Внизу жизни нет и это не жизнь…
Пробовал устроиться на работу, в мастерскую какую. Ага! Мне-то тоже наноботов ввели. Собственность я Чёрного Солнца. Долговой раб. Первый же сканер ихний и покажет. Вот хозяева и боятся на работу брать — никому проблем не хочется. Так, сделай разово, денег дам — пожалуйста, а официально — не-ет…
Морду замотаешь или маску наденешь, типа, кашляю — прокатит. Но мера-то всё равно временная. Сирен нарыл в сети, что можно этих наноботов вывести как-то. Но деньги… На Корусанте они везде нужны… Он и существует-то ради денег, Корусант этот. Две тысячи кредов надо, как с куста. За двоих — четыре. А мы только на пожрать три сотни в месяц тратим. Хорошо ещё, всем кроме Венис, удалось в секонд-хенде одежку подобрать. После оккупации тут благотворительные организации появились — пожрать иногда можно бесплатно или одеться относительно прилично.
…Тогда южань-вонги по Корусанту удар нанесли, блок виго посыпался и мы уйти смогли. Я как знал. Внутрь блока рванул. Там, вверху над нами этажей восемьдесят минимум было — блок высокий был, пока ещё до нас обвал дойдёт. ИИ внутриблоковый первым накрылся — видимо, удар электромагнитный был, браслет с шеи я снял, а наноботы… да и хрен бы с ними — пока паника, никто за мной следить не будет. Тем более, что они тоже в откате после импульса. Волоку за собой Сирена на верёвке. Вверх по ступенькам скачем — надо на ту улицу выскочить, где Леди работает. Там и Олли где-то крутиться должен. Без них не уйду. А народ, какой в блоке был, рассосался весь, разбежались через улицы, выходы на них на каждом уровне были — блок-то шатается, грохот вверху.
Оттуда пыль летит. Страшно…
Аварийка красным мигает, да пожарная сигнализация верещит. А мне магазин или торговый автомат нужен — вода и пожрать. Сейчас, пока их никто не контролирует, надо пользоваться. Всё равно блок рухнет — так хоть не напрасно. Умный-то такой я не один был. Бежим вверх — все автоматы битые и подчистую выгребли всё. Выскочили на улицу. Туда-сюда метнулись, народ тоже весь разбежался. Неба-то не видно, как-никак, сорок второй уровень, а перекрытия выше трещат. Я по переулкам. Пусто.
Где Леди-то? Она мне говорила, что возле кантины одной ошивается. «Хаттова радость» называется. Я туда. А её нет. В кантине стёкла выбиты, бар побит весь. Живых нет никого. Только дроид-официант по полу катается, битым стеклом хрустит. Я за стойку заскочил. Глянул по быстрому. Оп-па! Бутылка какого-то синего пойла попалась. Как и просмотрели-то её? Сунул в рюкзак к Сирену. И дальше Леди с Олли искать.
Её мы тогда в проулке нашли. Там чёрный ход был из какого-то ночного клуба. Баки стоят. Ящики какие-то. Вот на ящике она и сидела к стене привалившись. Я кинулся. А у неё глаза остановившиеся, сама без движения и струйка крови изо рта — губа разбита. Убили, думаю! Сунулся. Пульс есть вроде и дышит. Сумочка её между баками завалилась — я лямку длинную увидел, выволок. Роюсь — презервативы, губнушка, зеркальце. Ух! Пара чеков дури нашлась. По карманам рассовал всё. Пустую сумку ей через грудь повесил, тормошу, а у неё голова мотается. Обдолбана совсем. Ситхи, думаю, как быть-то теперь? Сирена к ней привязал и метнулся Олли искать. Бегал, бегал, кричал даже. А сверху, нет-нет, да бумкнет — южань-вонги по планете удары наносят.
Нашёл мелкого нашего в норе какой-то. Там торговый центр был полузаброшенный. Подсобные помещения пустые давно, мебель ломаная, грязь, пылища. А меня будто ведёт куда. И есть! Нашёл ведь. Он перепугался тогда. Здорово. Ну, и забился подальше. Думал пересидеть. Я крикнул туда наудачу. И откликнулся он! Я уж и найти не надеялся. А он с разбегу на меня напрыгнул, руками, ногами обхватил. Дило! — кричит, — живой!..
Ну, вернулись мы обратно. Думаю, никому не интересно, как мы с Олли радовались да прыгали от счастья. Начали дальше по уровню шарить, жратву искать. Олли-то за то время пока я в рабстве был, там все закоулки изучил. Набрали кой чего. Леди немного отошла от ширева своего. Бросились вниз. Я решил теми уровнями, где ремонтные мастерские были, в соседний сектор уходить…
Спустились. Только два этажа прошли, как сверху всё и обрушилось. Блок-то, в котором виго сидел, от самого низа вверх шёл. Выше поверхности Корусантовской торчал. Вот ему и прилетело по полной. Мы вниз! Народ-то особо разбегаться на спешит, а меня будто толкает — дальше беги, дальше! А южань-вонги утюжат и утюжат! Крушат всё вокруг. После уж я узнал, что даже Провал разнесли. Борск Фейлия Президентский дворец взорвал вместе с собой и каким-то начальником вонговским. Вот они и вызверились. Для них всё, что человеческими руками построено плохое, уничтожения требует. Они и начали Корусант ровнять. Народу погибло тогда! Жуть просто! Нам чисто случайно свезло и то только потому, что нам с Олли внизу бывать приходилось и половина ужасов, что про низ рассказывают брехня полная.
Не, так-то хорошего там нет ничего — это правда, но выжить можно. Недолго, правда. Три-четыре года запросто. Потом начнётся всякое. Организм в разнос идёт. Иммунитет садится в ноль, травм запросто нахватать можно — это если охотиться неосторожно, или вообще съест кто. Но нам в блоке виговском — специально я и лез за ними, в ларьке аптечном пара упаковок бакты, по десять ампул каждая, достались нахаляву. Ну, а нам в то время деваться куда было? Сверху валится всё, народ мечется, топчут, давят друг друга почём зря. Паника кругом…
Мы в проулок забились тогда — так, щель метра два шириной, хламом заваленная, это уж совсем внизу было — уровень двенадцатый-пятнадцатый, и по грузовым уровням мы далеко от блока виго отбежали. Километров пять не меньше. Полтора часа я всех своих волок куда Сила вела. И отбиваться тоже приходилось. Паника кругом, все орут, бабы визжат, дети плачут. Кто узлы бросит, у кого вывалится всё, кто потерялся… И тут же налетают всякие. Украшения с баб похватают, порой серьги из ушей прямо живьём рвут, к стене прижмут, типа, деньги давай! Тут пару раз, в стороне, откуда мы прибежали, снова как бахнет! Свет поморгал и погас! Видимо реактор сектора накрыли. У него дубли есть, но основной вырубился. Аварийное освещение, где ещё оставалось на такой глубине, затлело кое-как. Кто что смог зажечь, зажгли. А мы всё в проулке сидим. Я за пояс карманный бластер засунул, решил пока не светить — это из тех двух, что мы с Олли тогда на пятом уровне у боевиков Чёрного Солнца отобрали. Заныкали мы их тогда хорошо. Меня и Леди к виго уволокли, а Олли их вытащил и с собой таскал. Так, ничего особенного, в ладони почти целиком умещается и по восемь выстрелов у каждого. Метров на двадцать бьёт. С пяти насмерть может завалить. Но жульё пугнуть можно. Второй ствол у Олли.
Леди до сих пор толком не отошла от наркоты. Мы её к стенке привалили, она сидит, улыбается сама себе, зрачки узкие с булавочную головку, рядом Сирен, к ней привязанный. Тоже не боец. Я им — сидите, говорю, тут — Олли, присмотри, я вперёд пройду, огляжусь, куда дальше двигаться.
Там перекрёсток недалеко был, народ сразу с четырёх сторон валит. А куда бежать? Ну, я толкаюсь, в бока тычут, кто руками, кто чемоданами репульсорными, кто упал, подняться не может и по всей толпе ловкачи шарят, шустрят. То по карманам, то просто к стенке зажмут втроём-вчетвером. Я ужом между людьми лезу, боком протискиваюсь. Направление определил — вроде нам туда надо и лезу.
Метров триста-четыреста прошёл, смотрю, вроде как людей поменьше становится. Дальше ещё пробежал сколько-то, а улица под уклон идёт, ниже и ниже. Я туда. Переход на нижний уровень нашёл. Пешеходный. Народ вниз валит. В пролёт заглянул — внизу темень непроглядная и глубина незнамо какая. Вокруг говорят, дескать, до самого низа дойти можно, но ниже седьмого тут ходить нельзя, там дальше заводы заброшенные начинаются и кто там только не завёлся! Опасно очень.
Я назад к своим. Добежал до проулка. Отпыхиваюсь. Сел. Олли пересказываю всё, что видел и слышал. Он меня в бок локтем толкает — смотри, дескать.
Оп-па…
А в проулке этом у противоположной стенки девка сидит. На чемодане репульсорном. На пол его опустила и села. Волосы рыжие, длинные, костюм брючный тёмный какой-то, под пиджаком блузка белая, на ногах туфли на каблуке (!) высоченном. Ну, вижу, раз волосы длинные, то значит сверху откуда-то. У нас тут с водой всегда напряг и бабы внизу длинных волос не носят. Некоторые даже вообще налысо стригутся. А эта…
Я к ней подсел — типа, чего тебе надо тут? А сам чувствую непростая она. Так внутри и дёргает, как с Леди было. Та молчит, губы скривила и смотрит на нас. Толком-то в полумраке не видно ничего. Только глаза блестят. У нас и у неё. Я думаю себе — не иначе опять Сила подогнала кого-то! Я бластер нащупал и к ней опять с вопросом — ты кто? Она руку под полу сунула и молчит. Я снова пытать. А она лицом так кивнёт, типа, чего пристал, а то смотри…
Я глаза-то опустил, а там ствол из-под полы пиджака на меня смотрит. Во даёт! Ну, я дурачка включил — О! кричу, смотри, пришёл кто! И на выход из проулка показываю. Она голову повернула, отвлеклась, я ствол-то у неё прижал, да из пальцев вывернул.
Хороший ствол. Лучше моего. Самое главное зарядов в нём тридцать, а не по восемь, как в наших с Олли. Она дёрнулась, ногтями в морду мне вцепиться хотела, я ей по лицу зарядил ладонью, она только волосищами мотнула. И запах от неё… Духи какие-то, я и не знал про такие никогда. Прия-атные, сил нет. Сидит, смотрит исподлобья, чего, говорит, надо вам? Вещи? Забирайте, говорит. Отсосать? Давайте. Всем четверым готова. У меня больше нет ничего. И добавила так — урр-роды…
Я думаю, как же ты сверху добралась досюда, с чемоданом этим, да на каблуках ещё? Говорю ей, отсосать успеешь ещё, за этим дело не станет, и вещи твои посмотрим. Только ответь мне — ты кто?
Она мне, тебе зачем, ты коп что ли? Я её за руку — хвать! С браслета кристалл Силы снял и в ладонь ей сую — держи! Она топорщится — это что, да зачем? Держи, говорю! А то ещё раз по морде своей смазливой получишь. Ну, она ладонь подставила, а шарик опять, как с Олли, Леди и Сиреном растворился. Я выдохнул, к своим отсел. Она мне — что это было? Я ей — колдовство, говорю. Теперь ты навсегда с нами будешь. Куда, говорю, мы пойдём туда и ты. И мы, говорю, а сам Олли в бок локтем толкаю, всё, что захотим с тобой сделаем, поняла? А она не ведётся — умная, даром, что красивая. Не, говорит, это ВЫ ещё не поняли, с кем связались. Это, говорит, ВЫ навсегда со мной и, говорит, куда я пойду, туда и вы. И это я, что захочу, то с вами и сделаю.
Но-но, говорю, мы, говорю, сейчас на тебя все четверо навалимся и отмудохаем до полусмерти, будешь знать. Она нам — ага-ага. Мудохальщики нашлись. Нет, ребятки. Раз колдовство, то оно на всех действует, понял?
Ладно, думаю, всё равно договариваться с ней надо, раз Сила приняла её. Хорошо, говорю, поколдовали и хватит. Скажи нам, зовут-то тебя как? Я, говорю, Дило, это Олли, это Леди, это Сирен.
Венис Сиал Вессири, говорит. Эскортница. Из округа Ускру…
Ого!
Не, так-то про округ этот у нас все слышали. Я-то не был ни разу. Говорят красиво там. А она к нам сюда прямо оттуда. Во как!
Ладно, говорю, мы сегодня отсюда, из проулка не пойдём никуда — затопчут. Подождём, как паника уляжется. Так просто сказал — налёты-то так и продолжаются непрерывно. Но нам всё равно пересидеть надо — Леди не в себе и сама идти не может…
Там дальше по проулку, в котором мы сидели, жалюзи были металлические в стенах. Какие-то входы прикрывали. Ну, я вскрыл один. Подсобка там какая-то обнаружилась. Пыль, мусор, мебель ломаная, помёт вомп-крысиный. Темень — глаз выколи. Мы Леди под руки подхватили и все забрались туда. Венис эта с чемоданом своим тоже зашла. Жалюзи я опустил назад, изнутри крючком зацепил, чтобы за нами не лез никто. Руку вытянул, пошарил вокруг. Потом фонарик у Сирена из рюкзака достал. Пошёл дальше шарить, ещё дверь вскрыл. Пусто, пыльно, коробки флимсипластовые валяются. Пустые. Куча большая. Ну, мы перешли туда. Коробок наломали, нарезали, я Леди уложил. Сирен рядом с ней сидит, во тьму пялится. Он от всей этой суеты замолчал опять. Я ему, Сирен, ты, если в туалет захочешь, меня попроси, понял? Кивнул головой вроде бы. Леди лежит без движения, в комок сжалась и кажись потряхивать её начало. Думаю себе — не рано ли? Хотя, трудно угадать по той дряни, которой она укололась, когда очередная ломка начнётся. Пока пусть лежит. Я фонарик повернул, разложил — он может в кемпинговый превращаться, поставил возле нас с Олли. Эта Венис тоже недалеко от нас у стены напротив на чемодан свой приткнулась. Сидим, молчим. Она повозилась, повозилась на чемодане этом, потом говорит: Дило, а мне можно с вами? Я кивнул. Ага, говорю, только мы вниз уходить будем…
Она мне — куда вниз? Там же ужас что творится. Я ей — и там, говорю, люди живут, а только сама подумай, сейчас эти поверху разбомбят всё, куда людей девать будут? На Зайгеррию продавать? Я не хочу. Хватит. Было уже. И своих никого в обиду не дам. Она смотрит так на меня. Ухмыльнулась криво. Ладно, думаю, считай, как хочешь, а действительно в обиду никого не дам…
…Лежавший рядом со мной Сирен завозился, зачмокал по-детски губами, вздохнул и открыл глаза. Струя тёплого воздуха от его вздоха пробежала по мне, щекоча голую подмышку — после подземелий Силы в Провале волос на теле у меня нет, как и у Олли. Я вытащил из-за головы закинутые туда руки и повернулся к Сирену:
— Спи давай, — шепнул едва слышно в немигающие круглые глаза, — Ты хоть моргаешь иногда?
Вопрос такой, как Венис говорит, риторический. Я потом интересовался, что за вопрос. Она сказала, что такой, на который ответа не требуется.
Сирен помолчал и шепнул в ответ:
— Иногда. Сам забываю…
Затем продолжил:
— Ты сегодня что делать хочешь? Деву эту свою искать?
Я снова уставился в потолок и молча кивнул.
— Эх… Хорошо бы свалить уже отсюда, — теперь уже Сирен закинул руки за свою стриженую почти налысо голову, — На Зелтрос прилетим — на пляж пойду. Говорят, там все без одежды купаются… А я плавать научиться хочу. Найду себе девку самую сисястую и пусть меня учит…
Эк его! Видать Венис с его головой хорошо поработала. Наш ледоруб самостоятельные мысли и желания высказывает.
Я, то бегаю где, то ремонтирую чего за денежку малую, то на пару с Олли дроидов ворую и на запчасти продаю, а они тут вон как настропалились. Сирен-то почти полностью восстановился после того раза в Голонете. Хотя и прошло два года уже.
— Ещё день здесь можно поторчать, а потом валить надо. Я в блоковом ИИ наши следы затру и выедем из Алого Коридора. Дило, ищи свою девку быстрее. Я тут попробую один сайт подломить — продуктовый голонет-магазин, там оборот большой очень, а защита так себе, боты одни. По полкреда с покупки списывать начну, за неделю насобираем тебе и Леди на удаление наноботов.
О! Это здорово! Давно хочется избавиться от этой дряни. Четыре тысячи за неделю!
— Мне помещение нужно будет, — продолжил Сирен, — и все вы рядом…
— Ну, уж прямо все…
— Олли точно. Там, через каждые полчаса регистрацию в сети и идентификатор менять придётся. Он со мной будет, а кому-то кормить и мыть меня нужно.
— Леди попроси.
— Попрошу. Остаётесь вы с Венис…
— Мы с ней тогда, — тут я поднёс руку к лицу и пересчитал оставшиеся кристаллы Силы в браслете. Десять. Пять в резерв. Остальное можно тратить, — мы с ней тогда на гоп-стоп пойдём. Она девка симпатичная, голову задурит кому, а я…
Сирен не ответил. Видимо, уже крутил в голове шестерёнки вскрытия сайта магазина…
… Просидели мы тогда там сутки почти. Ели раза два, пили. Леди очнулась от наркоты своей. Венис периодически в датапад ныряла — смотрела, что на Корусанте творится. Сеть пока ещё не упала. Народ вовсю переписывается, даже картинку со спутников выложили. Ух, что творилось тогда! Южань-вонги вызверились и начали разносить всю поверхность Корусанта, где что-то ещё целым оставалось, не считаясь с людскими потерями. Целые купола обрушивались, башни одна за другой валились, давя всё вокруг себя. Тех, кто пытался взлететь на чём только можно, сбивали и эти кораблики сыпались, сгорали в атмосфере. Страшная картина. Венис досмотреть не смогла, рукой лицо прикрыла. Я её датапад выключил — нечего аккумулятор сажать — не известно когда ещё зарядить удастся.
Периодически выскакивал поглядеть что, да как. Удары сверху так и не прекращались, но народ уже не так реагировал — притерпелись. На ту глубину, где мы были, только звук доходит. Говорили, я специально походил, послушал, что южань-вонги Корусант терра… как это… терраформировать собрались. Не знаю уж, что это такое, но судя по названию что-то уж совсем нехорошее.
Я там у хмырей одних, они чемоданов насобирали себе гору целую, порылся, одёжку кой какую подыскал. Если Венис с нами пойдёт, то на каблуках ей внизу… да и Леди у нас с голой жопой — одна юбка коротенькая. Набрал штанов разных, маек, две пары ботинок крепких выбрал, трусов с носками чистых побольше, ещё кой чего по мелочи.
Хмыри эти уже торговлишку организовали, попробовали рыпнуться на меня, когда я вещи набирал, да только я им бластер показал они и увяли. У них-то одни ножи да биты были. Приволок тряпки эти. Мерить начали. Леди-то пофиг давно. Да и она всё ещё под газом была. Остатки выветривались. Мы с Олли её и переодевали в четыре руки. Кепку мной подобранную ей на голову пониже натянули. Лицо жжёное замотали банданой — вроде ничего вышло.
А Венис… Личико свое скривила. Двумя пальчиками этак штаны держит, типа, я в этом? Да ни в жисть!
Я ей — одевай, не выделывайся, чем, говорю, меньше ты внимания привлекать будешь, тем лучше. Волосы обрезАть будем, там, говорю, внизу мыть их нечем будет, да ещё и заведётся всякое. Она мне — да ты знаешь, сколько и как я за ними ухаживала? Да у меня, говорит, только стрижка одна в пятьсот кредов и шампунь специальный, и гель, и кондиционер и ещё хрен знает чего только не было! Ещё там чего-то называет, я и слов-то таких не знаю.
Я-то знаю, что не брошу её теперь, а всё равно, сурово морду скроил, говорю, если так, то оставайся тут. Тебя сначала оприходуют всем, чем можно и везде куда можно и нельзя, а потом, как надоешь, просто съедят. Здесь, говорю, внизу нравы простые — если баба надоела или трахать нельзя, дорога ей одна, если к компании сильной не прибьётся. Не люди, так алиены какие съедят. Те же трандошане. И повезёт, если не заживо жрать начнут. Я, говорю, тебе даже бластер твой назад отдам. Там тридцать зарядов. Вот пятерых подстрелишь — больше-то вряд ли сможешь — а остальные только разозлятся сильнее, накинутся и разорвут…
Постращал немного. Да…
Кто же знал, что против истины я не покривил нисколько. Было там… полно всякого. И трахали кого могли — баб, да девок, вплоть до детей, и парней посимпатичнее — даже бордели организовывали из насильно захваченных, и перестрелки стихийные, так, что кто в кого палит и понять-то нельзя, и жрали друг друга… Да… Всё было…
Она сидит, молчит, слушает. Не поверила. Вижу же. А потом целый сеанс стриптиза нам устроила из переодевания своего. Чемодан раскрыла.
Ох, ё! Чего там только нет! Пиджак стянула, топик через голову сволокла. Потом — раз! И лифчик отстегнула. Сиськи ровные, некрупные, так и прыгают мячиками, такие тугие, у меня аж пальцы зачесались, так до сосков дотронуться захотелось, но терплю. Да. А она глазом косит чуть, думает, я не вижу, что она смотрит. Задницей повернулась и давай брюки от костюма стягивать, жопу свою классную демонстрировать. И всё так изящно, так невинно. Дескать, ах-ах… какой ты мужлан, Дило, что заставил такую трепетную красавицу в это тряпьё, неизвестно чье, переодеваться.
А под штанами этими у неё чулки телесные одеты были! Нахрена, спрашивается? Сволокла с себя и их. Да ещё специально каждую ногу поднимала и руками по ней так ведёт, чулок снимает и задницей почти голой перед нами вертит… туда… сюда… Там и трусов то не было толком. Так, веревочка какая-то тонюсенькая между ягодиц… Вспоминаю вот, а в штанах сплошное буйство плоти начинается. Да…
Чулки стянула, стерва такая, и руки за голову закидывает, типа, волосы поправить — они ж так растрепались, так растрепались! А потом и трусы свои микроскопические стянула. В раскрытый чемодан бросила и поворачивается к нам. Тело идеальное, чуть загорелое, гладкое, ни волосинки. А между ног… Вот, Сила соврать не даст — член, маленький такой! Ну, говорит мне, насиловать будешь?
Мне после Леди удивляться-то нечему, а всё равно… Больно уж девка-то красивая. Или парень? Я плюнул тогда, не стал разбираться. Да и сейчас… Хочет девкой быть — пусть будет. Ни мы от неё, ни она от нас всё равно никуда не денемся. Судьба, видно, у меня такая.
А тогда она ко мне шагнула. Голая вся… Я вскочил. Она в одних туфлях этих стоит передо мной, сверху смотрит — выше меня она и тогда была и сейчас, и пальцем мне по щеке ведёт, спрашивает — тебе лет-то сколько, насильник? А мне тогда четырнадцать было. Ну, я и говорю как есть — четырнадцать, дескать. Она опять усмехается. А мне, говорит, двадцать три… Я, говорит, уже лет пятнадцать как девочка. А это? — я ей между ног показываю. Она говорит, мне, говорит, не мешает, а любовников моих заводит только больше. Ну, так как, продолжает, отсосать тебе? Или им кому? И смотрит так… победителем этаким…
Отступился я тогда от неё. Снова сел. А она нет. То трусы ей покажи, то штаны которые я принёс дай померить. И всё это для вида только. Так и крутится перед нами голая, каблуками цокает. Я ей — эй, говорю, заканчивай, давай. Одевайся, да спать ложись. Фонарик хоть и вечный почти, а поберечь надо, да и разговоры наши кто услышать может.
Она мне, ой, всё! Не душни, типа. И потом, ты сам сказал, что внизу с водой плохо, вот пока не пострижёшь меня, не оденусь — типа, чтобы волосы потом с одежды не стряхивать. Ну, довод так себе, если честно.
Все наши сидят у стены. Сирен и Леди — те на своей волне, а Олли так и пялится на Венис эту во все глаза. Хорошо хоть молчит, глядя на весь спектакль этот. Та опять голиком в чемодану своему — порылась там, мне ножницы подаёт — давай стриги, я вон там на корточки присяду. Села, обкорнал я её как смог, лесенками там, ещё как-то, ну, не до красоты было…
Она волосы свои схватила, да как сунется в них лицом. И реветь! Не в голос, молча, а только это ещё страшнее выглядит. Ну, я так с ножницами в руках помялся, покашлял. Подошёл ближе, рукой до плеча дотронулся — кожа у неё — нежная, мягкая, гладкая-гладкая, тёплая такая… А она рыдает и рыдает, с волосами этими. Я дотронулся, она как вскочит! Лицо от слёз мокрое, а косметика, нет, не размазана.
— Дило, — прямо в лицо мне говорит, глаза со зрачками расширенными, смотрит на меня сверху — она выше меня ростом, да ещё на каблучищах этих, — хочешь меня? И взгляд мой своими глазами ищет. Ты же хочешь! И между ног меня хватает. Так-то, говорить нечего — Венис девка красивая и стоит у меня на неё, даже сейчас стоит, а уж тогда!.. Хоть и обстриг я её кое-как, клочками.
— Пойдём, мне говорит, туда — вроде как дальше в комнаты, я, говорит, всё, как ты хочешь сделаю, а я много чего умею…
Как тогда выдержал? Не знаю, Сила, наверное, удержала. Как в тумане каком я тогда был. Но в голове бьётся — не дело это пялить своих. Тем более идти придётся вниз. Не, думаю, если уж до такого доходит — я уж лучше руками.
Сказать бы ей, чтобы одевалась, а в горле ком стоит, щёки и уши горят так, что кажется в темноте их видно. Да уж… Но оделась она. Так это всё на себе подтягивала, подтягивала, возилась, подшивала даже — там у неё в чемодане и нитки с иголками набраны, так, что хоть штаны и просторные были, а жопу себе обтянула на загляденье, пусть и нехорошо это — внимание лишнее привлекает.
А я обратно к своим сел, смотрю — Леди носом клюёт, Олли тоже закемарил, один Сирен так и пялится в темноту. Ну, он-то без команды спать не будет. Прилегли. Мы, четверо, на коробках разрезанных, Венис на чемодане своём. А у меня между ног так всё и торчит, не падает. И перед глазами тело Венис — то грудь, то задница, так и стоит. Повздыхал я, повздыхал, а видно так и придётся идти — пар сбросить. Голову поднял, огляделся, вроде спят все. Встал, прошёл дальше, туда за коробки, поссать будто бы. Расчехлился, наяриваю и вот-вот уже накатывает, а сзади мне — так-так, и усмехаются.
Сучка эта, Венис, меня подкараулила. Думала, напугает. Ага! Как же! У ней у самой, между ног то же самое, что и у меня. Да и жизнь на Нулевом стеснению быстро отучает. Остановился я, к ней повернулся с орудием своим наперевес. Она ближе подошла, к самому моему уху наклонилась и шепчет так жарко-жарко: ну, что, мальчик, помочь тебе? Это ведь ты на меня дрочишь… На меня-я… И руками так — хвать! А там уж всё вот-вот готово было кончить. Она передёрнула два раза, я и потёк! И не на пол, а прямо в ладошку ей. Она собрала всё, язык свой вытянула и лижет, да медленно так, у меня аж дыханье в горле перехватило, а сама так и смотрит на меня, глаза в темноте блестят. Вылизала руку и говорит, как ни в чём не бывало: ну, вот, поужинала. Вкусный ты, мальчик…
Вкусный… вишь ты, как…
После я уж узнал, что она в тот день и не ела вовсе. Так сверху и бежала перепуганная до полусмерти…
И ни воды, ни еды у неё с собой не было…
Всю дорогу она меня провоцировала пока вниз шли. То бедром заденет, то улыбается как-то по особенному, а посмотришь в лицо ей, губы облизнёт, типа, как вкусно в тот раз было. Да. Вывести из себя пыталась. Это уж потом, в первом же слиянии стало известно. А после него она и каялась перед нами и плакала. Говорит — простите меня, ребята, я с самого детства варюсь во всём этом. Вообще, ни разу людей искренних не встречала. Никогда. Всем от меня только тело моё и нужно. А вы…
Ну, мы-то… — раздумался я, лёжа ситх знает на каком уровне в Алом Коридоре.
А что можно сказать? Что можно сказать про меня и Олли? Пацаны мелкие, как есть. Мне тогда четырнадцать было, Олли — двенадцать. Леди? Что можно про неё сказать? Ей тогда восемнадцать было. Что она видела? Сирен. Ему двадцать. Из них он лет десять в сети провёл. И вот он — кто? А теперь и Венис с нами.
Вот мы кто такие все?
Изуродованные, искалеченные жизнью на Корусанте. И мозги наши искалечены и тела… Изо всех сил мы пытались и пытаемся вырваться из этой жизни, что и сделала нас такими. И опора для нас — только в нас самих. Больше мы никому не нужны. Только друг другу… Набор уродов… Барахтаемся в этом дерьме, пробуем не пойти на дно. Держимся друг за друга. Тащим наверх сами себя…
Удастся ли? Не знаю…
…Я тогда никого слушать не стал — пошли в самый низ. На заводы эти. Там, пусть и страшновато, а энергия есть. Утечку найти можно без проблем. Тем более, что заводы с автономным реактором строят. Всегда так. Он может заглушенным быть, а может и работающим. Просто на самом минимуме сипит потихоньку. Опять же дроиды там обязательно есть, железки разные, линии производственные. На консервации, разукомплектованные, но есть. Вот с чем плохо, так это со жратвой. Воду добыть можно без особых проблем — там, в самом низу, под поверхностью вся вода Корусантовская находится. Это в Провале сухо было. Он хоть и Нулевым уровнем считался, но, видимо, если природный рельеф брать, на возвышенности какой-то был. В развалинах Чёрной Силы сухо было как в пустыне какой. А из железок я и фильтры смастрячить смогу — чистая вода будет. Энергия от реактора и тепло даст и освещение. Найти бы только это всё, да зверью — как разумному, так и нет, на зуб не попасться.
Лезли долго. Меня много что не устраивало. То рожи вокруг самые ненадёжные, то просто приткнуться негде — занято все, даже вдоль стен на улице люди лежат. Ещё спустились вниз. Там уже дегенераты какие-то, местные видно, попадались пару раз. Стреляли. Мы. Леди все свои заряды высадила, у Олли три осталось, у меня полтора десятка. Троих-четверых прямо там и положили. Они на нас из темноты с дрекольем выскочили.
Вниз идёшь и идёшь. Темно, сыро, мокрым феррокритом пахнет, откуда-то сверху капает, плесень с потолка целыми космами висит. В отворотах от основного пути темень непроглядная, зверьё неведомое завывает… И народ подваливает и подваливает. Стреляют, режут друг друга почём зря — людей всё больше и больше, а воды и жратвы нет совсем. Кто-то просто в темноту уходит от безысходности, а там… салки-гончие, мышеястребы, хоть они тут и мелкие, а на людей кидаются, жрут, да ктоны. Да и местные… их и людьми-то назвать невозможно, они тут раньше выживали как могли, а теперь… Мясо само в руки идёт.
Видел я разок… Бр-р-р… Зашли мы это чуть в строну — впереди перестрелка началась. Ну, мы все пятеро и кинулись туда, в темноту. Фонариком подсвечиваем, идём чуть ли не след в след, у меня бластер наготове. Дошли до поворота, я махнул своим, чтобы остановились, заглядываю за угол. А там… Тупик большой, длинный, свет у них там горит, сидят сразу четверо мордами друг к другу, жрут чего-то, чавкают, заросшие как ситхи какие, одежда… я даже не знаю, как назвать — накручено что-то на тело, а руки и ноги голые, друг на друга рыкают даже не говорят, и шевелятся, а свет так — то откроется, то снова тень набежит — эти-то двигаются. Пригляделся я, а там дальше в тупике… Висит как будто что-то, белеется.
Люди распотрошённые.
Меня блевать кинуло. Я назад подался, рот прикрыл, присел. Олли ко мне сунулся — что, да что? Я ему шепчу — не смотри туда. Тут кто-то из тех четверых услышал. Своим уркнул. Я снова выглянул. Один из этих поднялся, дубину в руки и к нам идёт. Я бластер венисовский выхватил, заверещал, из-за угла выскочил и давай в них палить… Семь зарядов выпустил. Двоих сразу положил. Потом к огню побежал. Ещё одного пристрелил. Последний заметался, забегал по тупику, кинулся к выходу и там его Венис подшибла — она карманный бластер у Олли выхватила и последние три заряда в этого выпустила. Добили вобщем всех их.
Я раздышался немного. Трупы эти… на стене за ноги вниз головой развешены, у каждого разрез от паха до горла. Два мужика, три бабы, ребёнок даже — девочка лет десяти. Кровища кругом, вонь, внутренности вываленные из животов распотрошённых. У одного из мужиков полголовы раздавлено напрочь, видно, дубиной так крепко прилетело, что сразу насмерть. И у баб и у мужиков лица все кровью залиты — похоже как, их всех ещё живыми за ноги подвешивали, а потом потрошили. И твари эти… Они ж ножами с тел понемногу мясо резали, жарили на жаровне этой своей и жрали. А девчонку, видимо долго убивали — у ней рот был завязан чтоб не орала. Кожа с рук спущена чулком. Ноги вдоль изрезаны от колен к ступням, а выше колен к паху кожа также спущена, как и на руках. Я повертелся там, как смог разглядел между позывами на рвоту, посветил около неё фонариком и как меня ломом ударили! Эта тварь, что её резала, ещё и дрочила на неё — на лице у неё сперма засохла. Резал и дрочил, резал и дрочил… Хорошо, что мы прибили их.
Вещи этих распотрошённых в углу свалены были. Людоеды даже в них рыться не стали. На потом оставили. Мы посмотрели. Эти шестеро соседи были — в одном блоке рядом в квартирах жили. На сорок седьмом уровне. Выходит, бежали они, бежали и попались людоедам. Леди меня дёргает и дёргает — пойдём, да пойдём скорее. А я решил — раз всё равно этих людоеды зарезали, вещи-то целые. Скорее чемоданы на пол выворотил — всё чистое похватал не разбирая, ещё что-то, мелочовку всякую, датапады попались — целых два. Завязал всё это в пальто какое-то и скорее дальше подались. Вниз…
Ворота заводские прошли, они хоть и закрытые были, а давно уж проедены слизнями дюракритовыми, помяты даже кое-где. Дыры достаточно большие, ползком протиснуться можно, даже чемодан репульсорный прошёл
Венис-то трясётся вся, а Олли и Леди ничего, держатся. Олли вообще много чего со мной прошёл. Не боится. Да и ориентируется как бы не лучше меня.
Стали по цехам ходить. Завод-то автоматический, автоматический, а люди-то ему всё равно нужны, дроиды их заменить не могут полностью. Нашли и помещения для людей. Только они не годятся — стеклянный аквариум с видом на производственную линию защите никак не способствует. А вот сервисный бокс для дроидов вполне. Глухое помещение. Стены и двери толстые. Двери даже на кремальерах. Для людей которые. Так-то дроиды туда через ворота должны въезжать. И внутри места полно. Правда, под потолком манипуляторы висят. Высокий, потолок-то. Смазкой пахнет. Сквознячок откуда-то тянет. Пока решили тут остановиться.
Я рубильниками пощёлкал. Пусто. Энергии нет. Оставил всех в этом боксе ремонтном, пошёл реакторную искать. Нашёл. Закрыто намертво, даже заварено.
Но место мне нравится. Самое главное, если нападёт кто, отсидеться можно. Тем более из бокса этого выбраться другим путём можно — сервисные линии по доставке запчастей со склада есть. По ним и выбраться можно так, что сроду никто не заметит.
А воевать в цехах… Там, если не знать, то запутаться запросто можно. Мы-то всё тут облазием, каждый закуток знать будем.