Epilogue — Эпилог (1/2)

Холод зимы уже начал просачиваться, но снег еще не добрался до этой части леса. Творение Ганнибала у основания дерева остается неприкрытым, хотя и полузамороженным.

Он не столько смотрит на него, сколько отмечает выражение лица Уилла. Его язык скользит по нижней губе, дыхание становится поверхностным, а рука крепко держит руку Ганнибала.

— Знаешь, — говорит он, не отрывая взгляда от трупа Тобиаса Баджа, — я не уверен, что на данный момент считаю это твоим первым убийством ради меня.

Ганнибал улыбается и думает о других недавних убийствах, все из которых были убраны ФБР или поглощены иным образом. Он задается вопросом, стоило ли ему принести их ужин. Однако он решает, что им лучше поесть в другом месте: их ужин не будет сопровождаться шоу. По крайней мере, не этим, которое было оставлено гнить и разлагаться в течение нескольких дней.

Но животные не тронули тело, так что замысел Ганнибала все еще в силе. Он отпугнул их с помощью электропроводки, которую заберет домой, когда они закончат осмотр.

— Разве это имеет значение? — отвечает он, проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони Уилла, ощущая вены под кожей. — Все они ради тебя, если ты этого желаешь.

Уилл улыбается — возможно, горько, может, нет — и закатывает глаза.

— Все эти цветы — из той же партии, что ты отправил мне в Куантико? — спрашивает он, указывая на массу полусгнившей багровой листвы, заполняющей пространство как внутри, так и вокруг трупа.

— Турецкие гвоздики, да, — говорит Ганнибал и поворачивается, чтобы свободной рукой прикоснуться к лицу Уилла. Он поглаживает его щеку, лениво играет с выбившимся локоном у линии роста волос.

— Ты самоуверенный сукин сын, — качая головой, усмехается Уилл. <span class="footnote" id="fn_38718346_0"></span>

— Никто не найдет это, — возражает Ганнибал. — Никто, кроме тебя, Уилл. Все это — твое.

Уилл прислоняется к нему.

— Красное, черное и кровавое, и все для меня, — бормочет он.

Подняв бровь, Ганнибал проводит руками по кудрям Уилла, и размышляет, стоит ли ему спросить своего возлюбленного о чтении мыслей — но в ответ получает тихое фырканье.

— Ты бормотал это во сне всю прошлую ночь, — говорит Уилл. — Какая-то жуткая мантра.

— Ты не возражаешь.

— Нет, — соглашается Уилл. — Не возражаю.

Они проводят еще несколько минут, любуясь останками Скрипача. Убив его, и выкачав почти всю его кровь (лишь часть которой Ганнибал использовал для сангвиначчо дольче в вечер балета), Ганнибал отвез его в принадлежащее ему место, где никто не найдет выставленное напоказ тело. Он привязал Баджа к основанию дерева, связав ему запястья и прибив их гвоздями над его головой так, чтобы он никогда больше не мог прикоснуться к тому, что ему не принадлежит. Затем Ганнибал выпотрошил мужчину, выпустив ему внутренности и разбросав их по земле перед ним — чтобы они были потрачены впустую, по сравнению с тем, что тот делал со своими жертвами.

В последнюю минуту он выколол трупу глаза, просто за то, что он осмелился украсть взгляд Уилла.

Теперь Ганнибал приветствует осмотр Уиллом этого преображения. Он стоит рядом с Уиллом, сосредотачиваясь на его запахе, пока тот восхищается подарком.

— Ладно, — отстраняясь спустя несколько долгих минут, говорит Уилл. — Ты обещал ужин, а я не хочу есть здесь.

Ганнибал наклоняет голову и отступает.

— Конечно, нет. Есть место поближе к машине.

— Заставляешь меня идти натощак, — ворчит Уилл, но все равно идет в обратную сторону.

— Необязательно, — отвечает Ганнибал, шагая вперед, чтобы поймать его за руку. — Я нес Баджа по этому пути. Безусловно, я могу понести тебя.

В ответ он получил широко распахнутые глаза и, прежде чем Уилл успел возразить, Ганнибал подхватил его на руки и понес обратно к машине. Это, как окрестил ее Уилл, «машина для убийств» Ганнибала — не зарегистрированная на его имя и пригодная для езды по бездорожью.

— Ты и меня собираешься распотрошить? — интересуется Уилл, обнимая Ганнибала за шею. — Сделаешь десерт из останков?

Почувствовав, как нос Уилла прижимается к его плечу, Ганнибал смеется.

— Не сегодня, любовь моя.

Уилл тоже смеется. Они оба испытывают головокружение от холода, от того, что провели в постели почти два дня, от того, что покончили с Эгалитаристами и Скрипачом. В конце концов, они заслужили немного веселья.

Ганнибал несет Уилла только часть пути к машине: когда он тащил Баджа на место его последнего упокоения, у Ганнибала не было сломано ребро — и он предпочтет потратить энергию на другие занятия.

Пока Уилл прислонился к капоту машины, Ганнибал достает с заднего сидения скатерть для пикника. На ней спит Калипсо, свернувшись калачиком и пыхтя во сне. Она слишком маленькая, но уже не ужасающе, и когда он ее будит — она бьет хвостом по скатерти.

— Ну же, — говорит он, щелкая пальцами.

Потягиваясь всем телом, она встает и пытается спрыгнуть на землю. Несмотря на весь достигнутый прогресс, она все еще неуклюжая, и спотыкается от столкновения с землей. В груди у Ганнибала что-то сжимается, но она тут же выпрямляется и быстро уходит, чтобы присоединиться к Уиллу.

Ганнибал расстилает одеяло и расставляет их обед, состоящий из супа и свежеиспеченного хлеба, сохраняющего тепло благодаря теплоизоляции корзины. Закрытые крышкой миски супа горячие на ощупь, и Ганнибалу приходится брать их принесенными салфетками.

К нему присоединяются Уилл с Калипсо, хотя им приходится уговаривать ее не тыкаться носом в горячие блюда. Однако, она быстро отвлекается на белку, спускающуюся по ближайшему дереву.

— Хотел бы я, чтобы мы могли привезти остальных, — вздыхает Уилл, наблюдая, как Калипсо бежит за белкой.

Учитывая, что большую часть времени она проводит в доме Ганнибала, милая Калипсо не так часто наблюдала за чудесами природы, как собаки Уилла. Она врезается головой в дерево, и Ганнибал морщится.

— Они, вероятно, нашли бы тело, — напоминает он Уиллу, — а этот беспорядок я предпочел бы не убирать.

Уилл криво улыбается и открывает свою миску — от вакуумной крышки раздается хлопок и поднимается пар.

— Справедливо.

Калипсо, которая изо всех сил пытается найти путь к передней части машины и обратно, не смогла бы преодолеть расстояние до тела. Спустя несколько минут бега по кругу, она падает на край скатерти для пикника и вылизывает лапы, которые, вероятно, начало покалывать от замерзшей земли.

Они доедают суп в относительной тишине, Уилл подбирает каждую каплю хлебом. Когда он доедает, то одобрительно стонет, и Ганнибал не упрекает его за невежливое поведение.

В конце концов, они обедают в лесу, и Ганнибал действительно ценит его стоны.