Cruauté — Жестокость (1/2)

— Иди.

Каллум настолько жалок, что рычащий звук голоса Ганнибала заставляет его хныкать. Ганнибал сталкивался с выпотрошенными людьми с большей волей к движению, но этот мальчишка ведет себя так, словно его парализовало.

— Я не могу, — стонет Каллум, глядя на Ганнибала через плечо. Он упал на землю лицом вниз, едва держась на ногах.

Ганнибала переполняет раскаленный добела гнев, когда он вспоминает, как Уилл был поглощен патологией этого невзрачного маленького человека. Также, как и Гола, но этот слизняк не лучше.

Внутри начинает кипеть отвращение, Ганнибал толкает Каллума в грудь, заставляя мальчишку полностью упасть на землю, уткнувшись лицом в гниющие листья. Он стонет еще больше.

— Иди, — рычит Ганнибал. — Я понесу тебя только когда твои конечности будут оторваны от туловища, — и, хотя это было бы более желательным результатом этого вечера, это не вариант. Мальчишке придется идти самому.

С еще одной чередой отвратительных, жалких всхлипываний, Каллум поднимается, оберегая свое сломанное запястье. Ганнибал знает, что на данный момент это не более чем уязвимость, и кости его лодыжек также просто треснули.

— Давай посмотрим, как ты запачкаешь руки, — шепчет он, зная, что его голос будет терзать слух этого дегенерата как ожог крапивы. — За все свои разговоры ты показал себя не более чем досадной помехой.

Мальчишка шмыгает носом и покачиваясь встает на ноги. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Ганнибала, губы его кривятся. Это нерешительный вызов, но Ганнибал все же ценит его.

— Отведи меня к Уиллу, — приказывает он, — и, если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы позвать на помощь — ты будешь мертв прежде, чем тебя смогут найти.

Еще один отвратительный звук, и Каллум начинает идти. Мальчишка считал себя таким хитрым, планируя эту ночь, но Ганнибал знает, что бессмысленно иметь ум, если у тебя нет силы или власти, чтобы подкрепить его.

Возможно, именно поэтому он использовал для убийств Гола. У Каллума нет власти — финансовой или какой-либо еще. Он получил ее, сказав Голу убить ради него — какая большая сила может быть у существа вроде него?

Он контролировал одного из тех, кому всю жизнь подчинялся — и породил хаос.

Они недолго идут. Хотя все его чувства остры, именно нос — как и должно быть — сообщает ему, что они близко. Он сам ищейка и, возможно, ему не нужен был Каллум для поиска.

Это все же было забавно, но сейчас не имеет значения. Он чувствует горечь серебряного запаха Гола, но больше его захватывает узнавание естественной сладости Уилла, и одеколона, который ему дал Ганнибал. Он выбрал его несколько недель назад, думая, что это то, что он легко сможет выделить в толпе — нечто, что так резко пело об Уилле, что вновь сведет их вместе. Здесь, в лесу, эффект не совсем тот же, но достаточно хорошо срабатывает.

Он слышит низкий крик спереди, и знает, что это Гол. Каллум оглядывается через плечо, словно спрашивая разрешения, и Ганнибал хватает его за плечо.

— Где он? — шепчет он. — Твоя марионетка.

— Я связал его, — отвечает Каллум. Его голос дрожит, как и все его тело.

Ганнибал усмехается и толкает мальчишку — хотя и недостаточно сильно, чтобы тот упал.

— Как глупо, — бормочет он, — вывести из строя твою единственную защиту.

Каллум в ответ хнычет, пораженный, вероятно, собственными недочетами.

— Я не думал, что он мне понадобится.

— Ты думал, что сам сможешь танцевать со зверем? — Ганнибал прищуривается, отмечая хрупкую фигуру этого человека: у него нет и унции мускулов, хотя это он и так знал. — У тебя никогда не было такого опыта.

Каллум начинает ковылять вперед.

— Я не ожидал, что ты будешь бороться, — бормочет он.

— После всего, что, как ты утверждаешь, ты обо мне знаешь? Ты был готов хоть к чему-нибудь, маленький дурак?

Мальчишка шипит, но продолжает идти. На мгновение потерявшись в холодной, расчетливой натуре мучителя, Ганнибал раздумывает, ударить его или нет. Он никогда не был страстным, не в подобных ситуациях, никогда не был пылким в своих убийствах или своей жестокости.

Конечно, до тех пор, пока он не видит Уилла, привязанного к дереву клейкой лентой и кабелем. В тусклом освещении Ганнибал не может быть уверен, ранен ли Уилл, но вырисовывающееся нечто, заставляющее его чувствовать, будто он падает, сообщает ему, что в любом случае, руки — посмевшие прикоснуться к его музе, его любви — будут ужасно страдать, и это не будет сделано бесстрастно.

Именно в этот момент он бьет Каллума кулаком по голове — удар прямо под ухо — и мальчишка падает. Этого недостаточно, чтобы убить его, но Ганнибал позаботится об этом позже.

Крик Гола в ответ громкий и скорбный, но Ганнибал пока не обращает на него внимания. Он бежит к Уиллу, немедленно падая на колени, чтобы прикоснуться к нему — его лицу, его рукам, его волосам (задерживаясь там дольше необходимого), и к связывающим его полиэстеровым шнурам.

Ганнибал удивлен тем, что Уилл не освободился от них, и в его оцепенении эта мысль — первое, что слетает с его губ.

Несмотря на обстоятельства, Уилл смеется.

— Мне пришлось сохранять видимость, — говорит он, задыхаясь от давления. — Если бы меня нашел Джек, а не ты, мне нужна была история о произошедшем.

Охваченный замешательством и беспокойством, Ганнибал зарывается носом в изгиб шеи Уилла и делает долгий, глубокий вдох.

— Ты был настолько уверен, что Эгалитарист не убьет тебя, — бормочет он. — Глупо, дорогой, глупо.

— Но он не убил.

— Нет, — выдыхает Ганнибал.

— И ты выглядишь хорошо, — добавляет Уилл. — На тебе ни следа. Что мы скажем, когда они найдут Каллума в таком состоянии? — он кивает в сторону искалеченной фигуры на земле.

— Все даже близко не так плохо, как он показывал, — заверяет Ганнибал.

Уилл фыркает.

— Но будет, — говорит он, — когда мы с ним закончим.

Ганнибал отстраняется, чтобы видеть лицо своей музы, его дыхание внезапно становится таким же прерывистым.

— Что у тебя на уме?

— Они знают слишком много. Мы должны убить их.

Говоря это, Уилл облизывает губы, заставляя Ганнибала задуматься, было ли это заявление умышленно соблазнительным. В любом случае, он чувствует, как его переполняет жар. Он становится чем-то менее привлекательным, когда Гол — с расстояния в несколько футов — вмешивается, находя слова сквозь свою гипервентиляцию.

— Вы… вы не можете убить Каллума. Он ничего не сделал, — он издает напряженный звук, словно пытаясь взглянуть на своего павшего партнера. — Вы сделали достаточно.

В своих мольбах он звучит более упрямо, чем Каллум, и его преданность — это нечто, что Ганнибал мог бы уважать, но не уважает. Оба они жалкие, хуже свиней. Их даже нельзя зарезать.

Уилл продолжает так, будто мужчина ничего не говорил:

— Ничего слишком кровавого, — говорит он, встречаясь взглядом с Ганнибалом. — У нас в любом случае недостаточно времени. Мы создадим видимость, словно они дрались — благодаря этому мы будем выглядеть чище.

Ганнибал вздыхает. То, чего он сейчас хочет, очень далеко от чистоты, но он понимает. Их усилия и свобода не стоят смерти чего-то настолько маленького и печального, как Эгалитарист.

Эгалитаристы, поправляет он себя. Технически, их двое, хотя ни один из них по-настоящему не соответствует этому слову.

— Покажи мне, Уилл, — говорит Ганнибал. — Направь меня. Это твой замысел.

Уилл смеется в ответ — от всего сердца, немного горько. Но его улыбка настоящая, и она согревает Ганнибала. Даже после такой катастрофической ночи, как эта, Уилл все равно умудряется сосредотачивать его всем своим удивительным поведением.

***

ФБР находит их через десять минут после того, как они обустраивают сцену.

Уилл развязан, но крепко завернут в объятия Ганнибала. После всего произошедшего привязанность в его груди натянута настолько туго, что Ганнибал не уверен, что хочет его отпустить. Он чувствует странное головокружение, которое связывает с адреналином этой ночи.

Каллум лежит на земле скорчившись и с проломленным черепом. Улики и их отчеты засвидетельствуют, что Гол убил его в приступе ярости, осознав, что его использовали. Реальность же в том, что Уилл нанес ему смертельный удар веткой, пока хныкающий потенциальный любовник Каллума в отчаянии наблюдал за этим.

Гол также теперь мертв. Его шея сломана, свернута Ганнибалом. Они скажут Джеку, что это была самооборона, хотя они и не подвергались настоящей физической опасности со стороны Эгалитаристов, чьи показания были опаснее чего-либо.

Когда Джек находит их, ведомый своими агентами-сторожевыми псами, он осматривает место происшествия со смесью ужаса и облегчения. Он сразу направляется к ним, отмечая то, как они цепляются друг за друга, как Уилл прижимается спиной к груди Ганнибала.

Уилл хорошо изображает потрясение, когда Джек говорит:

— Вы двое справились.

— Да, — говорит Ганнибал, едва взглянув на него. Он проводит руками по предплечьям Уилла, помогая им обоим выровнять дыхание. Своим самым мрачным тоном он добавляет: — Мне пришлось убить Гола, Джек.

Это самое близкое к признанию, что Джек Кроуфорд когда-нибудь получит от него.

— Думаю, я это и так знаю, — говорит он, оглядывая трупы, которые его команда уже начала анализировать. — Я не хотел, чтобы сегодняшняя ночь закончилась так, но я понимаю, почему так получилось, — он делает паузу, вероятно, пытаясь опознать их общее эмоциональное состояние. — Конечно, мне нужны будут ваши показания. Однако в первую очередь скорая помощь. Мы должны убедиться, что вы в порядке.

Затем Уилла и Ганнибала разделяют, и это действительно расстраивает Ганнибала. Им нужно вернуться обратно в театр, что занимает чуть больше сорока минут. Неудивительно, что ФБР понадобилось столько времени, чтобы найти их.

Сидя в задней части машины скорой помощи, Ганнибал остается неподвижным, пока женщина проверяет его на наличие ран. Она тычет в сломанное ребро — которое обеспечил ему Уилл — и он говорит ей, что это следствие первоначального нападения Каллума.

— Не моя работа это знать, — бормочет она, и находит еще несколько намеренно нанесенных синяков и царапин.

Ганнибал молчит, поверхностно дышит, стараясь воспроизвести симптомы шока. Она отмечает это в своих бумагах и, закончив, похлопывает его по плечу.

— Это ваш возлюбленный? — спрашивает она, указывая на Уилла.

Конечно же, он был не в состоянии отвести от него глаз. Уилла тоже лечат, хотя ничто на нем не было от рук Ганнибала. Гол и Каллум грубо с ним обращались, накачивая его наркотиками и волоча в лес, чтобы привязать там.

— Да, — отвечает он — слабее, чем планировал.

Женщина улыбается.

— Он будет в порядке, — говорит она. — Но вы же знаете, он из ФБР и все такое. Жесткая работа.

Ганнибал не улыбается в ответ, но кивает. Он хочет сказать, что сам это знает, но то, что говорит в итоге — нечто совершенно иное.

— Я люблю его.