Глава 1 (2/2)
Да я, в принципе, уже понял, что они не из Империи. Почему это их так сильно беспокоит? Но они же люди, как и этеррианцы. Всё одно.
— Я понимаю ваше беспокойство, — Нико переводит взгляд с одного на другого. — Райо, для начала: если бы он хотел нас прикончить, скорее всего, он бы уже это сделал. Эйа, мы не забивали на него. Но ты помнишь его взгляд, когда он проснулся? И его вопросы. Страшно даже предположить, что именно этеррианцы делали с ним… всю его жизнь.
Лицо Нико выражает эмоции, которые я не могу расшифровать. Это стремно. И неудобно, да. Чего ему там бояться предполагать? Я могу рассказать, если нужно. Это вообще не тайна.
— Он сказал нам, что каждое его пробуждение было связано с «исследовательскими миссиями» Империи, — добавляют Аурэн, всё так же сохраняя спокойствие. — Выходит, он переходил из одной войны в другую.
— Но у нас просто мирная экспедиция, — продолжают они. — Мы думаем, что было бы здорово показать ему, что люди не только воевать умеют.
— Неофиксид как бомба замедленного действия, — влезает Силиз. — Вдруг его ударит посттравматический?
Но она не права. Будь я человеком, то, скорее всего, так и случилось бы. Ну или будь я моложе эдак на… короче, очень много лет, то ещё может быть. Если бы я сошёл с ума, возможно, стало бы проще. Меня бы тут не было.
— Постарайтесь не давить на него, — после некоторого молчания заключает Нико. — Я бы хотел, чтобы он помогал нам по собственной воле, а не потому что думает, что обязан. Но есть кое-что… что я хотел вам показать.
Мне отсюда плохо видно, но, кажется, он вытащил что-то из нагрудного кармана и протянул в центр их маленького кружка, показывая всем.
— Вы видели у него на шее, на всех руках, ногах, хвосте и, эм… наверное, это щупальца, — браслеты? — Они ещё мигают. Я думаю, это пульт от них. Я пытаюсь разобраться с тем, как они работают. Но боюсь нажать на что-нибудь не то. Если смогу понять надписи, то, может быть, получится выключить?
— Ты с ума сошёл? — вскидывается Райо. — Это ведь наша гарантия безопасности! Эти браслеты на нём явно не просто так! Говорят, что неофиксиды бессмертны. И если это так, то значит, на них нашли управу?
Он хочет схватить пульт, но Нико не даёт ему это сделать.
— Я не собираюсь действовать по методам этеррианцев, — жёстко говорит Нико. — Это нам ни к чему. Нужно, чтобы он нам доверял.
— Но ты не можешь не признать, что в словах Райо есть здравый смысл, — Силиз поддерживает Райо, и это меня даже радует. Они выражают то, что мне знакомо. Это проще. — Не обязательно пользоваться. Просто оставить при себе, на всякий случай.
— Неофиксид не наша собственность! — вспыхивает Эйа. — Он личность, живое существо, как вы вообще можете говорить… так? Силиз?
Та отводит взгляд, плечи напрягаются.
Эйа выхватывает пульт у Нико, а я напрягаюсь. Если в этой потасовке они что-нибудь нажмут, то в лучшем случае я останусь без какой-нибудь конечности, в худшем — без головы.
— Мы оставим это здесь, — решает Эйа, — и попытаемся разобраться с тем, как оно работает, чтобы отключить. И ничего больше. Я не хочу слышать возражений.
Голос Эйи становится неожиданно твёрдым, даже жёстким. Нетерпящий возражений тон слабо вяжется с прежним поведением и внешностью. Может, она руководитель группы? Хотя вроде как Нико.
Странно. Но да ладно.
Людишки наконец-то перестают выяснять отношения и выходят из лаборатории. Я же упорно делаю вид, что сливаюсь с мебелью. Ну, в принципе, я с ней в одном положении, так что маскировка, можно сказать, успешна.
Они снова зачем-то извиняются передо мной и начинают шустро собирать снаряжение. Я получаю поясную сумку с несколькими отсеками. Ещё на меня пытаются надеть что-то из одежды группы, но не находится моего размера. В принципе, я не против той одежды, что сейчас на мне.
Я выхожу наружу первым.
***
Яркий свет заливает глаза, заставляя зрачки быстро сократиться. Воздух довольно чистый, радиации нет, в принципе, планета пригодна для человеческой формы жизни, что дышит кислородом. Здесь его, кажется, больше, чем на Терре даже в её лучшие годы.
Первое, что бросается в глаза, — буйство растительности. Красного цвета. Лес, что раскинулся перед нами, переливается оттенками красного вперемешку с розовым и жёлтым. Жилой блок расположили на открытом пространстве, недалеко от водоёма. Довольно удачное расположение, учитывая их не мягкую посадку.
Повреждённый шаттл, кстати, так же наблюдается неподалёку, нарушая целостность красивой картинки. Оплавленный металл, вмятины, обугленные края.
И, к слову, пейзаж кажется мне подозрительно знакомым. Да, я побывал на многих планетах, но не храню эти воспоминания как что-то чрезвычайно важное для моих сердец. Да и к чему хранить память о массовых бойнях?
Но вот это место мутными образами всплывает в воспоминаниях.
Наша экспедиция по изучению неизвестной планеты скорее напоминает прогулку. Меня поражает степень легкомысленности человечков. Разве они не должны быть, так скажем, более разумны?
Эйа и Силиз держатся за руку, беззаботно переговариваясь между собой о чём-то своём. Иногда смеются, иногда оглядываются. Перед ними идёт Райо, который вертит головой во все стороны, то ускоряет шаг, то притормаживает. Третьими идут Аурэн. Передо мной — Нико. Я был замыкающим.
В целом кажется, что ничто не предвещает беды. Воздух годен, хищных животных поблизости не наблюдается. Вот только дело не в них.
С флорой что-то не так. Не со всей. В моих воспоминаниях что-то плещется, скорее уплывает, ускользает. Вот она мысль — и вот её нет. Вероятно, я вспомню, когда уже будет поздновато.
А до тех пор нужно соблюдать осторож…
— Смотрите, какой цветок!
Я резко оборачиваюсь. Это восторженное восклицание Райо, который прямо сейчас тянет руку к нежнейшим на вид лиловым лепесткам.
Была ли это плохая идея? Его истошный вопль сообщает о том, что да.
Все метнулись к нему.
Цветок облепил руку Райо своими лепестками по локоть, активно сжимая и вонзая в кожу острые кончики. Человечек верещит изо всех сил, дёргая рукой в попытке сбросить прожорливый цветок.
— Чёрт, — я в два прыжка преодолеваю расстояние между нами. Пока остальные тянут в панике Райо, я перехватываю стебель и тяну его на себя.
Красный сок (хотя, скорее всего, это была кровь Райо) заливает мои руки. С громким хрустом стебель ломается, и лепестки разжимаются, обмякают.
— В следующий раз неофиксид рекомендует соблюдать осторожность с неизвестными растениями, — говорю максимально спокойным, даже равнодушным голосом, хотя раздражение захлёстывает меня. Тупые людишки! Вот так суют руки куда попало, а лечить потом мне. А я не медик!
Райо ничего не отвечает, жалобно поскуливая. Он баюкает свою руку, прижимая её к груди. Лицо у него побелело, глаза расширены.
Остальные стоят в шоке. Нико дёргает кайму перчатки, будто не знает, за что хвататься. Эйа прижимает руки ко рту. Силиз мрачно смотрит на цветок, словно рассчитывает прирезать его второй раз ножом для верности. Аурэн внимательно оглядывают его, делая в своём паде отметки.
— Неофиксид… — Нико первым приходит в себя. И, кажется, хотел, чтобы я осмотрел этого горе-флориста.
Ах да. Точно. Я же медик. В их понимании.
Я думал, что мы свернём экспедицию и вернёмся обратно в лагерь, но Райо убеждает всех, что его состояние куда легче, чем казалось, и в целом полученные ранения — лишь царапины.
Не могу не согласиться, это действительно так. Лепестки неглубоко вонзились в его кожу, да и крови выкачали довольно мало. Хватило обработки проколов (или всё же укусов?) гелем-регенератором, в который я подмешал немного своей крови. От ранок даже следов не осталось.
Но меня беспокоили не они, а то, что растение могло быть ядовитым. Или же у Райо произойдёт аллергическая реакция. Впрочем, время покажет. А пока его состояние было удовлетворительным.
В итоге группа соглашается пройти ещё немного и собрать какие-то образцы. Я не вдаюсь в подробности. Инцидент с Райо заставляет группу стать более собранной и осторожной. Теперь они смотрят, куда идут, и стараются не пихать руки во всё подряд.
Только вот сам Райо, у которого явно короткая память, то и дело тянется к чему-нибудь, но бинты (так предусмотрительно намотанные мной) в последний момент, видимо, напоминают ему о том, что было вот совсем недавно.
Я тоже собираю образцы растений, которые кажутся мне знакомыми. Если память меня всё же подводит, то, скорее всего, я собрал целую кучу сорняков. Если же нет, то у нас есть альтернатива антибиотикам. Не то чтобы они так сильно были нам нужны… но мне же надо притворяться медиком?
Единственный способ убедиться в тех или иных свойствах растений — съесть их. Чем я и займусь по приходу в лагерь.
— Какая по счёту эта экспедиция у вас? — спрашиваю, пользуясь тем, что они мне уже не раз говорили о том, что я могу спрашивать напрямую, не уточняя, можно ли.
Человечки замялись. Они переглядываются между собой, прежде чем наконец-то ответить. Но я уже знаю ответ.
— Первая, — подтверждает мои догадки Нико.
Я надеюсь, что моё лицо остаётся бесстрастным и не выражает весь спектр эмоций, который я испытываю в данный момент.
— Так заметно? — криво усмехается он.
— Вы никогда не бывали на диких планетах? — уточняю, хотя незачем — ведь и так ясно, что нет.
Дикими называют те, где разумной жизни нет, как и полной информации о самой планете. Планеты, где разумная жизнь только в начале своего развития, также относятся к диким. А тем, где есть цивилизации, присваивают категории в зависимости от их прогресса.
— Нет, — теперь они выглядят совсем какими-то маленькими. Скукожились и неловко переступают с ноги на ногу.
— Вот оно как, — без тени иронии тяну я, в сотый раз сдерживая себя от того чтобы не закатить глаза.
Но мозги в этих крошечных черепных коробках же есть? Они же должны понимать об опасностях, что могут ожидать их на новой планете?
— Но эта планета не дикая, — возражает Эйа. — «Амба Хагуа» предоставила нам полный пакет информации. Исходя из данных, планета безопасна.
А же цветок, который едва не отожрал руку Райо?
Жизненный опыт мне подсказывает, что «Амба Хагуа» специально предоставила им не всю информацию, надеясь на то, что наивных тайтановцев сожрёт местное алое.
— Возможно, неофиксид спрашивает запоздало, но какова цель вашей миссии и какая цель была у этеррианцев? — Не спрашивал раньше, потому что мне, честно говоря, было всё равно. Для меня она не имеет никакого значения. Я лишь исполняю свои обязанности — и снова в сон.
— Мы выиграли межпланетный грант, — отвечает Нико. — Мы разрабатываем новые культуры пригодных в пищу растений для колоний, которые живут на планетах с более суровым климатом.
А чего они просто не переселятся на другую планету? Разве космические перелёты сейчас не доступны для всех? На сколько я помню, у Империи был не плохих таких размеров флот из биокораблей. Вот только группа сказала, что впервые видит неофиксида вообще. А на корабле не видели? В смысле им же должен был управлять кто-то вроде меня. (Тут уточню, я не умею пилотировать, поэтому я вечно замороженный).
К чёрту, это проблемы людей, меня они не касаются.
— О том, что нужно было этеррианцам здесь, мы не знаем, — продолжает он. — Они лишь сопровождали нас. Собственно, «Амба Хагуа» и ещё несколько объединённых корпоративных республик разыгрывали грант.
Империя исчезла, но её жители — нет. Выходит, всё то же самое, просто под другим названием и с более корпоративным флером. Если за эти полторы тысячи лет изменились какие-то межпланетные законы, то, возможно, захватывать планеты просто так уже нельзя. Иначе им незачем было прикрытие для того, чтобы проникнуть на планету. Хотя, по их словам, информация о ней у бывших имперцев уже имелась. Тогда зачем это всё? Всё слишком запутанно.
— Что конкретно вы здесь ищете? — спрашиваю.
Больше похоже на то, что они собирают всё подряд. Или это лишь мне так кажется. Я всё больше уверен в том, что эти человечки сами не знают, что делают. И вообще, разве их ситуация не чрезвычайная? Они потерпели крушение — это раз. Как они собираются покинуть планету? Какой вообще план — это два. Он есть? Опять задаюсь лишними вопросами.
— По информации, что нам предоставили, здесь есть вид растений, который обладает удивительной способностью адаптироваться к различным условиям, — говорит Нико. — Мы знаем, как он выглядит. Остаётся лишь найти и собрать достаточно образцов. Естественно, вывозить сразу мы его не будем, пока не проведём тесты, но если результаты тестов будут положительными, то…
В наш разговор с Нико никто не вмешивается. Они лишь поглядывают на нас и иногда поддакивают, или делают странное выражение лица. Но Нико метает в них какие-то взгляды, и они идут дальше.
Больше вопросов я не стал задавать. Лимит на разговоры с людьми уже исчерпан. Не похоже, что их сильно беспокоят вопросы своей транспортировки. А значит, скорее всего, этот вопрос как-то уже решён. Они сказали, что попали в ионный шторм. Вероятно, когда сезон штормов прекратится, за ними и прилетят.
И за мной.
Пока вёл разговор с Нико, я упустил из виду Эйю, Аурэн и Силиз. Беспокойство, охватившее меня в эту секунду, не было напрасным.
Мы услышали вскрик. Я побежал в сторону, откуда доносился звук. Полгруппы с невероятной скоростью утаскивало под дерево. Глупые людишки, в своих промахах потом будут винить меня.
— Неоф… — я не успел схватить Эйю, она исчезла.
— Как… как это произошло? Что случилось? — Нико и Райо ввиду своих небольших человеческих возможностей прибежали двадцатью секундами позже.
— Их поглотило дерево, если вы не заметили, — снисходительно уточняю я, кивая на деревце.
Я чувствую раздражение. Понимаю, что человечкам нужно дать время на осознание и на тупые вопросы. Но, тем не менее, мои ограничители опасно мигают красным индикатором. Успокойся. Какого чёрта ты вообще волнуешься? Подумаешь, дерево сожрало людей. Не в первый и не в последний раз, будто бы раньше такого не случалось.
— Они мертвы?.. — хрипло спрашивает Нико, зачем-то глядя на меня.
Откуда я могу знать?
Хотя. Стоп. Могу.
— Неофиксид может узнать и помочь, но у этого есть условия, — говорю.
Лица человечков меняются. Нико готов слушать, а Райо кривит недовольную гримасу, будто бы предполагал, что так и будет.
— Выключите ограничитель, — добавляю.
— П-пульт остался в лаборатории, — растерянно проговаривает Нико, опуская взгляд, будто бы ему было стыдно. Чего стыдиться-то? Ты же человек. Соберись, тряпка!
— Он здесь, — Райо, покопавшись в рюкзаке, находит пульт и протягивает его удивлённому и, кажется, рассерженному Нико.
Ах вот почему он вышел позже всех из шаттла.
— Райо?! Мы же договорились!
— Но сейчас же он нам действительно нужен! — упрямо отвечает тот. — Иначе неофиксид не захочет нам помогать!
Слушать перепалку людей утомительно, и время неумолимо идёт.
— Дело не в этом, — перебиваю я. — Потом вы можете включить его снова. Сейчас, чтобы найти их и проверить, живы они или нет, неофиксиду нужны все его способности. Один из ограничителей не даёт это сделать. Нажмите на светлую кнопку, крайнюю слева.
Они колеблются пару секунд (чем сильнее раздражают меня), Райо что-то недовольно шипит Нико, а тот отмахивается, и нажимает на кнопку.
В то же мгновение по телу пробегает толпа мурашек. О Канон, я и забыл, какое это облегчение. Нащупав на затылке шляпку спицы, я медленно тяну, наконец-то вытаскивая её. Голова кружится, и я рухнул на колени.
Ткани регенерируют. Мои ганглии снова заработали так, как и должны. Представьте, что вы временно лишились одного из органов чувств, а потом внезапно прозрели спустя несколько сотен лет тьмы.
Я чувствую импульсы, колебания, электромагнитные волны, исходящие от людей. И это только начало.
— Эта спица… всё это время была в твоей голове? — голос Нико звучит как-то надломлено. — Тебе… было больно? И ты терпел всё это… годы? Столетия?
Нет, на самом деле я не особо чувствовал её. Но она мешала мне, так скажем, функционировать на полную мощность. Это как если бы вы летели на корабле, но постоянно притормаживали. Да, вы будете двигаться, но очень медленно.
— Нет, не было, — поспешил ответить я.
Почему-то мне не хотелось видеть такое выражение лица Нико. От чего-то я чувствовал себя так, будто бы другие спицы вонзаются мне куда-то под солнечное сплетение.
Коснувшись кончиками пальцев коры дерева, я почувствовал его пульсацию. Ещё к ней примешивалось сердцебиение троих. Они ещё живы, но если медлить и дальше, то скоро их переварят заживо. Такая себе смерть.
Дерево утянуло троих, значит, в следующий раз оно начнёт охоту только после того, как переварит съеденное, и теперь уходит в спячку? Что делать? Вырвать вместе с корнями и желудком? Я не знаю, насколько глубоко тянутся корни и как далеко желудок.
Знакомо ли этому существу жадность? За животными, как и за людьми, наблюдается такое, что они пытаются поглотить больше, чем могут и чем нужно. Но это растение. Если капну на него своей кровью, решит ли оно, что рядом лёгкая раненая добыча?
Придётся надеяться на удачу.
— Они живы, — наконец-то сказал я, так как лица Нико и Райо были уже в преступной близости от моего. Что они там пытались разглядеть, я не знаю. Видимо, ответ на этот самый важный вопрос.
— У кого есть нож? — слава Канон, никто не стал спрашивать «зачем» — слишком много глупых вопросов, на которые мы тратим время. Я бы вообще не разговаривал, если бы они так на меня не глядели. Этим людишкам всё надо озвучивать.
Райо откопал у себя небольшой нож, но с тем же колебанием отдал его мне. Хах. Если бы я хотел его прикончить, то нож был бы последним, что мне бы понадобилось.
— Когда неофиксида утянет под дерево, просьба сохранять спокойствие, — на всякий случай прошу я.
Вы бы видели их лица.
— Что?!
Уже поздно. Я надрезаю руку, и капли синей крови падают на кору дерева. Корни тут же вырываются из-под земли и, обвив меня, тащат вниз. Произнеся, что всё в порядке, я скрываюсь под землёй.
Как я и предполагал, меня тянет по довольно узкому туннелю. Пару раз я даже застреваю, но корни упрямо тащат дальше. Часть верхней одежды и слоёв кожи успевают слезть с меня, прежде чем я наконец оказываюсь в желудке.
К слову, он ещё не был наполнен пищеварительным соком. Воняет здесь ужасно, но останков под ногами нет. Выходит, это деревце полностью переваривает поглощённое. Ну или выбрасывает куда-то отходы. Ими мне стать не хотелось.
Кончики ганглий ярко люминесцируют (не знаю, как это работает, само получается, как дышать), и их освещения мне хватает, чтобы оглядеть желудок.
Человечки собрались в кучку совсем рядом. И явно не ожидали меня здесь увидеть.
— Неофиксид! — Эйа бросается ко мне, но в последнюю секунду тормозит, спотыкается и хлопается плашмя. Больно, наверное. Но она поднимает руку в останавливающем жесте и сама садится. Силиз и Аурэн уже помогают ей встать.
— Вы в порядке? Ранены? — беглый осмотр показывает, что вроде бы нет, но это ведь людишки, которые мрут, как мошки. Так что убедиться не помешало бы.
— Пара царапин и синяков, но ничего серьёзного. А… ты? — они как-то замолкают, глядя на меня.
А, точно. Повреждённая кожа стремительно зарастает, но я стараюсь сохранять обычное выражение лица.
— Всё в порядке, — отвечаю.
— Нет, ничего не в порядке! — возмущается Силиз. — Ты ранен… был. И как ты тоже тут оказался?
— Неофиксид пришёл за вами, но туннель был уже, чем предполагалось, — с тихим хрустом плечо встаёт на место. — Теперь пора уходить.
Мой план состоит в том, чтобы заставить дерево нас, эээ… выблевать. Вряд ли оно когда-нибудь сталкивалось с тем, что жертва разрывает ей желудок.
— Неофиксид, ты точно в порядке? — спрашивают Аурэн, подходя ближе. Их взгляд скользит к моему животу. — Не хочешь передохнуть?
— Простите за прямоту, но вас переварят, если не действовать прямо сейчас, — говорю.
Стенки желудка мягкие и влажные, их структура больше похожа на мышечные волокна животного, чем растения. Нож Райо, кстати, всё ещё у меня. Точнее, во мне. Выдернув его из живота, я делаю несколько надрезов, и желудок уже дёргается.
Схватившись за разрезы всеми руками, тяну их в разные стороны. Человечки, шокировано наблюдавшие за мной, тоже решают внести свой вклад, присоединившись ко мне. Эйа пинает стенки ногами, Силиз тыкает в них ножичком, а Аурэн решают пойти тем же путём, что и я.
Дереву явно не нравится то, что происходит. Желудок сжимается, его стенки постоянно ходят волнами и сокращаются.
— А вдруг оно решит, что лучше нас быстрее переварить, чем выплюнуть? — человечек Эйа внезапно озвучивает довольно умную и очевидную мысль.
Которая не пришла мне в голову.
Да уж, ситуация немного даже плачевная. Не думал, что на старости лет буду бороться за не свою жизнь с плотоядным деревом.
— Кажется, мы тебе соврали, — говорят Аурэн. Я в конкретный момент не понимаю, о чём они, и это, видимо, отражается на моём лице. — Мы сказали, что сможем позаботиться о себе и тебе не нужно нас защищать.
— Это обязанность неофиксида, — и я не соврал. У меня очень много обязанностей, на самом деле. Сохранять по возможности человечкам жизнь — в них входит. Просто эти люди — первые, которым приходится объяснять это.
— А желание? — спрашивают они. — Ты мог не приходить за нами…
— У неофиксида нет желаний, — мои сухие ответы пресекают последующие вопросы. Потому что, ну правда, у нас нет времени разговаривать! Как бы сильно мне этого ни хотелось, но пришлось схватить двоих в щупальца и одну в руки. Пищеварительный сок уже начал поступать. Переваривать меня явно будут дольше, чем не самых больших размеров человечков.
— Неофиксид! — вскрикивает Силиз, оказавшись подвешенной в воздухе моим ганглием.
Точно. Мне нельзя прикасаться к владельцам, не услышав дозволения.
— Неофиксид просит прощения, что не спросил разрешения, прежде чем коснуться вас, — автоматически выдаю.
— Я не об этом! — чуть не визжит она. — А как же ты? Твои ноги… они же в кислоте!
— Да, — констатирую. Какой чёткий подмеченный факт. — Он поднимет вас к туннелю. Вам нужно вскарабкаться вверх. Корни, схватившие вас, находятся здесь. Неофиксид будет держать их до тех пор, пока вы не выберетесь. Вам придётся пробить себе проход наверху, но не беспокойтесь, там грунт должен быть рыхлым.
Если это просто грунт, а не… ну, сфинктер.
— Как мы можем оставить тебя здесь?! — кричит Эйа.
Я не понимаю привычку задавать столько бессмысленных вопросов. Так что, сделав вид, что не услышал, запихиваю продолжающую что-то кричать Эйю в туннель. За ней — Силиз, а следом — Аурэн.
— Давай руку! — кричат мне Аурэн, наивно думая, что затащат за собой полтонны живого веса.
— Это невозможно, — отвечаю. — И неофиксид выберется сам, как только вы окажетесь на поверхности.
Я, конечно, ни на что не намекаю, но чем дольше они тратят время на разговоры, тем меньше шансов на то, чтобы выбраться отсюда.
Деревце уже каким-то образом сообразило, что еда успешно пытается самовыблеваться. И корни двинулись к туннелю. Их пока было не так много, и я, перехватив несколько руками, повис, потянув их вниз.
Помню, когда меня тащили, туннель не был таким уж и длинным. Узким — да. Но мною ширина слегка увеличилась. Будет неприятно выворачивать себе плечо, чтобы пролезть. А ещё неприятнее — застрять.
Верхний слой кожи разъедает пищеварительным соком, который довольно быстро поднимается до уровня моих колен, но регенерация снова и снова восстанавливает ткани. А концентрация кислоты всё повышается.
— Неофиксид, выбирайся!!! — кричит сверху Эйа. — Мы уже почти! Скорее!
Они знают, что «почти» — это не считается? Скорее всего, я не выберусь тем же путём, что залез. Смысл им наводить панику? Я бессмертен, мои шансы выжить куда выше, чем у любого из них. Лучше бы выбирались из леса, пока что-нибудь ещё не собралось их сожрать.
Вот дерьмо.
Индикаторы мигают красным. Скоро ограничители начнут бить меня током. Будет хреново, если меня парализует. Если обшивку браслетов сожжёт кислотой, вполне возможно, наниты решат, что я пытаюсь вскрыть корпус и обезвредить их.
А. Точно.
Я ведь до сих пор не сказал о том, почему за столько тысяч лет браслеты так и не сломались.
После того как сознание нашей Создательницы стерли, оставив лишь бездушную копию ИИ, людишки запросили у неё создать то, чем смогут обезопасить себя от бессмертных существ. Так и были созданы эти браслеты, сотканные из нанитов, что способны к самовосстановлению после микровзрывов. Единственный способ избавиться от них — это только если человек добровольно решит их с меня снять.
Именно поэтому пульт выглядит таким допотопным, как от такой древней техники, как аналоговый телевизор. Люди боялись, что мы, созданные Канон, сможем взломать пульт управления, будь он иным.
Но, может, мы и созданы машиной, её способностей у нас нет. Вроде. Зато есть другие.
Я отметал этот вариант, потому что считал его заведомо нерабочим и, честно говоря, туповатым. Но если других идей особо нет, кроме как снова попытаться пролезть через чрезвычайно узкий для меня тоннель, сломав себе несколько костей и, скорее всего, застрять, то, походу, пора выбрать его.
Я оплетаю ганглиями корни, крепко обхватываю их всеми руками и закрываю глаза. Вряд ли дерево разумно, но импульсы можно считать. И можно послать их ему ответно, попросив его меня отпустить.
Ну как «отпустить» — внушить ему страх. Не забываем, что оно неразумно. А страх — это то, что испытывают все живые существа в той или иной форме.
Послать ему импульс неподдельного ужаса было не самым приятным занятием, ведь откуда мне его ещё взять, кроме как из воспоминаний.
Ненавижу вспоминать.
Корни затряслись и, крепко обмотавшись вокруг меня, резко дёрнули вверх, ударяя о стенки. Больно, между прочим. Они беспорядочно метали меня по всему желудку, пока не устремились в тоннель. Я застревал по пути, но корни буквально выдрали меня на поверхность.
Тихо вздохнув, я медленно сел. Мои владельцы-человечки замерли с лопатами в руках. Им потребовалась секунда, чтобы понять, что произошло. Они тут же всё побросали и метнулись ко мне, заставляя меня вздрогнуть и прижать руки с ганглиями к себе.
Честно, я не специально. Просто мне становится не по себе, когда люди подходят так близко.
— Прости, — выдыхает Нико.
И вот снова. Да к чему эти извинения? Они лишь сильнее стремают меня, и в мою голову всё чаще закрадывается мысль, что это такой способ издевательств.
— Неофиксид, ты цел? — робко спрашивает Эйа, присаживаясь напротив меня на землю. Она внимательно глядит на мои ноги, которые уже полностью зажили после кислоты. — У тебя тут лапки. С подушечками.
Из-за этого замечания все дружно принялись разглядывать.
— Неофиксид № H4nN164L в удовлетворительном состоянии, — я тут же подбираю ноги, прижимая «лапки» к земле. Мне не хотелось, чтобы за них схватились. Но мало ли, что я хочу, так-то. — Все функции и показатели в норме.
— Ты его смутила, — шепчет Силиз, наклоняясь к Эйе. — Он снова начал говорить, как робот.
Я предпочёл сделать вид, что не услышал шёпот, и, стараясь не слишком демонстративно, посмотрел в сторону. Я слишком старый, чтобы испытывать смущение. Да и вообще, что это?
— Я рад… мы все рады, что ты в порядке, неофиксид, — произносит Нико, который выглядел каким-то очень уставшим или взволнованным. — Просто… когда ты не выбрался вместе со всеми, мы переживали, что ты мог погибнуть там.
— Неофиксид № H4nN164L бессмертен, — напоминаю. — Кажется, именно этот факт вызывал у вашей группы дилемму. Он не может умереть, какие бы сильные повреждения ни получал. На самом деле он надеялся, что вы вернётесь обратно в лагерь и не будете подвергать свою жизнь опасности. Люди смертны.
Они теперь выглядели озадаченными, а у меня хватало глаз для того, чтобы посмотреть на каждого по отдельности. Ну, почти на каждого.
— Но как мы могли тебя оставить? — такого вопроса от Силиз я не ожидал. Она вроде как была голосом разума в этой компашке. И так же, как Райо, считала, что мне доверять нельзя. Я бы и сам себе не доверял.
— Неофиксид № H4nN164L предполагает, что для этого вам нужно было просто развернуться и пойти в сторону лагеря. Путь сюда был относительно безопасным, и им же можно было бы вернуться. — Я слегка не догоняю, или люди не догоняют? Кто-то из нас явно тупит, и мне кажется, что это не я. — Путь сюда был относительно безопасным, и им же можно было бы вернуться.
— Я не про это! — Силиз делает шаг вперёд. — Ты правда не понимаешь? Мы беспокоились о тебе…
Почему она говорит так, будто бы туплю правда я? Это как-то обидно даже. Чуток.
— Неофиксид № H4nN164L понимает ваше беспокойство, — киваю, и надеюсь, что мой ответ их устроит. — Ведь иначе вы, возможно, остались бы без медика и охраны. Но, как он уже сообщал, бессмертие решает некоторые проблемы.
Я даже попытался улыбнуться. Силиз шагнула ко мне и уже открыла рот, чтобы снова что-то сказать. Я едва удержался от того, чтобы увеличить расстояние между нами. Чёртовы ганглии снова скрутились в спиральку, а кончик хвоста задёргался.
— Хватит, Силиз, — останавливают её Аурэн, положив им руку на плечо и слегка сжав. — Мы не объясним ему, пока он не перестанет видеть в нас этеррианцев.
Ха-а-ай, люди. Я здесь, и я вас вижу, и вы выглядите в точности как этеррианцы. В смысле, они же вообще просто один и тот же вид. Просто «этеррианцы» — это как название жителей Империи, а не вида, если что. Люди же — это люди.
— Давайте на сегодня закончим и пойдём обратно в лагерь… — заключает Нико.
Первым, кто его поддерживает, был Райо, которому так и не дали даже слова вставить, хотя он несколько раз порывался открыть рот. Я же был тем, кто молча, изо всех сил поддерживал это решение.
Сегодняшний день показал, что эти люди странные в своём необычном поведении. Подобное я встречал когда-то очень давно. И то был эксперимент.
Однажды этеррианцы внушили мне, что я могу верить паре человек, открыться и даже проявить какие-то эмоции. Они заставили меня признать, что да, на самом деле мне может быть страшно и больно. А потом… они рассмеялись мне в лицо, начали хвалить друг друга и поздравлять с окончанием опыта.
Кажется, тогда я впервые почувствовал себя таким сломленным.
И больше подобных ошибок не совершал.
Привязанность к людям не убьёт меня в силу моего бессмертия. Но она ранит что-то незримое во мне.
— Неофиксид? — Эйа осторожно зовёт меня, но не пытается коснуться. Её крошечное лицо выражает беспокойство. Она словно бы хочет что-то спросить, но не решается.
— Да, владелица Эйа? — отвечаю, не ответить-то нельзя.
Мы уже полчаса как вернулись из вылазки. Райо и Аурэн готовят еду на ужин. Что-то шкварчит на плите, пахнет специями и жареным. Мерзкий запах жареной плоти заставляет меня передёрнуться. Силиз и Нико разбирают уже промаркированные образцы, что они сегодня собрали, и раскладывают в специальной камере. Их действия такие слаженные, словно кто-то подкрутил настройки и синхронизировал их в идеальный дуэт. Это потому, что они уже давно работают вместе? Удивительно даже.
— С тобой правда всё в порядке? — повторяет Эйа.
Левым глазом я смотрю на неё. Вопрос был сложным, ведь смотря что считать под «порядком». Физически я в норме. Морально — не очень. Слишком часто я оказываюсь на грани панической атаки из-за людишек. И раньше такого со мной не случалось. Обычно я ведь терпел всё, что со мной происходило.
Неужели это конец, и я тоже теперь сдаю? Быть может, приближается день, когда моя психика разрушится окончательно, и то, что называли посттравматическим синдромом, захватит меня. И, возможно, я стану овощем. Как некоторые представители моего вида.
Может, это будет своего рода освобождением? Хотя я слабо представляю то, что творится в головах таких неофиксидов. Было бы прекрасно, если бы там была блаженная пустота.
— Да, — решаю всё-таки ответить после чрезмерно долгой паузы.
— Ты же скажешь нам, если что-то будет не так? — Эйа держит свои ручки при себе и не порывается ко мне прикоснуться, как раньше. Но вот попытки заглянуть в какие-нибудь из моих глаз она не оставляет.
— Если что-то в неофиксиде № H4nN164L изменится, и это будет представлять угрозу группе, то он обязательно сообщит об этом, — сообщаю настолько спокойно, насколько сейчас могу. — Если нет больше вопросов или задач, в которых нужно участие неофиксида № H4nN164L, то он вернётся в лазарет, чтобы приступить к исследованию собранных материалов.
В другой ситуации я вряд ли позволил бы себе такую наглость. Люди бы посчитали такой ответ дерзостью. Но наглость — второе счастье. А вообще я старый и с ума схожу.
К счастью, на обратном пути я смог найти те же растения, что потерял в желудке дерева, и теперь есть причина для того, чтобы свалить раньше, чем снова возникнет неловкая (для меня) ситуация. Эйа едва успевает кивнуть в знак согласия, как я уже зашагал в сторону лазарета.
По итогам текущего дня я думаю, что не хочу, чтобы конкретно эти люди погибали. Потому что иначе «Амба Хагуа» прилетит сюда за мной. Чем дольше длится миссия, тем дольше я им нужен.
Не то чтобы я считаю их беспомощными…
Нет, считаю.
Но на сегодня с меня хватит.