Глава 1 (1/2)

Шипящий звук заставляет меня поморщиться.

Мне не нравится просыпаться. Хотя нет. Не так.

Мне не нравится отходняк от криосна.

Во рту сухо и холодно. По ещё не отогревшемуся телу бежит стая противных мурашек. В кончиках пальцев чувствуется покалывание. Кажется, все пальцы на месте. И даже хвост.

Удивительно.

В этот раз мои новые владельцы заморочились со всей этапностью дефростации? Интересно.

— Я впервые вижу неофиксида… Какой он высокий! — не будь я неофиксидом, подумал бы, что слышу нотки восхищения в голосе говорившего. Но будем честны: какое восхищение может быть? Мы же эти самые, богомерзкие бездушные твари, созданные спятившей машиной. Которая решила ещё и пошутить напоследок — сделать нас бессмертными. Чтобы мы терпели людишек до скончания мира.

Хотя, с другой стороны, предметами тоже восхищаются.

Чего это я прибедняюсь.

— Раньше я видела их только в архивных файлах. О звёзды! Он просыпается, просыпается! — голос звенит так, что хочется спрятать голову под подушку. Жаль, ее нет.

Я уже проснулся, просто глаза не хотелось открывать. Тяжело вздохнув, с трудом разлепляю веки. Ухватившись за борта капсулы, подтягиваю своё тело и не особо грациозно сажусь. Каждая конечность словно одеревенела, мышцы откликаются с задержкой. Мои четырёхпалые руки едва сжимаются в кулаки.

Мне нужна ещё пара минут, чтобы окончательно проснуться. Судя по состоянию, спал я довольно долго.

Помещение, в котором я оказался, довольно-таки просторное и светлое. Но слишком отличается от тех военных баз, где я обычно просыпался.

Первое, что бросается в глаза, — колонна посреди зала. Полая внутри. Из отверстий, что усыпают её поверхность, буйно прорастает (возможно, съедобная) зелень и вьётся по тросам, тянущимся от её верха в разные стороны. Паутина лиан и кабелей, уходящая к стенам и потолку.

Наверное, это зал.

Пахнет здесь тоже не так уж и плохо: смесь металла, пластика и свежей зелени. Скорее всего, связано с тем, что количество людей слишком маленькое для военной миссии.

Они собрались вокруг моей капсулы. Некоторые держатся за руки, пальцы побелели от напряжения. Другие прикрывают рукой открывшийся от удивления рот. Ещё кто-то перешёптывается и едва ли не тычет в меня пальцем, но, поймав мой взгляд, поспешно убирает руку за спину.

— Кхм, — кто-то нарочито прочищает горло.

Я моргаю, привыкая к свету, и поворачиваю голову туда, откуда донёсся кашель. Передо мной явно человек. Довольно высокий для людишек. Кожа — светло-коричневая, глаза — тёмно-красные, слегка раскосые, волосы — чёрные, небрежно убраны назад.

— С пробуждением, — говорит он. Голос немного натянутый, как будто репетировал заранее. — Меня зовут Нико, а это моя группа: Райо, Аурэн, Силиз и Эйа.

Он по очереди кивает в сторону каждого.

Повисает утомительно долгая пауза. Не то чтобы я прям жду не дождусь новых распоряжений, но сколько можно молчать и смотреть на меня не то с надеждой, не то с намёком? Мне стрёмно.

— А тебя как зовут? — когда молчание уже вконец затянулось, снова подаёт голос Нико. Похоже, именно ему выпала роль того, кто будет первым подсовывать мне вопросы.

Вот в чём дело. Разве на моей упаковке не написан серийный номер? Или это такая проверка? Игра? Но не отвечать нельзя. Непослушание обычно оканчивается оторванными конечностями и внешними ганглиями.

— Неофиксид № H4nN164L, — произношу как есть, голос омерзительно хриплый.

Зачем я им нужен? Скорее всего, им понадобилась бессмертная приманка. Или разведчик. А может, испытуемый под опыты. В таких сферах деятельности неофиксиды обычно используются.

— А… у тебя нет имени? — робко спрашивает Эйа.

Рядом стоящая Силиз легонько дёргает её за локоть, тихо говоря ей что-то на ухо. Плечи Эйи дёргаются, она виновато жмётся к подруге, но всё равно не сводит с меня глаз.

Силиз и Райо смотрят на меня с подозрением. Ожидаемо. У обоих плечи напряжены, подбородки упрямо выставлены вперёд. Взгляд Нико какой-то непонятный, слишком многослойный, и от этого у меня мороз по коже. А в огромных глазах Эйи плескается что-то, от чего становится ещё более жутко: сочувствие, любопытство, страх — всё сразу.

Только Аурэн, чью гендерную принадлежность я пока не могу понять, глядят куда-то в неизвестность, будто решают в уме сложный пример.

— У неофиксида № H4nN164L нет имени, — сообщаю довольно очевидную деталь. — Может ли он задать вопрос?

Мне до сих пор не дали распоряжений, что нужно делать, и хотелось бы уже узнать. С другой стороны, а зачем спрашивать? Не понравится ответ — возьму и лягу спать обратно?

Да если бы.

Права выбора у меня нет. У меня в целом нет никаких прав.

— Д-да, конечно! — с запинкой и как-то удивлённо отвечает Нико.

Эйа поджимает губы и опять что-то шепчет Силиз, из-за чего лицо той как-то недовольно кривится. Я мог бы услышать, если бы захотел. Но, как вы уже поняли, я не хочу.

— Какова цель у неофиксида № H4nN164L? — спрашиваю, приходится.

Пока новые владельцы раздумывают над ответом, я начинаю выбираться из капсулы. Покрепче схватившись за бортики, принимаю вертикальное положение. Ноги подкашиваются, хвост по инерции чиркает по полу.

Нико зачем-то метается ко мне и протягивает руку. Я невольно отшатываюсь.

Дерьмо. Чёртов рефлекс.

Снова повисает пауза. Как мне реагировать? Зачем мне его рука? Он хочет меня потрогать? Мне голову на его руку положить или ещё что?

Ух… жуткие людишки. Никогда не знаешь, что им взбредёт в голову в следующую секунду. И самое странное — они думают, что их мысли и желания очевидны, и такие неофиксиды, как я, должны автоматически предугадывать.

Вот только наша Создательница не подарила нам способность читать мысли.

Вру.

Подарила. Или это просто побочный эффект. Но чтение мыслей — не то, что вы представляете. Это не так просто, и для этого нужен ряд условий. А у меня никогда не бывает времени или возможности для того, чтобы их создать.

Видимо, Нико хочет потрогать меня. Его рука где-то на уровне моей груди, пальцы неловко сжимаются и разжимаются. Вздохнув про себя, я стиснул зубы и подался вперёд, пока кончики чужих пальцев не коснулись моей кожи.

И опять повисла тишина.

Лицо Нико краснеет до самых кончиков ушей, он отдёргивает руку так, будто обжёгся, и зачем-то начинает бубнить извинения.

— Нам нужен медик, — через некоторое время отвечает на мой вопрос, взявший себя в руки Нико.

Медик? А я тут при чём? На моей капсуле разве написано, что я медик? Нет. «Неофиксид» и серийный номер — и всё.

— Мы потерпели крушение, — продолжает он. — Медицинский модуль откололся от шаттла, а в нём — все оборудование. Среди обломков мы нашли тебя. И штатный журнал. Он сильно повреждён, но среди сломанных данных мы разобрали, что ты имеешь лечебные свойства и особенные умения. Не знаю, насколько точны эти записи, у нас не было выбора, кроме как разбудить тебя.

Возможно, недоумение всё ещё присутствовало на моём лице, потому что Нико неловко переступал с ноги на ногу и дёргал уголок рукава.

Я просто не могу понять: они так издеваются надо мной? Это какой-то новый способ пытки? Эксперимента? Или ещё чего? Почему всё выглядит так, будто они правда ничего не знают о неофиксидах?

Хотя стоп-стоп-стоп. Что я первым услышал, когда проснулся?

— Может, неофиксид № H4nN164L задаст вопрос? — повторяю.

Они переглядываются. На их лицах читалось непонимание, но все согласно кивают.

— Вы не использовали раньше неофиксидов? — уточняю.

— До сегодняшнего дня мы думали, что неофиксиды — это миф этеррианцев, — говорит Нико чуть тише. — За пределами территории бывшей Этеррианской империи о вас мало что знают. Всю информацию о вас мы видели разве что в фильмах и сериалах. Там вы… — он запинается, как будто подбирает слова, — искусственно созданная форма жизни с низким интеллектом, для которой существует одна миссия: служить человечеству.

Действительно, так оно и есть. Я не о том, что у меня мозгов не хватает, а о том, что нас такими и представляют. Что-то ближе к скоту, мебели, андроидам.

Но почему — бывшая империя? В прошлое моё пробуждение она всё ещё существовала. Что произошло с момента, как меня снова заморозили? И как я оказался здесь, неизвестно где?

— Может ли неофиксид № H4nN164L снова задать вопрос? — спрашиваю по инерции.

— Ты можешь больше не спрашивать разрешения и просто задать вопрос, если хочешь, — отвечают за всех до сих пор молчавшие Аурэн. Голос у них спокойный, ровный.

Наверное, я раздражаю своими вопросами о разрешении.

— Неофиксид № H4nN164L благодарит за разрешение, — сообщаю. — Как он оказался в том же шаттле, что и вы, но при этом вы не знали о его существовании раньше? Судя по виду, вы — этеррианцы.

И выходит, что живут они где-то за пределами территории империи. Откуда тогда они?

— Мы из свободных регионов квадранта. Тайтан 9, — отвечает Нико. — Мы люди, а не этеррианцы.

Это. Многое. Объясняет.

Ладно, не так уж много. Некоторые факты. Один даже факт. Понятно, почему они не знают о неофиксидах почти ничего.

Ещё до времён моей махровой юности, до случившегося Евгенического Прорыва (Безумия, как я это называю), треть всего населения людей построила первые космические корабли для дальнего полёта и отправилась как раз-таки примерно в ту сторону, где находилась цепь пригодных для жизни планет. С момента их путешествия прошла не одна сотня лет, прежде чем человечество сумело создать новые биокорабли и начать активно завоёвывать космос.

Но к Тайтанам Этеррианская империя так и не двинулась. Эти планеты стали считаться заповедными, с последними «оригинальными» людьми. В то время быстро развивался культ «Истинного человека», так что колонии Тайтанов не подверглись влиянию Империи.

И всё же, сколько лет прошло с тех пор, как меня заморозили в последний раз?

— Ты был в числе исследовательской группы, представляющей «Амба Хагуа», — продолжает Нико. — С которой мы объединились для изучения этой планеты. Но мы попали в ионный шторм, наши шаттлы разделились. Медицинский модуль разбился. И, как мы поняли, состав медиков, который входил в группу «Амба Хагуа», находился в их шаттле. И мы даже не знаем, пережили ли они крушение.

Вот оно, значит, как.

Мне их сходу разочаровать и сказать, что я по сути не медик? Специального образования у меня нет. Но некоторые установки были вписаны в наше сознание ещё на этапе «созревания». Да и мне уже не одна сотня лет, с тем количеством экспериментов, проведённых надо мной, как-то несолидно хоть немного не разбираться в этой теме.

А ещё, если они узнают, что я не медик, то что сделают со мной? В лучшем случае заморозят обратно. В худшем — снова роль пушечного мяса.

Придётся притворяться.

***Прошла неделя с тех пор, как меня разморозили.

Что я могу сказать о своих новых владельцах? Они странные. И это меня напрягает.

Они совершенно точно отличаются от всех тех, кого я встречал раньше. Двое из них меня опасаются. Из перешёптываний я понял: раз я создан для служения этеррианцам, то слушать людей у меня нет оснований. И что в любой момент меня может перемкнуть — и я или убью их всех, или сбегу.

Но, кажется, они ещё не знают о том, что ограничители в моём теле не дадут мне этого сделать.

Помните, я упоминал о том, что для чтения мыслей мне нужны условия? Так вот.

В мой затылок вогнана очень тонкая спица. Она не даёт тканям зажить — постоянно медленно вращается, разрывая всё вокруг микроскопическими надрывами. Боль привычная, на фоне. Почти не замечаешь, пока не вспомнишь. А ещё это мешает телепатии.

Эта же спица подключена к ограничителям:

на шее — у основания внешних ганглиев;

на самих ганглиях;

на каждой конечности;

и у основания хвоста.

В случае непослушания мои владельцы активируют ограничители. Есть два режима: первый бьёт меня зарядом электричества, второй — микровзрывом отделяет мои конечности от тела.

С моим бессмертием это не самая страшная пытка. Неприятно, да. Но вырастет новое. Вот только если взрывом оторвёт голову — выживу ли я? Этого не знает никто. Даже я.

За неделю я успел хоть немного привести в порядок выделенное под лазарет помещение. Проверил на ящиках с расходниками маркировку, протёр пыль, перебрал то, что досталось из обломков мед.модуля. Многое разбито или деформировано, но кое-что ещё можно использовать.

Я пополнил запасы крови. Моя — универсальная, подходит всем, вне зависимости от резуса и прочих человеческих проблем. Медицинских многофункциональных капсул, к сожалению, здесь нет.

Так что я надеюсь на то, что человечки будут поосторожнее, ведь сложнее вывиха, перелома и порезов с царапинами я вряд ли справлюсь. Конечно, я могу поэкспериментировать, как написано в инструкции по эксплуатации, со своими лечебными свойствами. Вот только я не знаю границ своих возможностей. Насколько они далеки или близки? Я не могу их проверить.

Для этого мне нужна свобода от ограничителей. Но вот предполагать о том, что бы я сделал, если бы люди дали мне её, — нет смысла. Потому что нет такого понятия — «свободный неофиксид».

Предметы мебели не могут быть свободны. Без внимания они ломаются. Да и с вниманием тоже. Меня оно зачастую и ломает.

— Неофиксид? — голос врывается в мысли так резко, что я роняю на пол пакет с пакетами.

Шуршание пластика, лёгкий хлопок. Индикатор на шейном браслете загорается тревожным красным. Сердца (обе штуки) колотятся слишком быстро.

Я делаю медленный выдох, присаживаюсь, чтобы собрать рассыпавшиеся пакеты. Пальцы всё ещё дрожат.

Эйа тут же бросается на помощь. Слишком быстро, слишком резко. Её тень заливает пол передо мной. Я машинально отшатываюсь, теряю равновесие и, нелепо махнув одной из верхних рук, плюхаюсь на пол. Хвост болезненно цепляется за край стола.

Чувствую себя идиотом.

— Прости, что напугала… — неловко улыбнувшись, Эйа протягивает ко мне руку. Слишком близко. Она и сама замечает, как я на неё смотрю, и что-то в моём лице заставляет девушку передумать и убрать руку.

Всё равно она меня не поднимет. Я слишком тяжёлый даже для трёх человек. А Эйа миниатюрна даже для обычного среднестатистического. Кудрявые медные волосы в короткой стрижке, кожа цвета топлёного сахара, а глаза — светлые, словно скорлупки ореха. Мне тяжело определять человеческий возраст, но думаю, она довольно молодая особь.

— Мы заметили, что ты за неделю почти не выходил из лазарета, даже чтобы поесть, — осторожно произносит она. — У тебя всё в порядке?

Мне нужно контролировать выражение своего лица. Она не должна догадываться о том, что её, да и всех остальных, присутствие меня напрягает. Я уже говорил, что люди слишком непредсказуемы в своих поступках? Да.

Поначалу, по крайней мере, были. Потом я стал предугадывать в целом, что меня ждёт в каждую новую разморозку. Однако конкретно эта группка людей действительно отличается. Я не знаю, чего ожидать. Зачем она спрашивает? Что за игра? Как я должен реагировать?

— А… ой… — она спохватывается. — Ты можешь ответить. А если не хочешь — не надо. Просто я была бы рада узнать о тебе что-нибудь.

Ганглии сами по себе сворачиваются в тугую спираль. Хвост замирает. Я невольно вжимаю голову в плечи и, кажется, перестаю моргать. Веко четвёртого глаза начинает подёргиваться.

Мне плохо. Заморозьте меня обратно.

— У неофиксида № H4nN164L всегда всё в порядке, — выдавливаю самым дежурным голосом, на который способен. — Владелице Эйе не о чем и незачем беспокоиться.

Кажется, человеку тоже становится нехорошо. Выражение её лица становится ещё более непонятным, глаза блестят, будто вот-вот наполнятся слезами. Она отворачивается, глотает воздух, как рыба на суше.

Её расстроил мой ответ? Надо сказать, что всё плохо, и я понятия не имею, что делаю, и если вас ранят, то, скорее всего, вы не выживете?

Стоп.

Если человечки передохнут на этой планетке — а я даже не знаю, где мы, — то я застряну здесь. Пока кто-то из «Амба Хагуа» не прилетит за мной.

Тяжело. Но надо собраться.

— Обычно у неофиксидов не спрашивают о их состоянии, — добавляю я. — Вы хотите узнать, что-нибудь… что?

Подойдя к столу с инструментами, я беру лазерный скальпель и протягиваю его ей рукоятью вперёд:

— Можете узнать, если желаете.

Повисает тишина. Взгляд девушки мечется: она смотрит то на меня, то на скальпель. Лоб морщится, губы приоткрыты. Видно, как в её голове судорожно пытается сложиться мысль.

И что-то слишком долго она до неё доходит.

Где-то через секунд пятнадцать до неё, судя по всему, всё же доходит. Большие светлые глаза Эйи становятся ещё больше, жидкость брызжет из них, и девушка громко шмыгает носом.

— Я не… я никогда бы… Прости! — почти выкрикивает она и поспешно удаляется из лазарета, чуть не спотыкаясь о порог.

Какого?

Что снова не так? Хочет узнать, то есть изучить? Разве нет?

И почему я чувствую себя ещё более паршиво, чем раньше? И, кажется, я в шоке.

Нужно завернуться в тяжёлое одеяло и посидеть так. Но у меня тут только пакет с пакетами, в который я уже думаю запихнуть голову и обвязать вокруг шеи.

Почему я так шокирован?

Впервые человек извинился передо мной. По-настоящему. Не как часть протокола.

Ещё немного — и, кажется, у меня будет паническая атака. Но сейчас не до этого.

Надо сходить к ней и извиниться, пока они не оторвали мне что-нибудь за плохое поведение. Бросив злополучный скальпель обратно на стол, я двигаюсь к выходу. Осторожно открываю дверь и бесшумно прокрадываюсь через маленький коридор в общий зал.

Но, услышав разговор, замираю в проходе.

— Я думаю, он просто недолюбливает людей, — это голос Аурэн. Спокойный, чуть глухой.

— А почему он должен любить? — голос Нико какой-то не такой. Мрачный. — Этеррианцы издевались над ним всю его жизнь. Очень долгую жизнь.

— Но мы же… — голос Эйи дрожит. — Не этеррианцы. Он правда думал, что я захочу вскрыть его? Что они делали с ним, что он сразу подумал об этом?

То есть не я её расстроил? Мне конечности не оторвут?

Она хочет узнать о том, что этеррианцы делают со мной обычно. Стоит рассказать?

— Неофиксиды опасны, — вмешивается Райо. Голос напряжённый, он будто держит себя за горло изнутри. — Если эта махина решит, что ей всё надоело, то что мы будем делать? Мы даже не сможем защитить себя. Хоть безопасники и были этеррианцами, они хотя бы знали о нём больше, чем мы.

Райо звучит как голос разума в этом наивном цветочном саду. Он прав в некотором смысле. Этеррианцы действительно знали, как мной управлять. А эти даже не догадались взять пульты от ограничителей из капсулы.

Дерьмо.

Надо было забрать их самому. Почему я такой идиот? У меня правда мозгов в башке не хватает? Если я сейчас метнусь обратно к капсуле, это лишь вызовет подозрения. Видимо, мой мозг ещё не разморозился до конца. Конечно, ограничители не дадут мне прикоснуться к пультам напрямую — тогда сразу сработает детонация, — но можно было бы что-то придумать.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает Нико. — Я считаю, что ему нужно дать время привыкнуть к нам. Он заснул в период, когда Империя ещё существовала. Понимаете, что это значит?

Я очень хочу понять, что это значит, замер и даже задержал дыхание.

— Он проспал полторы тысячи лет, — тихо проговаривают Аурэн.

Что?

Кажется, я произнёс это вслух. Но я уже не собираюсь скрывать своё присутствие.

— Неофиксид № H4nN164L был заморожен так долго? — спрашиваю, выходя из тени.

Нет, я понял ещё тогда, что прошло явно много времени. Просто не задумывался о том, сколько именно. И вообще все эти дни прятался в лазарете. Но, чёртовы пресвятые щупальца во имя матери нашей искусственной Канон, какие такие полторы тысячи лет?

Не то чтобы это что-то конкретно на самом деле меняло. Империи нет, а я всё ещё во владении людей. Всё так же.

Что-то ты слишком сильно разволновался, неофиксид. Индикаторы датчиков снова истерично мигают красным. А за то, что спросил без разрешения, тебя, возможно, ждут последствия.

— Да, — Нико опускает взгляд. — Прости, пожалуйста, что не сказали сразу.

И снова извинения. Теперь от Нико. Что за изощрённая форма издевательства? Уже дважды они это сказали. Потом засмеются и оторвут мне по руке. У меня их четыре — почти всем хватит.

Я раньше сталкивался с таким противным поведением людей. Нет, не прям таким же, но похожим. Благо моя недоверчивость отгородила меня от лишних разочарований. Почти.

Я не верю людишкам примерно с того дня, когда они меня впервые вскрыли.

Хм. А может?

— Вам хочется посмотреть на внутренности неофиксида, — произношу вслух. Это даже не вопрос. Это мысли вслух.

Которые заставляют человечков измениться в лице. Будто я сказал что-то настолько ужасное, что они не могут поверить в услышанное.

— Почему ты так решил? Нам незачем, — Эйа на удивление отходит от шока быстрее всех, но кажется, что она и расстроена была больше всех. Губы дрожат, руки сжаты в кулаки.

— Вы же люди, — спокойно отвечаю, но мысленно закатываю глаза.

— Да… но… — Эйа почему-то резко замолкает, прижимает руки ко рту и качает головой. Они все переглядываются, будто поняли что-то. Все, кроме меня.

Не люблю не понимать. И не люблю, когда люди думают, что я понимаю. Ведь тогда их поступки становятся ещё ужаснее.

Впрочем, плевать. Чем меньше я забиваю голову, тем легче потом. Сейчас нужно быть готовым к последствиям того, что вообще открыл рот.

— Неофиксид… — довольно мягко начинает Нико, медленно подходя ближе, но останавливается, когда замечает, что с каждым его шагом я отступаю назад. — Я хочу, чтобы ты понял: мы не станем причинять тебе вред. Мы не этеррианцы и не разделяем их взгляды.

Хорошая попытка, человек.

— И ты правда можешь спрашивать о чём угодно, — добавляют Аурэн. — Начинать разговор без вопроса о разрешении.

Они всё так же не смотрят на меня прямо, взгляд где-то мимо. Возможно, у этого человечка проблема с зрительным контактом, что для меня же лучше. В принципе понимаю. Но в этом разрешении я чую подвох. Люди не позволяют неофиксидам что-либо «просто так».

Разговор окончен. Собрание закончилось, как мне показалось, и я вернулся в свой лазарет.

Пора было собрать пакет с пакетами.

***

Я считал, что проведу остаток дня/вечера/ночи (понятия не имею, какое сейчас время суток) в тишине и спокойствии. Но ошибался.

Каким-то образом тихо и незаметно Аурэн выросли посреди комнаты. Или телепортировались. Они все, похоже, пытаются довести меня до инфаркта всех моих сердец. Или это такая изощрённая форма издевательств?

— Прости, — говорят они. — Мы не планировали пугать тебя. Думали, ты заметил, как мы вошли.

Но я шуршал пакетами так увлечённо, что не обращал внимания на то, что творится за спиной.

И опять это слово. Зачем извиняться передо мной? Меня каждый раз коробит, когда слышу его.

— У вас что-то случилось? Требуется помощь? — спрашиваю.

И вот поехали. Видимо, пора притворяться врачом. Вряд ли бы они (теперь я понял, как к ним обращаться) пришли бы просто так. Значит, требуется медицинская помощь.

— Не совсем, — Аурэн чуть качают головой. — Скажи, пожалуйста, ты раньше участвовал в исследовательских миссиях на других планетах?

Аурэн — человек среднего роста, с длинными каштановыми волосами. Некоторые пряди скреплены бусинами. Глаза тёмные, почти чёрные, а я всё не пойму, куда они смотрят — то ли на меня, то ли сквозь.

— Когда человечество начало освоение космоса, неофиксида № H4nN164L определяли во многие миссии, — отвечаю, стараясь сохранить нейтральный тон. — Каждое его пробуждение происходило обычно на новой планете.

Колонизация пригодных для жизни планет с возможным истреблением местного населения. Меня в основном расходовали для таких дел, как выяснить, насколько благоприятна среда, есть ли патогены, смертельные для человека. Когда моё тело приспосабливалось ко всему этому, из антител могли выработать лекарства. И всё прочее.

Жалко, от архивных файлов практически ничего не осталось.

Ведь я не хочу рассказывать о происходившем.

— То есть ты можешь пойти с нами? — уточняют Аурэн.

К чему они клонят? Зачем я им там нужен? Им нужна приманка или защита? Помнится, кто-то из них, вроде Райо, говорил о том, что если я озверею, то они не смогут от меня защититься. В целом это так: бессмертие даёт мне фору.

Может, я им нужен всё для того же, для чего и раньше?

— Неофиксид может послужить щитом, если нужно, — сообщаю.

Взгляд Аурэн становится совсем каким-то сложным. Впервые за всё время нашего знакомства они смотрят мне прямо в глаза. А я перевожу взгляд в сторону. Не хочу пересекаться.

— Неофиксид № H4nN164L слышал ваш разговор, — добавляю, подавляя усмешку. — Группа беспокоится, что он может вам навредить?

— Мы считаем, что да, можешь, — честно отвечают Аурэн. — Как и любой другой человек. Большее значение имеет «хочешь» ли ты нам навредить?

Как изменится их лицо, если я скажу «да»? Шучу. И дело даже не в ограничителях. В них тоже, но не только. Я просто не стану опускаться до уровня человека, используя насилие как решение.

— Неофиксид не может «хотеть» или «не хотеть», — я предполагал, что такой ответ их не устроит. Даже если скажу, что не хочу им вредить, — поверят ли?

В ответ Аурэн улыбаются. Да ещё так открыто, что я внутренне поёживаюсь. И мысленно делаю несколько шагов назад, увеличивая расстояние между нами. В реальности же остаюсь стоять как вкопанный, сминая в руках пакетик.

— Тебе не нужно нас защищать, — говорят они. — Мы с группой вполне способны сами о себе позаботиться. Просто нам подумалось: вдруг тебе будет интересно поучаствовать в исследованиях.

А мне показалось, что они хотят дать мне время привыкнуть к ним. В принципе, возможно, неплохо бы поискать лекарственные травы или хоть что-нибудь полезное, учитывая, что из медикаментов у нас чуть больше, чем ничего. Плюс я сам.

А если вдруг на этой планете я был раньше, то, может, что-то знакомое и найду.

— Неофиксид № H4nN164L пойдёт с вами, — отвечаю.

Аурэн снова улыбаются и, походу, в порыве эмоций шагают ко мне. От этого я едва не вздрагиваю. Вторая пара рук, которые я держал за спиной сцепленными, невольно сжимаются в кулаки.

Вдох-выдох. Люди любят трогать. Ничего с этим не сделать.

— Прости, — спохватываются они и останавливаются.

И вновь. Зачем они вообще бормочут эти извинения? Вы извиняетесь перед дверями, когда хлопаете ими сильнее, чем обычно? Вряд ли.

Пожалел ли я о том, что решил пойти с ними? Есть такое, да.

Поначалу всё было довольно неплохо. Пока шёл по коридору.

Прошла неделя, а я впервые так долго нахожусь в жилом куполе. Нижний этаж которого поделили на две части. В небольшой разместили лабораторию и всё необходимое оборудование. Не особо-то много его и было. А в большем пространстве образовали зону, где кормились и отдыхали.

Они здесь с исследовательской миссией? Или в отпуск прилетели? Впрочем, это не моего ума дело. Человечкам, кажется, необходим комфорт для нормального функционирования. Чем в целом они занимаются, не так важно.

— Неофиксид…! — звонкий голос Эйи заставляет мои ганглии вздрогнуть.

Нижним левым глазом я смотрю в её сторону. Её поза не выдаёт напряжения, но лицо, кажется, удивлённое и радостное. Она быстро спрыгивает с колен Силиз и зачем-то подбегает ко мне. Честно, она настолько миниатюрна, что я лишний раз боюсь пошевелиться. Вдруг наступлю. Будет ужасно. Я ведь босой.

— Я так рада, что ты с нами! — выпаливает она. — Мне показалось, что будет хорошей идеей позвать тебя, и Аурэн со мной согласились!

А все остальные? Лицо Силиз, кажется, не разделяет её радости: губы поджаты, брови хмурятся. Нико здесь не наблюдаю, как и Райо.

Хотя нет, вот они спускаются со второго этажа.

— Аурэн, Эйа, Силиз, подойдите, — нейтральным тоном произносит Нико и слегка кивает мне. Я непонимающе склоняю голову на бок, провожая группку людишек взглядом.

Они шустренько метнулись в лабораторию. Но, честно говоря, со звукоизоляцией у них не очень.

— Я же говорил — не беспокоить его, — строгим голосом говорит Нико, обводя виновников суровым взглядом. — Дайте хоть привыкнуть к нам немного.

— А я говорил, что он может нас прикончить, если захочет, — Райо выглядит встревоженным. Его светлые волосы забавно топорщатся на затылке. К слову, он был самым высоким в этой группе, но почему-то сутулится, от чего похож на большой бледный вопросительный знак.

— Я считаю, что нельзя изолировать его от нас, — упрямо говорит Эйа. — Он неделю сидел в лазарете, пытаясь его обустроить для нас. Что он ел? Что пил? Где спал? На полу, что ли? Почему мы дружно забили на него с момента, как он проснулся?

Я понять не могу, чего это она задаётся столькими вопросами. Хочет организовать мне вольер? Логично.

— Как он привыкнет к нам, если не общается с нами? — продолжает она. — Мы не этеррианцы, и надо доказать это ему.