Связь: Тень и Свет (2/2)
Когда они встретились в торговом центре, Кун Хёк говорил правду: он приехал в Китай из-за подходящего саппорта, а с Чессмэном изначально хотел встретиться по старой дружбе. После расставания прошло много времени. Сначала было невыносимо, но Иерофант смог утихомирить разодранную душу. Помог и очередной сезон: своенравная команда, азарт борьбы, громкие победы, редкие поражения, снова победы, золотой MVP-статус по итогам сезона. Киберспорт остался единственным, что имело смысл, и Ли Кун Хёк словно машина двигался к цели, сметая соперников, а от лишних эмоций избавлялся в спортзале базы, осыпая снаряды заученными ударами без использования кистей рук. Ему не привыкать быть одному на своём пути. Не считая младшего брата, у Кун Хёка в его выборе не было союзников среди семьи и неширокого круга общения. Но и Хан Соку не откроешь всего. Тот смотрел на старшего, как на пример для подражания, восхищался его сильным характером и мастерством. Не хотелось искажать это. Остальная команда уважала лидера, но атмосфера до семьи не дотягивала. Неплохой коллектив — да, друзья — может быть кто-то, но тот уровень комфорта и понимания, как с действительно близкими, родными людьми — нет. Кроме…
В плотном графике матчей и тренировок у лидера ТАТ получилось забыть коварные чувства, оставить только нейтрально-светлые моменты дружбы и совместной карьеры и желание сразиться с Чессмэном на сцене. За отборочными играми шли яркие победные чемпионаты страны и мира. Перерыв, мысль про смену команды и пропуск следующего сезона. Рассмотрение китайских вариантов и быстрое одобрение в YQCB. Любопытный момент о ближайших соседях базы. Игра-тренировка и некстати возникшие в памяти отголоски их прошлого. Встреча в торговом центре, чёртовы отголоски не унимались. Вечер, местная тихая парковка, долгий разговор по инициативе Чессмэна в его машине. Несмелая радость и извинение вместо сомнений и холода в карих глазах — всё таких же до боли родных глазах… И второй шанс обоим. Лу Сы Чен ещё никогда в жизни не был так кому-то благодарен.
Чувства Ли Кун Хёка остались, но изменились. Однако его устраивало новое, более свободное прочтение их пары. Лу Сы Чена тоже, но сперва ему было странно думать о возможных отношениях сразу с двумя. Уже нравилась девушка, и была уверенность, что её взаимность — лишь вопрос времени, так зачем ему нужен кто-то ещё, к тому же парень? Оказалось, нужен. Настолько, что сам же попросил об этом.
Когда вернулся из Кореи, Чен пытался переключиться на что угодно и по максимуму загрузить себя, лишь бы не думать о лидере ТАТ. Вступление в ZGDX и укрепление позиций в рейтинге, автошкола, бессмысленные свидания по приказу матери, встречи со старыми друзьями. И если кто-то упоминал Иерофанта в соцсетях или разговорах, Чессмэн уже мимолётно и равнодушно отмечал себе, что теперь это имя — лишь тень прошлого, одно из многих. Во время игры с YQCB он не мог не узнать наставника. Но стоило тренировке закончиться, непонятная радость и чистый азарт сменились настойчивыми воспоминаниями. В молле у игровых автоматов, разговаривая привычно дерзко и с прохладцей, Чессмэн уже невольно спрашивал себя: правдивы эти эмоции или они — защитный автомеханизм от других, скрытых и… не-/правильных?
Чена раздражало вновь самому себе морочить голову, и на этот раз он решил окончательно всё прояснить для них обоих. Знал неподалёку место, где им не помешают, и вечером вытащил Хёка с базы под предлогом выпить за встречу. Диалог начался издалека и сам собой, вроде как раз про машину, права… Чен не заметил, когда сбросились все маски, появилась та щемяще-тёплая атмосфера, как раньше, даже до своих «недопустимых» чувств. Когда они вдвоём могли часами сидеть в комнате или гулять по городу, болтать обо всём и ни о чём, смотреть и обсуждать игру и тактики, порой спорить, отмечать особо яркие победы, улыбаться и подкалывать друг друга, да даже просто молчать, быть рядом… И в какой-то момент Чессмэн наконец осознал, что на самом деле скучал по Иерофанту. Что «лишь имя, тень прошлого» — попытки самоубеждения. Нет — самообмана. Что по-прежнему необъяснимо и неудержимо тянет к тому, кто не отворачивался от него-«чужака» вопреки остальным, всегда поддерживал на пути к мечте, в трудные минуты, кому Чессмэн был действительно дорог и с кем так легко быть самим собой… Чувства больше не казались чем-то плохим — Лу Сы Чену вообще стало плевать на любые рамки. Он лишь надеялся, ещё не поздно исправить прошлую ошибку.
В итоге не помешали даже отношения с Тун Яо. Возможно, потому что чувства к Хёку были иной природы. Чен не метался в муках, как в любовном треугольнике, когда нравятся сразу двое, искренне любил Яо и решил связать с ней всю жизнь. Девушке охотно отзывалось сердце и тело. Но Ли Кун Хёк… Ему отзывалась душа. Словно вернулась странная, прочная связь, возникшая в ТАТ — намного большее, чем «неуместные» чувства. И оба так привыкли к ней и друг другу в то время, что не смогли сопротивляться. Как соулмейты, которые наконец воссоединились.
Но некоторая романтика всё же осталась. Сделать что-то с этим было невозможно, отрицать — глупо. Они не стали разбираться, на что похожа теперь их связь. Не было желания не расставаться двадцать четыре на семь, чем нередко страдают новые пары, не было сексуального влечения. Осталось какое-то нейтральное желание быть рядом. Это оказалось «слишком» для крепкой дружбы и «недостаточно» для ревности и мыслей о полноценных серьёзных отношениях. От окружения решили просто скрывать, иное даже не рассматривали. Им хорошо, и ладно. Этого достаточно.
«Вот уж точно, головоломка», — Лу Сы Чен несколько раз моргнул, очнувшись от внезапно налетевших воспоминаний. С иронией посмотрел на кубик с одноцветными гранями и аккуратно поставил его на место, словно это была бомба. Кун Хёк всё ещё разговаривал по телефону. Могло пройти как три минуты, так и тридцать — с этим кубиком счёт времени потерялся.
Едва звонок завершился, Чессмэн подошёл к Иерофанту, плавно обнял его со спины, скользнув руками по талии, прижался, устроив подбородок на угловатом плече. Отсутствующим взглядом упёрся в прибрежный пейзаж за окном. Сейчас мозг сосредоточен на тактильном восприятии, а потревоженные в памяти печальные отрывки прошлого пока не улеглись вновь.
— Ты чего? — мягко спросил Иерофант, заметив смурное лицо Чессмэна.
Ответом было молчание. Хёк смотрел вопросительно и с беспокойством. Чен слегка сжал руки и полушёпотом произнёс:
— Нужна причина, чтобы просто обнять тебя?
Хёк понимающе улыбнулся, погладил Чессмэна по голове и запустил пальцы в мягкие чёрные волосы. Тот прикрыл глаза и прислонился лбом к щеке.
— Кубик этот твой, головоломка чёртова… Хотя, не обращай внимание.
Хёк не особо уловил смысл, но уточнять не стал. Чену не вовремя вспомнился самый нервный момент интервью, что болезненно задевал душу. Мысль о расставании сковывала разум страхом, заставляя напрочь игнорировать неактуальность такого исхода.
«А если бы не передумал? Или я ещё чего не знаю?!»
После паузы Чессмэн уже громче продолжил:
— Лучше скажи, что за бред про завершение карьеры, о котором Я впервые слышу, — голос пропитывался едким укором, становился твёрже. — Фактически о том, что, проиграй вы вчера, ты мог улететь в Корею прямо сегодня, если бы захотел. А я, узнал бы из интернета, или ты бы великодушно соизв…
Чен осёкся и с опаской открыл глаза, не смея шелохнуться. Должно было прозвучать не так, что за потеря контроля… Чессмэн понял, что шагнул на лезвие ножа, что не ему упрекать за такое. И он не смог скрыть это в голосе, повёл себя, как капризный эгоист. Но слова уже сказаны.
Лицо Кун Хёка стало серьёзным. Помедлив, он глухо и с едва заметными опасными нотками уточнил:
— Боишься, Чессмэн? Теперь.
Ответа не последовало, но Иерофант спиной ощутил частые удары не своего сердца. Он вздохнул и развернулся к Чессмэну, грубо убрав от себя его руки. Вгляделся в его лицо.
Чен сглотнул, стиснув зубы, и дышал будто украдкой. В выразительных чёрных глазах напротив сверкнула сталь. «Что там про лезвие ножа?..» — он понял, как про себя оказался прав после неосторожных слов. На него смотрели исподлобья с непривычно суровым выражением лица, а глаза… Иерофант словно испытывал Чессмэна одним взглядом. Долгим, немигающим, который нещадно впивался в душу, вышвыривал весь гонор, пригвождал к земле. Чен застыл, как преступник в ожидании приговора, уже раза три мысленно прикусил острый язык и едва держался, чтобы не отвести свой начавший дрожать взгляд, позорно провалив испытание.
— А с чего ты взял, — от резкого тона веяло льдом, — что я вернусь в Корею, когда закончу?
Снова напряжённая тишина. На лице Чессмэна проступила растерянность, он недоумённо моргнул, ожидая чего угодно, но точно не такого вопроса. А на губах Иерофанта вдруг заиграла лисья улыбка, взгляд потеплел:
— У меня есть несколько вариантов, которые возможны даже без выезда из города.
Быстро осознав услышанное, Чен распахнул глаза и порывисто обнял Хёка. Вцепился в острые лопатки до побеления костяшек пальцев, будто любимый человек сейчас мог оказаться коварной иллюзией и просто исчезнуть. Испытание пройдено.
— Тише, задушишь, — бросил Хёк и обхватил ладонями затылок и шею Чена, вновь чувствуя быстрое биение его сердца. Тот послушно ослабил хватку. — Во-первых, смысл говорить тебе раньше всех, если мы всё равно отдалились? Но раз вновь сошлись, то уезжать я уже не захотел. Без вариантов, — Иерофант говорил вполголоса, серьёзным, но мягким тоном. — Во-вторых, когда из-за ребят ещё и завершать передумал, хотел рассказать обо всём спокойно после сезона. Но: если б не стал сомневаться и всё же решил закончить, я бы сказал тебе. Пусть даже не собираясь уезжать. Сказал заранее, до конца отборочных. В-третьих, у меня здесь два любимых человека. А впереди у нас минимум два сезона, так что о вариантах позже. Не волнуйся.
Слова легли бальзамом на воспалившиеся рубцы души, приятный низкий тембр успокаивал, заботливо обволакивал сознание и прогонял ненужный страх. Чен устало закрыл глаза и дышал уже ровно. Ну конечно… Ли Кун Хёк ведь никогда не был похож на него в подобных вопросах.
«По себе других не судят», — мысленно ругался Чен. Но его радовало такое различие: вряд ли бы смог вынести второго себя.
— Тебе повезло, что я не люблю скандалить и драться. Но в таких случаях за языком лучше следи, иначе придё…
— Не хочу никаких «иначе», — утыкаясь в шею, перебил Чессмэн и смял ткань одежды под пальцами. Хёк тихо усмехнулся. — Смешно ему…
В прошлом Чен несколько раз видел Хёка таким. В том числе чтобы вразумить перешедшего черту нетрезвого сокомандника, пришлось ему даже врезать. Лидер ТАТ предусмотрительно ударил локтём. Других случаев рукоприкладства со стороны Иерофанта Чессмэн не помнил. Но этот тяжёлый, агрессивный, без полутонов взгляд ещё никогда не был направлен на него самого. Между Тенью и Светом тоже бывали трудные моменты, но всё же намного привычнее видеть на красивом лице бывшего капитана другие, куда более приятные и дружелюбные эмоции.
Чен потёрся щекой о плечо Хёка, отогнул вырез его футболки и припал губами к выраженному верхнему краю ключицы. Иерофант невольно опустил веки. Запрещённый приём. Всё-таки никто, даже в Корее, не знал Ли Кун Хёка так, как Чессмэн. Тот спускался размеренными поцелуями до нижнего края, переходя затем к другой ключице. Губы касались кожи осторожно, благодарно, трепетно. Сейчас в этих поцелуях даже не ощущалось эротики, лишь искреннее «прости меня». Иерофант просто наслаждался моментом, приобнимая Чессмэна за широкие плечи.
«Ну вот как злиться на него?»
Лу Сы Чен на людях обычно оставался саркастичным, гордым и хладнокровным. Но наедине Хёку иногда казалось, перед ним снова тот новичок под крылом капитана: ещё Тень для других, но уже Свет для него. Были эти короткие перемены желанием Чессмэна, или он по старой неосознанной привычке менялся под влиянием близости Иерофанта, но последнему нравились обе ипостаси красавца-лидера ZGDX. Его красавца.
Спустя минут пять парни смотрели очередной пост о финале и конференции, уткнувшись в телефон Иерофанта. В записи было много их удачных совместных фотографий, и лёгкими нажатиями на экран часть кадров летела в сохранённые.
Чессмэн ещё в ТАТ залипал на красивые аккуратные руки Иерофанта. Рельефных вен сейчас не видно под рукавами, но эти тонкие запястья, острые костяшки, изящные длинные пальцы… Чессмэн ловко подлез под них своими, нажал кнопку «Поделиться» и выбрал свой профиль. Тоже потом натащит фоток.
Следующий пост только о ZGDX посмотрели без сохранений. На фотографии с мидером Хёк поинтересовался:
— Тун Яо так и не знает о нас?
— Нет. У нас с тобой не много того, что не объяснишь дружбой, и мы осторожны — спалиться крайне сложно. Пока по ситуации, а там посмотрим, — рассудил Чессмэн. — Тун Яо не так давно всех парней в киберспорте-то перестала считать козлами, когда я объяснил, что плохая идея грести всех под одну гребёнку, — покачал он головой и искренне выдал: — Вот я же такой хороший…
— И такой скромный, — на чистом сарказме вторил ему Хёк, стараясь сохранить серьёзное лицо.
Чен нахмурился и возмущённо уставился на него:
— Не согласен?
Ещё секунды сцепившихся взглядов, и Хёк резко притянул Чена за ворот, целуя в мягкие губы. Уверенно, но не грубо, и ощутил чуткую отдачу. Иерофант медленно отстранился и припечатал:
— Напросился.
— Цель достигнута, — довольно заявил Чессмэн.
Иерофант не знал, как можно оставаться серьёзным, когда напротив эти наглые любимые глаза.