Глава 4. Без ложных надежд (1/2)

Все спали, закутавшись в спальные мешки, наколдованные Мартином Вейсом. Печка приятно грела помещение. Саймон смотрел в потолок. Вчерашний спор с отцом никак не хотел уходить из головы.

«Он ведь прав, чертовски прав»

На оконном стекле уже не было морозных узоров. И когда они успели за ночь растаять?

Саймон не выдержал, он больше не мог спокойно лежать и выполз из спальника. Нервно почесав затылок, он сделал шаг, боясь нарушить сон остальных.

Скрип половиц разбудил Сулитерию, та сонно взглянула в сторону парня.

— Тихо! — шикнул тот, замерев.

Он боялся, что Сулитерия может всех потревожить. Но она осторожно поднялась и вопросительно посмотрела на Саймона.

— Мне нужно подышать свежим воздухом, — прошептал Рейли, когда она приблизилась, поскрипывая половицами.

— Ты не знаешь, где Декабрина? — Трегторф оглядела комнату.

Саймон только печами пожал. Дочери Зимы и, правда, здесь не было. Значит, ушла. Этого и следовало ожидать. Месяцы, они такие непостоянные, всё время сменяют друг друга.

— Бросила нас на произвол судьбы. — Огорчилась Сулитерия.

— Она же к нам в проводники не нанималась.

Дальше Саймон медленно приоткрыл дверь и вышел из избы. Куртки у него не было, поэтому пришлось идти так. Сулитерия высунулась следом.

— Ты куда? — спросила она, когда он стал спускаться с крыльца.

— Просто. — Саймон чувствовал себя после вчерашнего разговора сбитым с толку. Ему нужно было пройтись, чтобы привести мысли в порядок.

Только сейчас он понял, что снаружи уже не холодно. Из-под снега пробиваются цветы, с крыши каплет, и всюду бегут ручьи.

— Это что зима? — Сулитерия жмурилась от утреннего солнца.

— Больше на весну похоже.

К ним спиной стояла высокая и стройная девушка. Ее волосы белого цвета касались травы. Подол шелкового платья ниспадал подобно ручью. А ноги девушки оставались босыми.

— Эй, ты кто? — Сулитерия потребовала, чтобы незнакомка обернулась.

Девушка дружелюбно ответила:

— Не узнали? Я — Декабрина.

Только она выглядела гораздо старше, чем на двенадцать.

— Значит, теперь, Декабрь, ты Март? — Саймон скрестил руки на груди, поняв, что пройтись не выйдет. — Почему не признаться, в том, что ты сразу весь год?

Декабрина прыснула, видно, таких вещей ей ещё никто не говорил.

— Нет, я только месяц Зимы. Это — территория неопределённого времени года. Здесь всегда по-разному, когда зима, когда весна, лето или осень.

Она сделала паузу, а потом вполне серьёзно спросила:

— Вы уйти хотите, не так ли?

Саймон и не собирался, ибо это не было похоже на «просто пройтись». Хотя, может, стоит отца и Зольтера оставить ненадолго одних?

— Обычная прогулка. А насчет неё не знаю…

— Я пойду с тобой! — перебила Сулитерия.

— Зачем? — Ему не нужна была компания. Совсем.

— Я тебе помогу…

— Ладно, дело твоё, — махнул рукой Саймон, раздраженно.

Декабрина вдруг взбежала по ступеням и пристально вгляделась Саймону в глаза. От такого контакта ему стало не по себе.

— Слышала вчера, как ты с отцом спорил.

— И, что? — Саймону хотелось отодвинуться, но он почему-то не смог.

Сулитерия же наоборот коснулась своими туфлями влажной почвы, лёгкий ветерок трепал ее чёрные с фиолетовым отливом волосы.

— Он не поверил, да? — Декабрина хотела что-то сообщить.

— Ну, он же не идиот, — в голосе Саймона слышалась горечь.

— А я вот — верю, — зимний месяц не спешила увеличивать расстояние.

— Ты просто не знаешь, что я псих, у которого больное воображение, — именно так о нем думали многие в Листоне.

Саймон сердился на себя из-за того разговора с Мартином Вейсом, и на видения, которые пытались дать ложную надежду на то, что всё может быть хорошо.

— Тебя всё еще не отпустило? — поинтересовалась Сулитерия снизу, но на неё внимания не обратили.

— Думаешь, что всё пригрезилось? — усомнилась Декабрина.

— Именно так. — Ответил Саймон, сухо, стараясь больше не пересекаться с ней взглядом. — Меня убедили.

— И всё же ты сомневаешься, — зимний месяц пыталась мягко давить.

— Прогулка развеет сомнения.

— И тебе нужно так думать?

Саймон не понимал, на что Декабрина намекала.

— Вы о чём, а? — Сулитерия ощущала себя третьим лишним. Почему с ней не делятся информацией?

— Я этого не хочу. — Саймон признался через нежелание, а затем случайно встретился глазами с Декабриной и поёжился. — Но обнадёживать себя — глупо. Так падать больнее. А когда знаешь на все сто, что надежды нет, то максимум, что можешь сделать — это споткнуться.

Он бы отдал всё, лишь бы снова увидеть Карси живой. Но это было невозможно. Жестокая правда. Реальность, которую он презирал.

— Позволь разъяснить кое-что. — Декабрина была уверена в словах. — Есть у тебя дар особый, нужно лишь воспользоваться им правильно.

— А? — Саймон, застыв на месте, моргнул.

— Твой дар…

— Что со мной вчера произошло, не сумасшествие? — уточнил Саймон, чувствуя, что в душе разгорелся слабый огонёк надежды. В конце концов, Декабрина — существо необычное, и ей можно было верить в таких делах.

— Кто сказал? Отец твой, или сам так решил?

Он не знал, что ответить, а зимний месяц продолжила:

— Можешь то, что не умеют другие. Например, видеть происходящее за многие мили отсюда, или даже человеку помочь, в беду попавшему. Но я вижу, что ты пока совершенно не владеешь этим.

— Но, раньше такого не случалось.

— В том мире, откуда ты родом, вероятно, особый дар проявлялся по-другому. Ведь что-то необычное происходило? Не считая способностей к магии.

— Я мог предвидеть некоторые моменты, — признался Саймон и потом добавил, как будто собирался оправдываться, — правда, в основном не очень хорошие.

И он неловко растрепал волосы на затылке.

— Наверное, умение немного не так работает из-за нового климата, к которому не привык, — Декабрина призадумалась. — Скоро в норму всё придет.

— Акклиматизация?

— Ты кого-то спасал вчера дистанционно?

Саймон вздрогнул, его обдало жаром.

— Карси.

Сердце, казалось, что подпрыгнуло в груди, а ноги стали ватными.

Декабрина подмигнула ему:

— Вот видишь.

Саймон пошатнулся и внезапно осел на ступеньку крыльца, чувствуя в горле болезненный ком.

— Значит, Карси… — его голос дрожал. — Карси жива?

Тяжеленный груз падал с его души, казалось, будто тело становилось легким, как воздушный шарик, и что-то непонятное щекотало в голове.

— Да, — сказала Декабрина, присевшая рядом. Она его не касалась, потому что от таких контактов людям становилось холодно.

Сулитерия смотрела в другую сторону, обиженно отвернувшись из-за игнора, и не могла наблюдать эту сцену.

— Солнышко, — Саймон не мог сдержать слёз, впившись ногтями в колени. — Мы встретимся. Я обещаю.

Разбитое сердце почему-то отозвалось болью, и пришлось приложить руку. Саймон сидел, смотря перед собой, сквозь пелену, он чувствовал, будто оживал от глубокого и очень страшного сна. Слезы стекали по щекам и никак не хотели прекращаться.

Где-то на дереве птичка пела красивую трель и радовалась новому дню. Соловей ли это, или кто?

Декабрина в неловкости дотронулась до его плеча. Но пальцы были такими ледяными, что мороз проникал даже сквозь рубашку.

Так они и сидели, пока Сулитерия не обернулась.

— Саймон? — увидев его в таком состоянии, она сразу же ринулась к нему, но Декабрина выставила руку вперед, и колдунья остановилась.

Перед глазами все поплыло, но Саймон попытался улыбнуться. И у него даже получилось сделать это. Несмотря на то, что щеки были мокрые.

Он уже отвык чувствовать себя хоть капельку счастливым, отвык ощущать мир вокруг цветным и насыщенным. И эти ощущения казались новыми.

И тут Саймон понял, что амулет Карсилины, который висел у него на шее, давно не кажется холодным. Эта штука принимала тепло.

— Что с ним? — взволновано спросила Сулитерия.

— Всё в порядке, — ответил ей парень, неожиданно поднимаясь и делая глубокий вдох.

Он прошел мимо Сулитерии, встал на влажную землю и вытер рукавом слёзы. Трегторф не показалось? Он улыбался?

— Что ты такое сказала? — недоумевала колдунья, она давно не видела на лице у Саймона такого воодушевления.

Декабрина сидела, вытянув ноги. Она почему-то молчала. Саймон в этот момент подставил руку для маленького блестящего, словно серебро, жучка, размышляя о том, поверит ли в этот раз ему отец. Скорее всего, даже не станет слушать.

Сулитерия снова попробовала добиться ответа:

— И все-таки, — колдунья оставалась серьезна как никогда. — Как он мог в это поверить?

— Ничего сложного, — Декабрина была довольна произведённым эффектом. — Лишь вернула утраченную надежду.

Сулитерия насупилась, смахнув с лица какую-то наглую мошку, не веря в то, что Карси может быть живой.

— Не стыдно так делать? А когда Саймон поймет, что это — неправда, что тогда скажешь?

Декабрина не раскаивалась. Она поднялась, оказавшись на уровне груди Сулитерии, так как была ниже ростом, намереваясь что-то произнести.