Часть 1 (2/2)

Рана на боку болела, кажется, от драки она разошлась еще больше.

Он нашёл аптечный кейс, расстегнул ремни и стянул китель. Форма пропиталась кровью — даже броневставка не спасла от осколка. Рваная рана, неглубокая, но злая. Придётся сшивать.

Саймон ввел локальный анестетик и залил все антисептиком, не морщась. Кожа вспыхнула, как будто в неё вгрызлись сотни ос. Он подождал, пока пульсация не сожжёт всё дотла, и только тогда зажал рану пальцами. Глубоко вдохнул.

Острая игла и прочная синтетическая нить — он делал это много раз.

Первый укол.

Кожа послушно вспухла вокруг металла. Райли втянул воздух сквозь зубы, не вскрикнул, даже не охнул.

Второй. Третий.

Он шил аккуратно, методично. Правая рука — держит кожу натянутой. Левая — протягивает иглу.

Боль доходила до мозга с задержкой, как снаряды после залпа. Резкая, тупая, внутренне вязкая. Саймон чувствовал, как мясо подёргивается под пальцами.

Когда осталась последняя петля, он посмотрел на себя. Всё тело в шрамах, как карта прошлых провалов. Эта рана — просто ещё один маркер. Очередное «не смог».

Он затянул последний узел, отрезал нить. Откинулся на переборку, прикрыл глаза и дал себе минуту отдыха.

Потом встал и подошел к центру связи — точнее, к тому, что от него осталось.

Передатчик был покоцан знатно — панель расколота, соединения обуглены, антенна свернулась в бессмысленную спираль. Но не мёртв. Если правильно надавить, правильно замкнуть, правильно врезать — он подаст сигнал.

Саймон подумал, что в этом мире вообще мало вещей, которые нельзя привести в порядок.

Например, люди.

А с передатчиком все просто.

Через двадцать минут — щёлк. Контакт пошел.

Внутри устройства замигали огоньки, пискнула система.

ПОИСК СЕТИ

…

…

СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА. СИГНАЛ ПРИНЯТ. ЭВАКУАЦИИ ОЖИДАЙТЕ ЧЕРЕЗ 17:49:02

Райли выдохнул. Даже не облегчённо — просто констатировал факт.

Он медленно поднялся и вернулся к Мактавишу. Сел напротив, положил оружие на колени. Тот лежал на боку. Волосы мокрые от пота, грудь вздымается. Симбионт пока утих от ингибитора, но обязательно проснется снова.

Джон дернулся, что-то пробормотал.

— Ты, блядь, даже во сне не затыкаешься, — тихо сказал Райли, и почему-то прозвучало это почти ласково.

Саймон подумал, что должен был застрелить его. Тогда, на Хадесе. Когда увидел заражение. Но не смог. И было непонятно, хорошо это или нет.

— Ну что, Джонни… — хрипло произнес он. — Остались только мы.

И восемнадцать часов до эвакуации.

***

— …Ты серьёзно, блядь? — прохрипел Мактавиш, едва разлепив глаза. — Наручники? Прямо возбуждает, элти.

Саймон даже не шелохнулся. Сидел напротив, прислонившись к переборке.

— Ты всё ещё в розыске, Джон, — напомнил он. — Повстанец. Враг Федерации.

— Да иди ты, — Джон хмыкнул, но в голосе звенела горечь. — Ты сам сделал меня врагом. А повстанцы, кстати, спасли. Не помнишь, как ты меня оставил на Хадесе?

— Ты был заражён, — резко оборвал его Райли. — Шанс на выживание — один на миллион. Я не мог рисковать отрядом. Это был приказ. Я…

Он замолчал. Джон смотрел на него в упор.

— Скажи. Я что?

— …я не мог себе позволить умереть вместе с тобой.

— Не ври мне, блядь, Райли! — крик оборвался на хрипе. — Ты испугался. Нас. Того, что случилось между нами той ночью. Сказал, что это была ошибка. Ну вот, поздравляю, ты нашёл удобный повод, чтобы ее исправить.

Тишина между ними натянулась, как струна. Только слабое жужжание системы поддержки. И два дыхания — одно сдержанное, второе тяжёлое, как перед взрывом.

Саймон опустил глаза. Сжал зубы.

— Насколько всё плохо? — негромко спросил он наконец.

— Что?

— Симбионт. Как сильно он тебя держит?

Мактавиш фыркнул.

— А тебя это волнует?

— Мне нужно знать, чего от тебя ждать.

— Ах, ну конечно. Протокол. Безопасность. Холодная жопа капитана Райли.

Саймон медленно поднял голову.

Джон лежал на полу, одна щека припухла от удара, но в глазах уже был огонь. Его всегда трудно было выключить.

— Насколько всё плохо, Джон?

— Настолько, что ты бы застрелил меня сразу, — усмехнулся Мактавиш. — Если бы был честен с собой.

Снова повисла тишина. Густая, глухая. Потрескивала повреждённая обшивка, скрипели крепления. Саймон сидел, не двигаясь. Джон — прикованный к опоре — смотрел на него, не отводя взгляда.

— Ты правда считаешь, что это была ошибка? — наконец спросил он.

Его голос был тихим и ровным, но Райли знал: если Джон говорил вот так, значит, внутри всё сгорает к хуям.

Саймон выдохнул, но не ответил сразу. Пальцы дёрнулись, будто он хотел что-то вытащить — то ли оружие, то ли себя из этой грёбаной ситуации.

— Не начинай, — сказал он. — Сейчас не время выяснять отношения.

Джон горько усмехнулся.

— Самое время.

Он чуть подался вперёд, звякнули наручники.

— Скоро ты сдашь меня как предателя. И, вполне вероятно, меня казнят.

Саймон сжал челюсти. Он не собирался это обсуждать. Он вообще не знал, что именно он собирался.

— Так скажи, капитан, — продолжал Джон. — Почему ты тогда не сопротивлялся?

— Джонни...

— Ты же хотел этого, элти, — перебил Мактавиш. — Я чувствовал. Твоё дыхание, как ты дрожал.

Это не я тебя трахнул — это ты разрешил себя трахнуть. Ты мог бы оттолкнуть меня. Ударить. Но ты хотел. Меня хотел.

Райли поднял уставшие глаза.

— Не всё, что мы хотим, стоит делать, — медленно проговорил он. — Особенно если от этого рушатся жизни.

— От этого ничего не рухнуло, — прошипел Джон. — Всё рухнуло потом. Когда ты выдал это своё ублюдочное «это была ошибка», как будто я тебе порог дома обоссал. Когда ушёл. Когда оставил меня там, как кусок мертвечины, без права на спасение.

Саймон молчал. Джон смотрел на него несколько долгих мгновений. Потом чуть прищурился. И тихо добавил, почти шёпотом:

— Я ждал.

Райли едва заметно дёрнулся.

— Я, блядь… — Джон сглотнул, голос хрипел. — Я ждал, что ты вернёшься.

Он криво улыбнулся.

— Хотя бы чтобы добить меня.

Саймон закрыл глаза.