Дикая муза и много манго (1/2)
— Я думал, ты будешь пахнуть тоской и отчаянием, мой бедный Лулу, — Лео делает вид, что целует его в обе щеки. — А вижу, что тебя можно поздравить с разводом. Я так счастлив, дорогуша! Честно говоря, я ужасно боялся этой встречи, поэтому не обижен, что ты не отвечал на мои звонки. Одна драма в нашей тесной песочнице — ещё терпимо, но две…
Он отстраняется и скептически осматривает Луку, потом поворачивает задом и возвращает в прежнее положение. Кивает одобрительно. Мол, все части тела на месте — значит, выживет.
Лео изумительно выглядит в этом царстве пыточных инструментов, которые входят в его новую коллекцию под названием «Трансцендентность». Светлые волосы лежат строго на бок, ярко-зелёные глаза подведены чёрным, компанию очень широким бордовым брюкам составляет узкий топ, открывающий спину.
— Мне казалось, твоя драма уже в прошлом, — Лука смотрит то на Лео, то на металлическую клетку за его спиной. На первого смотреть приятно, от второй же мороз по коже.
— О, — Лео отмахивается и морщится, словно эта тема ему смертельно наскучила. — Я уехал в другой город подальше от бесплодных ожиданий и соблазнов, но сбежать от себя куда сложнее. Не будем о грустном. — Он легко шлёпает Луку по груди. — Слушай, твоё отсутствие на открытии непростительно! С другой стороны, я не смог бы уделить тебе достаточно внимания. Видел бы ты, что здесь творилось! Аншлаг, самый настоящий аншлаг. Меня на руках носили — не буквально, конечно, — я не настолько безумен, чтобы…
Лео вдруг замолкает, глядя мимо Луки.
— Что это за юное существо с тотемным животным? Если я сплю, то пусть этот сон длится вечно.
Лука резко разворачивается, уже зная, о ком говорит Лео. Они договаривались, что Давид выгуляет Яшку на лужайке неподалёку, а потом подождёт его в машине, но, видимо, план изменился.
Стоит на входе, смотрит на субтильного, но сурового стража, преграждающего ему путь и требующего билет или приглашение.
— Пропустите-пропустите! — кричит Лео и машет рукой. — Это мой гость.
Страж отступает.
Давид не сразу подходит к ним — сначала осматривается, словно ищет что-то конкретное, потом глаза задерживаются на каждом предмете, брови поднимаются всё выше.
Наконец, он оказывается рядом.
— Я ожидал картины, — говорит.
— Искусство бывает разным… мм, это Давид, мой… новый знакомый, — сообщает Лука сбивчиво, пока Лео нежно жмёт свободную от удерживания кота руку Давида. — И мой кот, с которым ты уже знаком. Давид, а это…
Яшка на Лео шипит, усы агрессивно топорщатся.
— Ты видел, — тем временем обращается Давид к Луке, и все далеко не положительные эмоции написаны на его лице, — там такая штуковина в виде круглой клетки, в которой лежат мёртвые птицы. И кажется, что…
— Давид… — Лука очень выразительно смотрит, жалея, что не знает азбуку Морзе — передал бы глазами.
— Пусть договорит, — перебивает Лео и с жадностью ждёт продолжения.
— Как будто их заперли и забыли. Так жутко. Разве это искусство?
— Э… Это Лео — художник, который всё здесь создал, — заканчивает Лука обречённо.
Где там праведный гнев и небесная кара? Лео беспощаден, когда его творчество подвергается атакам варваров.
Однако он выглядит впечатлённым, а не оскорблённым:
— Ах, эти сомнения! Эта чистота восприятия! Какая непосредственность! Юноша, то есть, Давид — прекрасное имя, кстати, как создание Микеланджело — взгляните ещё сюда…
Лео уводит озадаченного Давида, который, судя по порозовевшим скулам, смущён от того, что случайно поделился неуместными наблюдениями с автором всего этого безобразия. А Лука медленно прохаживается по залу с задумчивым видом. Пока не сталкивается с Артуром.
Он сначала глазам своим не верит — Артур, конечно, не мог пропустить открытие в четверг, но почему он здесь сейчас? Впрочем, ситуация проясняется, как только взгляд Луки цепляется за полуголого юношу в другом конце зала, где свисают тяжёлые цепи с потолка и порхает Артуров помощник Лёша, устанавливая технику. Только что прибыли, видать. Лео в своём репертуаре — даже не предупредил. Месть за его отсутствие в четверг? Или же просто не придал такой мелочи значения.
— Невероятно, правда? — спрашивает Артур, кивая на работу, перед которой Лука остановился.
Что это, чёрт возьми, за гильотина с зеркалом?
Лука ненадолго задумывается, прежде чем кивнуть. Но сказать ничего не успевает.
— Мы с Яшкой очень хотим в магазин, а потом домой, — сообщает Давид, подходя сзади. — Я едва отделался от твоего друга. Он настаивал, чтобы я продолжал таскаться следом за ним — не мог же я сказать, почему идея спокойно посидеть на чём-то мягком нравится мне больше?
— Ты в порядке вообще?
— Да, дискомфорт есть, но терпимо.
Он смешно кривится и бросает взгляд на Артура, стоящего в паре метров с видом, будто очень увлечён гильотиной.
— Ты мог бы сказать ему, — говорит Лука. — Возможно, Лео использовал бы эту мысль в качестве вдохновения для следующей коллекции.
— Фу, какой ужас, — Давид останавливается в нерешительности. — Так стоит вернуться?..
Артур отвлекается от разглядывания жуткого экспоната и открыто переключает внимание на парня.
— Простите мою прямоту, но у вас потрясающие скулы. Я бы с удовольствием сделал несколько профессиональных фото. Совершенно бесплатно, — говорит и протягивает Давиду визитку, на что Яшка замахивается лапой.
Артур одёргивает руку вместе с визиткой, которую Давид не успевает взять. Они с котом никогда не ладили.
— Не стоит, — говорит Лука, обращаясь то ли к Давиду, то ли к бывшему мужу, чувствуя, что у него идёт кругом голова. — Думаю, нам действительно пора.
Он машет Лео, который уже вовсю флиртует с большим смуглым парнем, выглядящим так, будто собирался в качалку, но случайно забрёл на выставку. Лео его знаков не замечает — очень занят.
Лука идёт к нему, рассказывает, до чего же восхищён работами, потом снова ненастоящие поцелуи и обещания встретиться в ближайшее время. Возможно, через три-четыре месяца они действительно встретятся. А может, завтра. С Лео никогда не знаешь.
В машине Лука отвечает на вопросы Давида, чьи брови уже вернулись на место, но отпечаток недоумения на лице ещё сохранялся.
— Мы учились в одном классе и, можно сказать, дружили, но после школы Лео уехал развивать свои таланты и покорять столицу. По личным причинам вернулся около года назад, — говорит Лука.
— Он сказал, что его сердце жестоко растоптано, и намекнул, что это сделал какой-то известный политик. Он мне, честно говоря, много чего рассказал. Например, что вы были любовниками. Теперь я знаю, что о своих любовниках ты говоришь «можно сказать, дружили».
Лука без понятия, что движет Лео, но он действительно любит рассказывать общим знакомым об их юношеских приключениях. Даже несмотря на то, что те длились всего пару месяцев и были прекращены, как только Лео запал на продавца хот-догов из киоска напротив школы.
— Это было почти двадцать лет назад, — говорит Лука и прикусывает язык.
— Ого! Сколько же тебе лет? — удивляется Давид. — Я думал, двадцать пять где-то.
— Тогда мы квиты: я думал, что тебе двадцать пять, — признаётся Лука с болью в голосе.
Давид смеётся, Яшка в переноске просыпается и высовывает недовольную морду в окошко.
Поскольку ни один из звонков ни одному из друзей не дал результатов, Лука предложил Давиду остаться. Тот с радостью согласился, но после долгого сна валяться с телефоном желанием не горел. Луке, думавшему посетить выставку, а потом сгонять за продуктами, пришлось добавить в этот план Давида и Яшку, который сегодня шёл приложением к новому знакомому.
Сказал бы кто Луке, что он будет ездить с едва знакомым горячим парнем за продуктами, он бы покрутил пальцем у виска. Мол, других занятий не нашлось с горячим-то парнем?
С другой стороны, пора бы уже спуститься с эротических небес на землю и задуматься о чем-то реальном, жизненном. Например, о покупке продуктов и приготовлении еды для вышеупомянутого парня. Мягкой, нежирной, без специй — короче, как доктор прописал.
***
Выходные Лука проводит удивительно хорошо. Он готовит Давиду и философски убирает за ним бардак. Домашние дела вовсе не относятся к числу его увлечений. Обычно их берет на себя девушка по имени Соломия, которая приходит упорядочивать его жилище дважды в неделю. Но с Давидом он вспоминает навыки, приобретенные в период жизни с отцом, и его это не напрягает.
Давид смотрит на него исподтишка и тут же отводит взгляд, когда Лука это замечает. Лука смотрит на Давида, когда думает, что тот смотрит в свой телефон или его телевизор. Конечно, Лука гонит от себя мысли о голом Давиде, но никто не запрещает любоваться им одетым. Кстати, носки он парню подогнал, как и новые трусы. Можно сказать, не только приютил и накормил, но и одел.
Они разговаривают — но разговаривают о ерунде. Лука так и не спрашивает, что привело Давида в бар и побудило совершить вредную для здоровья глупость. А тот, в свою очередь, уважает его границы и не лезет с расспросами о муже.
В таком режиме проходит остаток субботы и воскресенье.
А в понедельник утром друг из общаги, наконец, выходит на связь. Давид потом пересказывает Луке, что тот уезжал, телефон забыл, но, конечно, ждёт его у себя и вообще будет рад потусить.
Луке это «потусить» не нравится.
— Учти, что ты должен соблюдать диету. Не забывай о лечении. И месяц никакого секса.
— Никакого? А если я сверху? А если минет? Ничего не могу? — явно дразнит его Давид.
— Не можешь, — подтверждает Лука. — Потому что одно, потом другое, а потом ты стоишь раком в общественном туалете и пьяный незнакомец рвёт твою задницу.
«Страшилка» сильно притянута за уши, но молчание длится почти полминуты, в течение которых оба мысленно содрогаются.
— Мне с тобой очень повезло, — говорит Давид поразмыслив. — Представляю, если бы на твоём месте был тип, который вообще не шарит и которому было бы плевать на случайного парня, особенно если тот сам на него вешается. Он, скорее всего, и не заметил бы, что что-то не так. К врачу я бы, возможно, пошёл, если б сильно припекло, но честно — очень сомневаюсь. Ну и остальное… Ты много сделал для меня. И кот у тебя хороший. Я буду скучать по тебе и Яшке.
Яшка же, словно предчувствуя скорую разлуку, ни на шаг не отходит от Давида, а сейчас и вовсе лежит на его коленях.
Всем им немного грустно, но Давиду пора возвращаться в свою непонятную юношескую жизнь без учёбы, работы и дома, а Луке… Ну, у него ещё изрядная часть отпуска впереди. Он понятия не имеет, что будет делать, и очень похоже, что морально находится в том же положении, что и бездомный бывший студент.
— Пиши мне и звони, если что-то понадобится или будешь плохо себя чувствовать, — наставляет он Давида, пока тот практически отдирает от себя кота. — И береги себя! Никакого секса, помнишь?
— Да помню я, помню, — ворчит, обнимает Луку на прощание и уходит.
Идёт вполне уверенно — время и лекарства делают свою работу.
Яшка и его хозяин впадают в хандру на несколько дней, но если кот по большей части спит, то для Луки это состояние оказывается неожиданно продуктивным. Он идёт в музыкальную комнату, где не был уже, наверное, год, и, если бы не Соломия с тряпкой и пылесосом, здесь давно всё покрылось бы толстым слоем пыли.
Пальцы бессистемно ходят по клавишам, появляется нечто похожее на мелодию, и Луке вдруг становится тааак жалко самого себя. Невыносимо жалко того парня восьмилетней давности, который любил, верил, чувствовал себя счастливым… Не абсолютно счастливым, нет — вселенная посылала ему сигналы, но он радостно их игнорировал, потому что любовь же.
Да пошло оно всё.
Лука оставляет в покое инструмент с чётким пониманием, что завтра он опять сюда придёт. А сейчас ему нужно немного человеческого тепла. Желательно не меньше пятнадцати сантиметров. Орально или анально — как пойдёт. Сработает так же, как и двойной виски, он это прекрасно понимает и всё равно лезет в приложение.
Что с того, что ему тридцать три и несколько дней? Это не повод менять предпочтения. Никаких серебряных лисов. Вот этот колоритный брюнет двадцати семи лет — его утешение на сегодняшний вечер.
Лука уже почти отправляет сообщение, но в последнюю секунду передумывает, удаляет его и откладывает телефон. Всё это похоже на бездумное движение по инерции. Поиски временной анестезии. Пожалуй, стоит сделать паузу.
***
Лука — музыкант по образованию и по призванию. Шедевров он никогда не творил, конечно, да и амбиции его до тех высоких сфер не простирались, но был в его жизни недолгий взлёт. Популярная песенка, написанная на его музыку, несколько лет приносила ему неплохой доход.
Ещё парочке его мелодий повезло попасть в рекламу. Под одну разливались шоколадные потоки, а другая сопровождала бодрых курьеров, легко раскидывающих коробки по адресам в ролике новой службы доставки. Именно в тот период жизни он познакомился с начинающим фотографом Артуром — юным красавчиком, который заявил, что влюбился с первого взгляда. Они поженились через год.
Следующий сеанс у психолога Лука не отменяет, хотя очень близок к тому. Мотивирует в результате воспоминание о пережитых панических атаках. От одной мысли, что это может повториться, Лука почти ловит новую паническую атаку.