I (1/2)

Больно

Стоило ему прийти в себя, все воспоминания навалились омерзительно красочными, мучительными урывками. Уён не помнил всего, но даже незначительных деталей было достаточно, чтобы, раскрыв глаза, испуганно оглядеться по сторонам. Последнее, что отпечаталось в его памяти — то, как он отключился на мокром асфальте, абсолютно обессилев от голода и кровопотери. Сейчас же он очнулся в незнакомом доме, к счастью, совершенно точно не в том, из которого сбежал. То место было пропитано смертью и металлической вонью крови, здесь же тёплый древесный, слегка сладковатый, запах царапал горло.

Приподняться стоило невероятных усилий, встать — ещё сложнее. Тяжело дыша, Уён прикрыл глаза, стараясь побороть тошноту и заставить себя двигаться. Когда он бежал по улицам, не разбирая дороги перед глазами, лишь бы подальше от своего места заточения, то не обращал внимания на боль, но теперь он чувствовал её каждой клеточкой тела. От любого движения ему хотелось закричать так громко, чтобы сорвать голос и потерять сознание снова.

Но он не мог дать слабину, не тогда, когда чудом сумел избежать смерти. И кем бы ни был тот, кто его подобрал, Уён намеревался во что бы то ни стало покинуть и его дом. Ничего хорошего от других существ не стоило ожидать. Тем более, если это был дом человека.

На дрожащих лапах, стиснув зубы, он делал шаг за шагом, превозмогая боль, которая расплывалась по всему телу, сильнее всего пульсируя в спине и хвостах. От каждого скрипа Уён настороженно замирал, словно у него были силы сопротивляться или атаковать первым. На деле — с каждым шагом вперёд он все меньше был уверен в том, что ему удастся сделать следующий. Ему нужно было преодолеть себя, бежать как можно дальше из незнакомого дома, но тело, скованное болезненным спазмом, переставало слушаться его, пока не сдалось окончательно, и Уён, вместо того, чтобы оказаться на свободе, с грохотом упал с лестницы.

Сглатывая ком тревоги в горле, Уён наивно надеялся, что хозяин дома не услышал звука падения, и он успеет прийти в себя прежде, чем его обнаружат. Но стоило ему об этом подумать, как послышались чьи-то шаги.

«Я в дерьме», — мысленно выругался Уён, судорожно оглядываясь по сторонам в поиске пути к побегу, но ситуация была безвыходной. Он не мог ни подняться, ни сдвинуться с места в направлении заветной двери, которая виднелась в конце коридора, словно насмешка над ним и его попытками сбежать.

Прикусив язык, Уён закрыл глаза и задержал дыхание, услышав, что хозяин дома был уже слишком близко. В конце концов, имитировать собственную смерть ему было не впервой. Может быть этот человек решит брезгливо выбросить его бездыханное тело на улицу, и тогда он сумеет спастись?

— Чёрт, как ты здесь оказался? — взволнованный, но неожиданно приятный голос прозвучал прямо у него над ухом, и в следующий момент Уён почувствовал аккуратные прикосновения к своим лапам, спине и животу.

Казалось, человек пытался удостовериться в том, что он ничего не сломал, но внутренности Уёна всё равно сжались от страха. Непроизвольно дёрнув лапой в попытке избежать прикосновения, он понял, что облажался и провалил свою игру, с которой прежде прекрасно справлялся. Приоткрыв глаза, он уставился на незнакомца, который тут же улыбнулся, стоило ему заметить, что Уён был в сознании.

— Больше не делай так. Тебе нужно время, чтобы восстановиться, — сказал он, и небрежно погладил Уёна по голове, а затем бесцеремонно подхватил его на руки, будто бы он ничего не весил.

Уён едва успел перебрать в голове все возможные варианты, куда и зачем его могли нести, как они оказались в уютной гостиной, где парень осторожно положил его на мягкую диванную подушку, и сел рядом, с интересом разглядывая его. Очевидно, он ожидал очередной попытки сбежать, или того, что лис накинется на него, вонзив острые зубы в горло. Но Уён лишь поджал уши и напрягся всем телом, искоса поглядывая на парня.

— Как ты себя чувствуешь? —неожиданно спросил он, протягивая руку, и начал медленно гладить Уёна по спине, заставляя его неосознанно заурчать от удовольствия.

Окончательно расплывшись на подушке, Уён не сразу понял, что эти необъяснимо ласковые прикосновения постепенно приглушили болезненные ощущения, превратив их в то, что можно было пережить не стискивая зубы. Это было настоящим спасением, и Уён не стал уворачиваться или огрызаться. Не то чтобы он мог найти в себе силы на это.

— Конечно, ты же не можешь говорить.

«Конечно, могу, глупый человечишка», — подумал Уён, и попытался оскалиться, но парень на это только рассмеялся, в очередной раз взъерошив его шерсть на голове.

— По крайней мере, ты меня понимаешь. Мой друг сказал, что мне не следовало брать тебя домой, что лисы приносят одни беды, а чёрные особенно. Но как я мог оставить такое прекрасное создание истекать кровью посреди улицы, да?

Тут же о чём-то крепко задумавшись, парень замер, перестав касаться Уёна, и ему это совершенно не понравилось. Хвостом, который болел меньше всего, он обвил его запястье, в безмолвном знаке продолжить, и, к счастью, человек молниеносно понял намек.

«Какой же ты идиот. Твой друг был прав, от нас и правда одни страдания», — Уён презрительно фыркнул, вновь тая в руках своего спасителя.

Поглаживая его по спине, парень продолжал рассказывать о чём-то, убаюкивая своим мягким голосом. Постепенно мысли и тело Уёна окончательно оказались во власти усталости, и он погрузился в спокойный сон, в котором совсем не было боли.

***

Его спаситель был невероятно заботлив и не задавал вопросов, на которые Уён не смог бы отреагировать махом хвоста или аккуратным укусом в ладонь. Казалось, парня даже не волновало то, что Уён никак не желал менять облик, оставаясь чёрным лисом, а может быть он даже не догадывался о том, что спасённое им животное могло превращаться в человека. На самом же деле Уён попросту не мог этого сделать, и спустя несколько бесполезных попыток бросил затею. Внутри него определённо что-то сломалось, магия ощущалось блёклой, текучей, словно вода, в то время как должна была быть совершенно другой, цельной, приятно обжигающей всё внутри. Его тело исцелялось пугающе медленно, будто он и правда был не более чем обычным лисом, без единой капли магии внутри. Уён знал что это не так, он чувствовал, что всё ещё был способен колдовать, но ему нужно было непозволительно много времени, чтобы восстановить силы.

Он оставил все попытки сбежать, пользуясь тем, как бескорыстно ему давали всё, что было необходимо, и даже больше. Уён никогда не подходил к человеку первым, но тот будто бы чувствовал его необходимость в осторожной ласке, притупляющей боль, когда та снова давала о себе знать. Может быть это был самообман, но от этих тёплых прикосновений и правда становилось легче.

В один из дней Уён наконец-то проснулся самим собой. Аккуратно потянувшись, он сдавленно простонал и замер, скованный гадким чувством в груди, не предвещавшим ничего хорошего. Его тело совершенно точно пришло в норму, раз он сумел вернуть человеческий облик, вот только Уён почти не ощущал в себе былой силы. Щёлкнув подрагивающими пальцами один раз, второй, он не мог поверить своим глазам — его пламя, стирающее в пепел за считанные секунды, горело не ярче огонька от спички.

— Что за… — процедил он и, расправив хвосты, с ужасом осознал, в чём именно было дело. Обхватив себя руками, Уён сложился пополам, упрямо не желая верить ни своим ощущениям, ни глазам.

Подгоняемый адреналином во время побега, он даже не понял, что его лишили трёх хвостов, и теперь, когда боль наконец-то стихла, он окончательно мог осознать произошедшее. Уён с трудом догадывался зачем охотнику понадобились его хвосты, его жизнь. Забавы ли ради, или же у него была какая-то цель. Но это едва ли имело какое-то значение. Какая разница в чём была причина, если он лишился не просто хвостов, но огромной части магии.

Наспех надев первые попавшиеся вещи, Уён выскочил из комнаты в поисках человека и ответов на свои вопросы.

— Где они? — выкрикнул он дрожащим голосом, завидев своего спасителя в коридоре.

Он бы хотел действовать с холодным разумом, вытащить из человека всю информацию и уйти, но его тело так сильно потряхивало от запредельного количества эмоций, что Уёну пришлось прислониться к стене, просто чтобы не упасть на пол. Парень торопливо направился к нему, непонимающе разглядывая Уёна с головы до ног, будто бы он и правда не догадывался о том, кого приютил. Его лицо превратилось в жалобную гримасу, когда он подошёл так близко, что теперь они могли рассмотреть друг друга.

— Ты не заметил этого раньше? — растерянно спросил он и поджал губы, видя, как исказилось лицо Уёна.