Глава 9. Я, не случайные случайности и наши ошибки. (1/2)

Те, кто не учится на своих ошибках, обрекают себя на то, чтобы совершать их снова и снова.

Вы помните свою первую ошибку? Нет, не что-то типа вместо сахара в утренний чай насыпать соли. Или хорошенько устроиться на унитазе и понять, что нет туалетной бумаги. Не такие, а действительно ошибки. Что-то вроде попался на списывании и родителей вызвали в школу. Или на волне подросткового нигилизма огрызнулся на любимую бабушку и не попросил прощения. Точнее, не успел попросить. Те ошибки, за которые стыдно так, что хочется провалиться к чертям под землю. Те ошибки, на которых учишься. Люди любят говорить: «На ошибках учатся. Прими это как опыт». Да? Ну тогда почему все всё время продолжают их совершать? Может, они такие себе учителя? Вообще, предпочтительнее, конечно, учиться на чужих, но свои обычно учат лучше. Да и на чьих ошибках учиться? Когда ты ещё не окрепший разум в теле прыщавого подростка, кажется, что все вокруг идеальны. Естественно, кроме тебя. И друзья, и кумиры, и общество, а особенно родители. Нет, конечно, предки – полный отстой, и ничего они не идеальные. Вот только они не совершают ошибок (по крайней мере, так кажется). Дети учатся у своих родителей, полагая, что всё, что они делают – правильно. Однако родители тоже люди, которые ошибаются. Так как всё-таки превратить промах в тот пресловутый опыт? Наверное, осмыслить каждый шаг и понять, где прокололся? Надо бы. Или хорошенько запомнить итог и в следующий раз не наломать дров? Да, так было бы правильно. На самом деле нет…

Наказание.

О, я вижу ваши недоумённые взгляды. Да-да, наказание. Только правильная «порка» способна навсегда отпечатать цену ошибки в нашей памяти. Когда ты ответил пропорционально нанесённому ущербу, возможно, ты запомнишь, как не нужно поступать? Возможно… А что если наказания не было? Что если об ошибке стало известно, но вместо наказания от Вселенной ты получил подарок… Скажите, не может быть такого и за каждый косяк придётся ответить? А я скажу нет… Ведь двадцать три года назад двое детдомовцев ограбили церковь в Арлингтоне, штат Вирджиния.

Санджи скользил усталым взглядом по истории болезни. Какую же ты совершила ошибку в своей жизни, мисс Джойс, что получила такое наказание?

— Ну, в общем, мне всё понятно… пересадка костного мозга – единственное, что поможет, — голубые глаза оторвались от текста и взглянули на пациентку.

Обычно болезни убивают незаметно. Но некоторые болезни становятся лицом. Точнее маской, которая срослась с кожей и сорвать невозможно. На мисс Джойс была такая маска. Под глазами она пролегла глубокими фиолетовыми тенями, а на щеках – бледностью. Она точно была раньше красивой женщиной. Сквозь плотную маску болезни проглядывала иногда мягкая улыбка и блеск в карих глазах. Наверное, раньше у неё были длинные каштановые волосы, но их сожрала химиотерапия. Молодая женщина долго носила маску, которая с каждым днём была всё плотнее и смертельнее. И называлась «Лейкемия».

— Я готов под нож хоть сейчас лечь, — бодро сказал мужчина, стоящий у кровати.

Как Санджи догадался, что его пациентка была раньше красивой женщиной? Собственно, по посетителю. Густые каштановые волосы и тёплые карие глаза. Мужчина был однозначно красив. Мисс Джойс когда-то была однозначно красива. А ещё они были близнецами. Блэклэг неосознанно поморщил нос и снова уставился в записи. Почему-то он не любил близнецов.

— Под иглу, мистер Джойс. Огромную такую иглу, которую мы сунем вам в тазовую кость… и это будет крайне дискомфортно даже под анестезией, — совершенно ровным тоном проговорил врач, будто зачитывал меню в ближайшей забегаловке, а не будущие мучения добровольного донора.

Мистер Джойс усмехнулся.

— А Вы, доктор, умеете воодушевить.

Мотиватор в белом халате даже завитушкой на брови не повёл на сомнительный комплимент.

— Я врач. Честность – моё второе имя, — буркнул Блэклэг. А «Конченный Пиздабол» – соответственно первое и фамилия. Тонкие губы дрогнули в едкой ухмылке. Ну, это он озвучивать, пожалуй, не будет. — Мы перепроверим ваши анализы, соответствие, и я назначу пересадку.

Мистер Джойс раздражённо закатил глаза.

— Мы близнецы. Конечно, я подхожу.

— О, а я и не заметил…

— Не заметил, что мы близнецы? — мужчина, нахмурившись, хмыкнул, поставив, видимо, большой вопрос напротив мысленной записи о профессионализме врача.

— Нет. Я не заметил Ваш диплом трансплантолога, — спокойно сказал Санджи, выхватывая слегка пониженные лейкоциты в анализах донора.

Мисс Джойс покосилась на брата и сжала большую ладонь тонкими, будто прозрачными пальцами.

— Эрик, перестань. Пожалуйста.

Молодой мужчина выдохнул и виновато глянул на Блэклэга.

— Простите, доктор. Просто она… моя единственная семья.

Смуглые ладони легли на бледные щёки, а губы коснулись бритой макушки.

Чёрные печатные цифры и буквы поплыли перед голубыми глазами.

Семья...

— Теперь мы ваша семья, — красивая (даже длинноватый нос не портил врождённого обаяния) смуглая женщина широко улыбнулась трём детям лет двенадцати.

Лазурные глаза мальчика окинули безразличным взглядом новую «маму». Кажется, за последний год она была третьей.

— Ой, да заткнись ты, — раздался презрительный комментарий сбоку. — Вы просто очередная опекунская семейка, которая хочет получить бабки.

Рыжеволосая девочка презрительно поморщилась, скрестив руки на груди. Карие глаза как два сканера оценивали новую мамашку на степень сволочизма.

— Отвечаю… как там тебя… через две недели ты нас с ним вернёшь, как неподходящие новые туфли, хотя... — девочка постаралась вложить во взгляд, голос и язык тела всё снисхождение, на которое была способна в столь юном возрасте. — …судя по твоему виду ты новые туфли видела лет пять назад. Объяснить, что это?

Мальчик согласно хмыкнул. Нет, не отсутствию вкуса у женщины (все женщины прекрасны, несмотря на степень ухоженности), а то, что их вернут… Ну двоих так точно. Он покосился на тихую светловолосую девочку с тёмными глазами, которая смотрела в пол.

Женщина прищурилась и хитро ухмыльнулась, протягивая руку в сторону дерзкой будущей воспитанницы.

— Может, забьёмся, Нами?

*

Санджи Блэклэг в своей жизни постоянно ошибался. В мелочах, конечно. Ну с кем не бывало? Например, играя в рулетку, всегда ставил на девятку чёрное и всегда проигрывал. Да ладно, это ведь всего пару (десятков) тысяч. Или был уверен, что сможет продержаться без виски хотя бы неделю, но вторники и четверги (немного пятницы и совсем чуть-чуть воскресенья) постоянно нарушали его уверенность. Ну или… Голубые глаза скользнули по надоевшей до тика в глазу знакомой фигуре… Блэклэг был убеждён, что дуро-копа он больше не увидит. Он верил в это так же, как в то, что на него не налезут туфли из последней коллекции Гуччи (в этом он, кстати, тоже был не прав, как и в том, что Педро не выложит это непотребство в инстаграм). Но он ошибся. Снова.

Первую неделю после выписки они действительно не виделись. Возле четвёртой стены уже стоял цемент и мастерок, чтобы залатать едва появившуюся трещину за отсутствием объекта неожиданной симпатии. Но наступила новая неделя, и Маримо своей рожей уже набил оскомину. Они постоянно встречались в клинике. По странным стечениям обстоятельств коп пять дней подряд упорно искал зал физиотерапии почему-то в хирургическом отделении (и однажды в гинекологии, когда Санджи, словив день трезвости, спустился повидаться с Виви). «Это лишь совпадения», – сказал бы каждый. Блэклэг, в принципе, считал так же. Умственные способности Водоросли не внушали доверия. Так он думал вплоть до прошедшей субботы. До того момента, как заметил мелькнувшую зелёную макушку возле алко-маркета у себя под домом. Сейчас, скорее всего, дамы глубоко вздохнули и, томно глядя в окно, шепнули бы что-то типа: «Как романтично. Он ищет встречи». Ну, будь Санджи на десяток лет моложе, на пару сантиметров наивнее и пару грамм тупее, возможно, он подумал бы так же. Вот только он не был. А параноиком был. И понимание того, что коп читал его досье, кормило его манию преследования, как бюджетников олл инклюзив в Турции.

Маримо за ним… следил?

Блэклэг нахмурился, сверля невидящим взглядом результаты анализов, вовсю игнорируя приближение хромающего на левую ногу мха в кителе (точнее сегодня тот был в обычной чёрной футболке и, по мнению Санджи, слишком тесной).

— Завитушка, ты следишь за мной?

Медсестра за стойкой подняла заинтересованный взгляд на парочку. По клинике вовсю ходили слухи, что Блэклэг, наконец, склеил своё разорванное сердце и закрутил роман с вытащенным им же с того света копом. Собственно, Виола Розе (согласно бейджу, так звали присутствующую при рандеву девушку, исходя из него же, красивая латиноамериканка среди медсестёр хирургии была старшей) и пустила эти слухи, когда однажды в ночную смену, зайдя в палату Ророноа для проверки, застала там главного хирурга, что бережно поддерживал едва стоящего пациента. Была ещё Моне, администратор зала справок на первом этаже, которая клялась на своей чековой книжке, что собственными глазами видела трогательное прощание и трепетное касание к лицу (присутствующий при этом разговоре доктор Эскалар едва форменные тапки не отбросил, подавившись кофе от шока и, видимо, счастья за друга). А постоянные завороты офицера в хирургию на протяжении всей прошедшей недели эти слухи только распалили. Карие глаза внимательно осмотрели Блэклэга. Тот на прибывшую зеленоволосую зазнобу даже не обернулся, только шумный вдох, который выдал хирург, был таким шумным и глубоким, что казалось, в окружающей Санджи атмосфере не осталось ни одной молекулы кислорода.

— Маримо, я ботаникой не увлекаюсь, — буркнул Блэклэг, покосившись на Ророноа.

Выглядел тот относительно неплохо. Весенняя зелень на башке всё так же зеленела, а мускулы всё так же были в достаточном количестве. Санджи презрительно поморщил нос и снова перевёл взгляд на показатели крови. Вот только… тёмные тени под глазами и слегка осунувшееся лицо немного портили картину выздоровления Маримо. Может, коп от него бессонницей воздушно-капельным заразился? Ну, он мог бы дать пару советов по лечению. Хирург злорадно хмыкнул и резко полностью утратил интерес к нежданному (но не удивившему) гостю, заметив слишком маленькие цифры в анализах.

— Где Джимбэй?

Слишком низкие показатели… Высокие можно было бы объяснить... но кровь будто на глазах становилась водой. Санджи нахмурился.

— В кармане у себя прячу. Не заметил? — пробурчал хирург, задумчиво покусывая нижнюю губу.

Зоро скептически приподнял бровь и, подцепив пальцем карман халата, слегка потянул, заглядывая внутрь.

— Джииим, ты там? Я спасууу тебя, — со всей возможной отдачей проголосил в халат коп и, напрягая зрение (и фантазию), попытался рассмотреть среди каких-то бумажек и золотой зажигалки своего физиотерапевта.

Виола хихикнула в ладошку, изо всех сил стараясь слиться со стойкой поста, чтобы голубки подольше не обращали на неё внимания.

Санджи повернулся на, видимо, совсем поехавшего офицера.

— Маримо, ещё немного, и я подумаю, что ты меня преследуешь. Или всё-таки у тебя есть повреждения мозга, — подозрительно прищурился хирург на копа, цепляя взглядом чуть покрасневшую мочку офицерского уха. Три небольших колечка в ухе. Было же вроде два… — Потому что у меня нет другого объяснения какого хера ты ищешь третий этаж на шестом уже вторую неделю.

Потому что хочет тебя увидеть, идиотина. Розе прикусила пухлую губу, чтобы счастливо не разулыбаться и не запищать, как фанатки корейских поп-групп. У медсестры было дикое желание прямо сейчас собрать весь клуб «Найди Блэклэгу мужика» вот тут, за стойкой, с пивом, чипсами и наметками будущей свадьбы.

Ророноа скривился и опёрся на пост.

— Просто в вашем борделе постоянно меняются указатели, лестницы и кнопки в лифтах.

Санджи вопросительно приподнял бровь. Охерел совсем? Его, конечно, тут ебут, но для борделя слишком мало платят.

Офицер перехватил недоумённый взгляд врача и ответил таким же, почти возмущённым.

— Что? Эта контора высосала из меня больше денег, чем проститутки с Рузвельт-авеню, — сокрушённо (и очевидно, наигранно) вздохнул коп и, заметив брезгливый взгляд Завитушки, насмешливо хмыкнул. — Шучу.

Вот срань! Блэклэг сильно закусил щеку. Он только что хотел улыбнуться тупой пошлой шутке мужлана в затёртых джинсах? Это плохо. Очень-очень плохо. Свежий цемент на четвёртой стене пошел сетью мелких трещин. От дерьмо-копа нужно срочно избавиться. Хорошо бы прикопать надоевшее туловище, как грибницу в ближайшей лесополосе, но такой гриб надолго не спрячешь. Санджи резко схватил за руку проходящего мимо санитара.

— Будь добр, проводи мистера Ророноа на третий этаж, а то боюсь, он может оказаться в Мексике.

Офицер на это лишь фыркнул, как недовольная лошадь, развернулся и двинулся вслед за санитаром к лифтам, напоследок показав докторишке средний палец. Вместо тысячи слов и прощаний.

— Интересные у вас способы флирта, — подала голос Розе, совершенно не скрывая уже довольной улыбки.

Блэклэг закрылся папкой.

— Я не флиртую с топографическими кретинами-натуралами.

— А проблема в том, что он кретин? Или в том, что натурал? — сладко промурлыкала медсестра, облокотившись на пост и уложив подбородок на скрещённые пальчики. — Если первое, представь, что это безобидная странность… такая маленькая ебанутинка. Ну, а если второе… — Виола понизила голос до заговорщицкого шёпота. — Поверь опытной женщине, нет ни одного натурала, которого нельзя было бы окунуть в «голубые воды» хотя бы на одну ночь. Один раз не… ну, ты знаешь.

Лазурные глаза раздражённо глянули на цветущую, как маков цвет, медсестру поверх папки. Начинается. Так, всё, хватит. Его отделение отныне объявляется бескопской зоной. Никаких Маримо на ближайших триста метров вокруг и вверх (почему не вниз? Потому что в аду видал он эту порезанную рожу).

— Виола, я тебя очень люблю. Ты даже вторая женщина в моём списке «Если бы», но тема копа отныне запрещена на законодательном уровне. Да-да, я деспот, тиран и самодур, — продекламировал все свои титулы Блэклэг и, положив папку перед подругой, подбородком уперевшись в ладонь, а локтем в стойку поста, оказался на уровне внимательного взгляда карих глаз. — и подружкам своим передай… бородатой особенно.

Розе проникновенно смотрела на своего начальника, будто видела насквозь его черепную коробку, в которой большими буквами было написано «МНЕ НРАВИТСЯ ЧЁРТОВ КОП!». Виола оттолкнулась от поста.

— Крайне разочарована, что я только вторая.

Блэклэг выпрямился.

— Прости, моя прекрасная, я просто тебя меньше знаю, — длинный палец ткнул в папку. — Вызови мистера Джойса на обследование.

Женские руки сжали серый пластик, а тонкие брови недоумённо приподнялись.

— Снова на общий крови?

Санджи невидяще смотрел на серую папку в руках медсестры. У него была мысль. Страшная догадка. И если она подтвердится… мистер Джойс окажется в глубокой жопе.

— Нет.

5 августа

13:00

Он точно меня преследует.

5 августа

13:17

Отстань от копа. У тебя паранойя.

Может у человека действительно проблемы

с ориентированием.

5 августа

13:18

Ну лиииибо ты ему нравишься =))))

5 августа

14:05

Прекрати. Я видел его у себя под домом.

5 августа

14:15

Это был он или другой мужик

с зелёными волосами?

5 августа

14:16

Какой нормальный человек

будет краситься в зеленый?

5 августа