Глава 3. Я, выбор и твой свет в конце (?). (1/2)

То, что даёт свет, должно терпеть сожжение.

Чернота и пустота – это всё, что существовало. Они не засасывали, не погружали, просто несли, словно река. Он не чувствовал тела, да и почти не мыслил. Мог только осознавать темноту. Он не знал, кто он и где. Наверное, он был просто маленькой крупицей чёрного в большом полотне почти космической тьмы. Будет ли финиш у этого пути? А может, смерть выглядит именно так? Бесконечное плавание в вакууме, без цвета и звуков. Никаких тебе небес, адского пламени и Колеса Сансары. Только темнота и...

… Голос?

В вечную ночь по капле проникал звук. Низкий, рокочущий. Он хотел уцепиться за этот шум, как за единственную живую часть в мёртвом мире. Он не понимал слов, но они точно были. Голос звал его? Просил? Молил? Он не понимал, но вдруг услышал в нём… ярость.

Почему невидимый кто-то злился? Он что-то сделал?

Не смей умирать…

Но он ведь уже умер. Уже посмел. Так почему ты злишься?

Вдруг в темноте зажглась маленькая ярко-голубая точка, совсем песчинка, которая постепенно росла и раскручивалась спиралью. Сверкающая небесная синь наполняла собой темноту и была странно тёплой. Он сам никогда и ничего не понимал в красоте, но это сияние было… невероятным. На него хотелось идти и раствориться, потерять себя и стать просто оттенком лазурного. Может это и был знаменитый свет в конце тоннеля? Тогда ему осталось совсем чуть-чуть.

Ещё немного.

Не смей умирать…

Кто же ты?

Низкий голос и яркое свечение наполняли тело… хотя нет, скорее душу, и быть мёртвым вдруг расхотелось. Хотелось узнать, кто не хочет его терять. Хотелось понять, откуда исходит мягкий свет. И из-за вспыхнувшего любопытства вдруг захотелось… жить?

Кто же ты?

Не смей умирать…

Есть.

Тёмный глаз распахнулся.

*

Виви нервно отстукивала пальцами по стойке поста. Этот понедельник явно займёт одно из первых мест среди самых идиотских понедельников за всю её тридцатилетнюю жизнь. Когда в субботу утром она получила сообщение от Бонни, которой посчастливилось составить компанию их заведующему в ночном дежурстве, она чуть не поседела, перебрав за секунду в голове все виды катастроф от мирового до локального масштаба. А открыв мессенджер, взмолилась Аллаху о милосердии (что, в принципе, за последний год стало единственной просьбой к Всевышнему). Всё это время она так боялась получить сообщение о Санджи, что Вселенная, видимо, решила испытать её храбрость и послала их целых два. Одно в субботу от Бонни, а другое от… главного врача сегодня утром. И если после первого она хоть и напряглась, но всё-таки была горда своим начальником, то после второго ей захотелось вернуться домой и, как писал известный русский поэт, не выходить из комнаты… желательно до прихода Киямата<span class="footnote" id="fn_38209554_0"></span>. Нефертари тяжело вздохнула. Идея остаться на родной земле и быть выданной замуж за пятнашку верблюдов вдруг показалась не такой уж плохой. Aha!<span class="footnote" id="fn_38209554_1"></span> Идиотские мысли, такие же идиотские, как и понедельники. Виви устало прикрыла глаза.

— Моя принцесса, доброго утречка! — в неспокойное сознание ворвался знакомый, чуть хриплый голос.

Не может быть. Ей что, почудилось?

Тёмно-серые глаза удивлённо распахнулись и скользнули по циферблату больших часов, висящих над постом.

8:55

Серьёзно?

Нефертари повернула голову в сторону неожиданного звука. По светлому коридору шествовал доктор Блэклэг, цветущий, как плюмерия в середине лета. Виви дважды моргнула, сомневаясь в адекватности своего зрения, а в следующий момент была захвачена в крепкие объятия и одарена смачным чмоком в макушку.

«Первое место. Первое место среди дурных понедельников», — думала медсестра, уткнутая носом в белую выглаженную рубашку приятно пахнущую морским бризом.

— Виви, я мечтал о тебе все выходные, — ослепительно улыбаясь, почти пропел Блэклэг. — О тебе… и о Райане Рейнольдсе. Но о тебе, конечно, больше.

Объект мечтаний врача осмотрела его придирчивым взглядом. Санджи выглядел удивительно отдохнувшим. На его обычный понедельниковый вид не было даже намёка. Доктор Блэклэг был свеж, умыт и причёсан. И если на него так повлияли фантазии об известном актёре, она даже готова составить компанию в просмотре всей фильмографии.

— Выглядишь чудесно, да и как-то неожиданно увидеть тебя раньше десяти, — задумчиво проговорила Виви. — Ещё немного, и я подумаю, что ты влюбился.

Санджи с загадочным блеском в глазах придвинулся ближе и прошептал ей в самое ухо:

— У меня был такой горячий уикенд…

Да неужели?

— …с моей кроватью, — сияющий, как начищенный пятак, Блэклэг отодвинулся и опёрся на стойку поста. — Я так выспался. Просто как медведь. Пришел домой, поел, посса… кхм… снова поел и в берлогу лапу сосать. И так соснул, хочу тебе сказать.

Дежурная медсестра за стойкой громко фыркнула, бросив на заведующего понимающий взгляд. Тот смущённо глянул в ответ, трогательно покраснев щеками.

— Ну, в смысле, поспал… ну, вы же поняли, — Блэклэг отвёл глаза от отошедшей подальше (так, на всякий случай) сотрудницы и вновь вернулся к разглядыванию Нефертари.

— Как мои богини?

Виви отвернулась к стойке, быстро перебрав пальцами истории болезни.

— Всё в порядке. Все живы.

Вот и как сказать? Она ведь должна сказать?

— Как и старший офицер Ророноа. Слышала тут о твоём пятничном подвиге, — как могла издалека начала Нефертари, скользя невидящим взглядом по заполненным страницам.

Санджи фыркнул и пренебрежительно помахал рукой.