Часть 17. Откровенность и жертвенность (2/2)
— О, попросил одолжить на время моего домового эльфа, — небрежно бросил Регулус, пожимая плечами. — Мелкая услуга. Ну что, начнем?
— Д-да… — Гермиона с трудом выдавила из себя ответ, потому что горло будто сжало мертвой хваткой ужаса.
Волдеморт хочет забрать Кикимера! Значит, он уже собирается в пещеру, спрятать медальон Слизерина, раз хочет заполучить эльфа Регулуса. Гермиона не знала точной даты, когда это произошло, и мысль о том, что это случится сегодня вечером, обрушилась на нее холодным душем. Значит, Регулус не переживет этой ночи? Она в отчаянии пыталась сообразить, как помешать, не выдав себя.
— М-может, не стоит отдавать Кикимера? — осторожно предложила она. — Вдруг ему там будет опасно?
Регулус рассмеялся в ответ:
— Кикимеру? Опасно с самим Темным Лордом? Да он с ума сойдет от счастья ему служить!
Гермиона с трудом сдержала дрожь. Нужно срочно что-то предпринять, но голова казалась пустой и темной комнатой.
— Ты прав, конечно, — выдавила она, сжимая палочку в мокрой ладони. — Ты говорил, как дорог тебе Кикимер, вот я и беспокоюсь без причины. Давай начнем тренировку.
Регулус кивнул и взмахнул палочкой, посылая в нее первое заклятие. Гермиона едва успела отразить его, потому что мысли были далеко. Время неумолимо уходило, а вместе с ним — и шанс все изменить.
***
Горячие струи воды барабанили по плечам Гермионы, смывая мыльную пену. Но они не могли избавить от той грязи, что проникла в самую суть, словно растворяющий все яд. Гермиона отчаянно надавливала мочалкой на кожу, до красноты, до боли, будто пытаясь содрать невидимую скверну. Ей нужно срочно встретиться с Тео, чтобы найти способ спасти Регулуса. Но он не отвечал на записки в их тайном блокноте, посланный Патронус также вернулся без обратного сообщения.
Паника сжимала грудь. Гермиона не знала, что делать дальше. Она и не планировала вмешиваться, даже мыслей особо не держала об этом эпизоде с Регулусом и крестражем. Но теперь жуткие картины вставали перед глазами, не давая покоя. Белые полуразложившиеся пальцы инферналов будто тянулись к ней из сливного отверстия в душе, а чистая вода, падающая из лейки, казалась ледяной и затхлой.
Стоило ей узнать Регулуса получше, и теперь бросить его на произвол судьбы становилось невозможным, а мысль о его скорой гибели приводила в ужас. Гермиона не могла этого допустить. Не тогда, когда они только-только сблизились и она начала доверять ему. Из всех Пожирателей он был самым приятным и разумным человеком. Как знала Гермиона по дальнейшему, с храбрым и полным сочувствия сердцем.
Капли воды стекали по лицу, смешиваясь с невольными слезами бессилия. Она сжала кулаки до боли. Нет уж, на этот раз она не будет стоять в стороне. Гермиона закрыла кран резким движением.
Она не оставит Регулуса в беде. Она вмешается — поняла вдруг кристально ясно. Наверняка Волдеморт уже заканчивал встречу с ним и скоро отправится вместе с эльфом в пещеру. Она не сможет помешать Регулусу отдать Кикимера, тогда нужно зайти с другой стороны. Нужно выиграть время, хотя бы день, поскольку она оказалась совершенно не готова к происходящему. Сначала отвлечь Волдеморта, не дать завершить начатое сегодня — и он сам подсказал ей нужный путь. Переломить ход событий, а дальше те сложатся по-другому. Завтра она разыщет Тео, и они вместе придумают, что делать с этой ситуацией.
Она провела по запотевшему зеркалу ладонью и встретилась взглядом со своим отражением в узкой полосе. Глаза блестели лихорадочно, а мокрые светлые кудри липли к лицу. Дрожащей рукой Гермиона призвала из спальни атласную черную мантию. Накинула ее на обнаженные плечи, вздрогнув от скользкой прохлады ткани. Высушила волосы заклинанием. Надев еще лишь туфли, решительно вышла из своей комнаты, направилась к камину для перемещений в холле.
***
Гермиона тихо проскользнула в полутемную библиотеку, озаренную лишь трепетным светом очага. Ее взгляд метнулся к пустому креслу у камина, где обычно сидел Волдеморт, листая старинные фолианты. Сердце дрогнуло от нехорошего предчувствия — неужели опоздала?
Но тут раздался негромкий голос из дальнего угла комнаты:
— Мисс Селвин? Вы будто что-то забыли.
Гермиона резко обернулась. За столом, заваленным раскрытыми книгами и свитками, сидел Волдеморт, неспешно перелистывая очередной том. Бледное лицо казалось призрачным в мерцании свечей, а алые глаза следили за ней. На чертах застыло вежливое участие, будто и не было той сцены каких-то пару часов назад.
— Милорд, — пролепетала Гермиона, чувствуя, как предательски дрожат губы. — Я… я должна была вернуться раньше. Прошу меня простить.
Она сделала робкий шаг вперед, стискивая в пальцах края мантии. Ткань была почти невесомой, дорогой. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Сейчас она отчетливо осознавала, что прикидывается той, кем не является, играет чужую роль аристократки, с которой у настоящей Гермионы Грейнджер не было ничего общего. Эта мысль немного приободрила — ведь если она притворяется кем-то другим, то все происходит как бы не с ней.
Волдеморт наблюдал за ее приближением, оставаясь в кресле. Он понял, не мог не понять. От этой мысли дыхание перехватило. Оглядел сверху вниз ее фигуру. Гермиона чувствовала себя обнаженной под этим взглядом, словно он видел ее насквозь.
— Не стойте столбом, Гермиона. Присаживайтесь, — он указал на стол перед собой. Она озадаченно уставилась на то, как он небрежным жестом сдвинул пергаменты в сторону, освобождая место. — Полагаю, вы пришли не просто помолчать в моем обществе.
Она медленно подошла — от волнения ноги казались ватными — и села на край стола. Волдеморт изучающе смотрел на нее, и Гермиона ощущала себя бабочкой, пришпиленной иглой к этой самой столешнице — абсолютно беспомощной перед его взглядом.
Он протянул руку и коснулся пряди ее волос, аккуратно заправил за ухо. Прикосновение обожгло, как раскаленное железо. Гермиона вздрогнула и застыла, не в силах пошевелиться.
— Вы хотели что-то сказать мне?
Он играл с ней. Гермиона видела это в его насмешливом взгляде, в изгибе губ, в том, как он с подчеркнутым вниманием ждал ее ответа. Волдеморту нравилось наблюдать за ее смятением, за тем, как глупая бабочка сама залетела в сеть и теперь трепыхается там.
— Да… я хотела уточнить насчет вашего предложения, — наконец выдавила она. — Оно было неожиданным и… лестным.
Волдеморт хмыкнул, явно забавляясь ее смущением.
— Лестным? Возможно.
Он подался вперед. Хотя он сидел в кресле, а она — на столе над ним, но все равно он умудрялся смотреть будто сверху вниз. Сердце застучало быстрее от страха и чего-то еще… Его палец скользнул по ее щеке вниз к подбородку, заставив кожу покрыться мурашками. Гермиона с трудом сглотнула. Ей нужно было выиграть время любой ценой.
— Я сначала не могла поверить, что вы и правда… заинтересовались мной, — пролепетала Гермиона. — Но, немного все обдумав, я поняла… поняла, что не могу противостоять такому искушению.
Будто по какому-то волшебству слова, что она произносила, оживали, а нервная дрожь приобретала совсем другой характер. Она и вправду ощутила это. Его близость дурманила, выбивала все мысли из головы. Гермиона чувствовала исходящий от него жар, запах терпких трав — то ли от одежды, то ли от самого Волдеморта. Его палец, коснувшийся ее подбородка, оставил словно след из огня на коже.
— Еще недавно вы боялись. И уже готовы пасть в объятия тьмы, — прошептал Волдеморт, наклоняясь еще ближе. — Почему?
— Я… я готова на все ради вас, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как предательски дрожит голос. Казалось, Волдеморт должен был очевидно почувствовать ее ложь.
— Разве? Не боитесь, что мои запросы будут для вас чересчур? А может, дело в том, что вы этого и хотите — дойти до грани и переступить ее.
— Еще недавно вы не спрашивали, — она вернула шпильку. — Я понимаю… Понимаю, что вряд ли стоит ждать от вас романтики и милых свиданий. Нет, вы не такой. Но это и влечет меня.
Его лицо было совсем рядом, алые глаза впились в нее, точно клеймя. Гермиона не смогла бы отвернуться, даже если захотела. Еще немного — и она утонет в этом взгляде без остатка, потеряет себя… Но тут Волдеморт откинулся на спинку кресла, и Гермиона наконец смогла вдохнуть немного воздуха.
— Давайте проверим, действительно ли вы понимаете, — легонько усмехнулся он, а Гермиона почувствовала странное напряжение от тембра его голоса. — Я хочу, чтобы вы поставили левую ногу на подлокотник моего кресла.
Легким жестом он похлопал по обивке. Гермиона пару секунд тупо смотрела на его бледную руку, дальнюю от нее. Ей не хотелось анализировать его просьбу — мысли путались и разбегались, — она только сбросила туфлю и перекинула ногу через его колени, уперлась голой ступней в шершавую ткань. Подол мантии скользнул вверх, обнажая голень наполовину.
Волдеморт не выглядел удивленным, лишь вернулся глазами к ее лицу. «Он знает, что под моей мантией ничего нет», — внезапно поняла Гермиона, и это осознание обожгло сильнее, чем если бы он ее коснулся. Но он не касался, лишь тихо приказал, слегка подняв бровь.
— Теперь вторую на другой подлокотник.
Гермиона в какой-то заторможенности подчинилась. Чуть подвинулась, занимая удобную позу. Теперь она сидела на столешнице прямо напротив него. И совершенно не понимала, чего он хочет, а от неизвестности что-то сжималось внутри, она едва могла вдохнуть.
Волдеморт невесомо коснулся пальцами ее лодыжек, провел вверх, проникая под тонкую ткань. Несмотря на то что его движение было едва заметным, по коже побежали мурашки. Однако его руки остановились. Гермиона могла только смотреть в его глаза, чуть покачиваясь на месте.
— Расстегните мантию, — шепнул он.
Гермиона подняла руку к застежке у шеи. Пальцы дрожали. Заколебалась на долю секунды, потом все же решилась. Щелчок прозвучал оглушительно в тишине, и она почувствовала, как ткань скользнула в стороны по груди. Соски тут же затвердели, а прикосновение шелка вышло почти болезненным. Она вздрогнула, когда нежной кожи коснулся холодный воздух.
— В глаза смотреть.
Очнувшись от краткого транса, Гермиона сфокусировала взгляд на Волдеморте. Она старалась не задумываться над ощущением воздуха на своем голом животе, когда мантия упала окончательно, растеклась по столешнице под ней темной лужицей. Только нервно поджала пальцы на ногах.
Она наблюдала, как взгляд Волдеморта медленно прошелся сверху вниз по ее телу, оценивая. То, что она сидит напротив него полностью обнаженная, вызывало какую-то странную реакцию. Гермиона замерла, не в силах пошевелиться. Она чувствовала скольжение его взгляда каждым оголенным нервом, будто на ней вовсе не было кожи. Волдеморт, не сильно задержавшись на ее изгибах, вновь вернулся к глазам, а на его лице появилось удовлетворенное выражение.
— Хорошо. Теперь правая рука. Коснитесь себя.
Гермиона не до конца понимала, чего он хочет. Неуверенно подняла правую руку, положила на грудь. Чуть сжала, пропуская сосок между пальцами.
— Вниз, — направил Волдеморт.
Теперь она осознала, что он хочет увидеть. Медленно провела ладонью вдоль живота. Щеки залила краска от мысли, что она делает и перед кем. Его взгляд с пляшущими искрами не сходил с нее, и она отчетливо видела в его глубине желание, притяжение. Направленное на нее. Его кожа была все так же бледна, только губы стали чуть ярче, когда он неосознанно закусил нижнюю и затем медленно отпустил.
Она коснулась пальцами горячего и влажного, скользнула вверх и вниз. Искры удовольствия ужалили изнутри. Очень хотелось прикрыть глаза, но в то же время и противоположного — не отрываться от его лица, упиваться его жадным выражением. Его ноздри чуть дрогнули, и ее прошибла дрожь от мысли, что он может уловить ее запах.
Одним плавным движением Волдеморт подался вперед, поднялся на ноги. Ножки кресла скрипнули по каменному полу, и Гермионе пришлось качнуться ближе к нему, чтобы сохранить равновесие. Теперь она чувствовала внутренней стороной бедер грубую ткань его брюк, та дразняще щекотала тонкую кожу. Гермиона непроизвольно надавила пальцами сильнее. Губы Волдеморта оказались прямо напротив ее, и она не сдержала стона.
Однако Волдеморт замер, так и не преодолев последний разделяющий их сантиметр. Она видела его глаза так близко…
— Быстрее, — произнес он, и она почувствовала его горячее дыхание. Тут же подчинилась, ускорив свои движения. Казалось, даже если попросит ее остановиться, она сейчас будет на это неспособна.
Его пальцы сжались на ткани мантии, лежащей на столе. Жар поглощал, сжигая заживо. В голове не осталось ни одной мысли, вся Гермиона превратилась в клубок нервов. Ощущала его высокое тело, которое едва касалось ее, но при этом немыслимым образом давило на нее своей тяжестью. Растворялась в глубине его потемневших глаз. Волдеморт скользнул языком по ее приоткрытым губам, пробуя на вкус, и она вздрогнула. Еще чуть-чуть, и…
— А теперь, когда вы знаете, что делать… Продолжайте, пока не почувствуете разрядку. А мне пора.
С этими словами он отстранился. Гермиона по инерции сделала еще пару движений и замерла. Уставилась на него непонимающе. Отступив назад, Волдеморт взмахом руки призвал свою мантию с вешалки. По жесту его палочки бумаги и книги скрылись в ящиках стола.
— Но… — только и смогла произнести она. Слова не проталкивались в горло. Гермиона остановилась, уставившись на него.
— У меня есть еще важные дела на этот вечер, — Волдеморт вздернул бровь, а в его взгляде появилась насмешка. — Вы слишком долго думали. Однако я помог вам, чем был способен.
Гермиона машинально свела ноги. Она смогла только всхлипнуть, глядя, как его спина исчезает в дверях.