Часть 17. Откровенность и жертвенность (1/2)
Дверь в пустой дуэльный зал распахнулась с грохотом, когда Гермиона в него влетела. Вокруг загорались голубоватые магические огни, озаряя пространство мертвенным светом. Дыхание сбилось, сердце зло стучало о ребра, а пальцы тряслись от запоздало накатившего гнева. Мир вокруг рассыпался, выходил из-под контроля, и она чувствовала, будто летит вниз по узкой, вызывающей клаустрофобию темной трубе. Хотелось вернуть себе хотя бы иллюзию, что она управляет собственной жизнью, вдохнуть воздух полной грудью. Она взмахнула палочкой, призывая чучело для тренировок.
— Редукто! — крикнула Гермиона, и заклятие ударило в грудь манекена, разнесло его в клочья.
Но этого было мало, чтобы утолить клокочущую внутри ярость. Гермиона призвала еще манекены и принялась обстреливать их заклятиями, одного за другим. Вспышки озаряли зал, грохот отражался от сводов.
— Экспульсо! Инкарцеро! Лацеро!
Гермиона выкрикивала заклинания в голос, выплескивая свою злость. Ей хотелось разнести этот зал до основания, уничтожить все вокруг. Смять и отбросить прочь, как старую змеиную кожу, лишь бы заглушить бурлящий внутри гнев. Он раздражал, отсутствие хоть какой-то опоры сводило с ума. Пальцы болели, так крепко она сжимала их на палочке. Гермиона не заметила, как на глаза навернулись злые слезы. Последний манекен она толкнула руками в грудь. Упала на колени посреди разгромленного зала.
Неожиданное предложение Волдеморта привело ее в полное смятение, выбило почву из-под ног. Она ощущала себя маленькой фигуркой, у которой нет ни капли власти над собственной жизнью. Ее можно просто переставить туда, куда посчитают нужным, использовать так, как хочется. Зарыться носом в ее волосы, будто это было какой-то совершенно пустяковой и обыденной вещью. От воспоминания о руках, блуждающих по ее телу — его руках, — Гермиону вновь затрясло. Она никак не могла поверить, что Волдеморт проявляет к ней интерес. Это казалось абсурдным, немыслимым.
Если признание в чувствах со стороны Тео заставляло задуматься, насколько слепа она была, насколько черства к находящемуся рядом с ней человеку, то это… Все действия Волдеморта казались жестокой насмешкой. Этого просто не могло происходить!
Конечно, в последнее время она прочувствовала харизму его личности. Теперь не вызывало такого удивления то, как к нему тянулись люди. И порой сама ловила себя на восхищении им, на трепете в его присутствии. Но чтобы быть к нему настолько близко… Гермиона сомневалась, что Волдеморт вообще способен на чувства к кому-то, кроме себя. Он всегда казался ей бездушным, жестоким, не способным на глубокую привязанность. Скорее всего, за его предложением крылось желание манипулировать ею, затянуть в свою извращенную игру.
Возможно, он просто издевался, решив пошутить так жестко. Или это был очередной тест на лояльность, проверка, как она отреагирует. Гермиона мысленно перебирала все варианты, пытаясь найти разгадку его мотивов. Но так и не получалось понять, что им движет. Лишь одно было ясно — Волдеморту нельзя доверять.
С другой стороны, она не могла скрыть от себя тот факт, что он — мужчина. Да, со своими особенностями, но вполне возможно, что и ему человеческие желания не чужды. Правда ли такое может быть, что он просто хотел того, что озвучил?
Она только начала подниматься в пожирательской иерархии, Антонин вводил ее в курс дел, Беллатриса уже не кривила губы при виде нее так презрительно. Что, если Волдеморт на самом деле продвигал ее не только из-за признания ее талантов? И оскорбленный ее отказом, он решит усложнить ей жизнь. Вдруг он теперь решит, что не так уж нужно ему ее присутствие? Гермиона привыкла прокладывать себе дорогу исключительно своими знаниями и умом, оттого эта внезапная мысль, низводящая ее до простого сексуального объекта, булавкой впилась под ребра.
Возможно, близость с Волдемортом действительно могла помочь ее планам или хотя бы дать сохранить то, чего она уже достигла. Но только от мысли об этом начинали дрожать руки! А когда в памяти всплывали его ехидные глаза, прожигающие насквозь, чувства приходили в совершеннейшее смятение.
— Решила потренироваться?
Она обернулась на звук голоса. В дверях дуэльного зала стоял Регулус Блэк и с удивлением озирал царивший вокруг разгром. Его взгляд задержался на Гермионе, сидящей на коленях посреди помещения.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, подходя к ней. — Если Беллатриса опять донимает тебя насчет дуэльных навыков, то не принимай это близко к сердцу. Она со всеми такая.
Гермиона молча покачала головой. Регулус присел рядом на корточки и легонько сжал ее плечо в знак поддержки.
— Что-то явно произошло. Хочешь поговорить? Или мне лучше оставить тебя в покое?
Она благодарно посмотрела на него. Доброта Регулуса рождала укол совести за то, что приходилось скрывать от него столько всего, лгать и изворачиваться.
— Спасибо, я в порядке. Просто нужно было выпустить пар после… напряженного дня.
— Не похоже, что ты в порядке, — мягко возразил Регулус.
Гермиона почувствовала, как к горлу подступают слезы. Ей так хотелось выговориться, выплеснуть боль. Если бы здесь был Тео, она бы доверилась ему, рассказала обо всем, что терзает ее душу. Рыдала бы у него на плече, и ей стало бы легче. Но теперь этот путь для нее закрыт. От осознания собственного одиночества Гермиона почувствовала себя только хуже.
Она спрятала лицо в ладонях, пытаясь сдержать подступающие рыдания. Регулус тихо наколдовал подушку и сел на нее на пол, не обращая внимания на обломки разнесенных чучел вокруг.
— Иногда полезно выговориться, даже если кажется, что этим ничего не изменить, — мягко произнес он. — Я готов выслушать, если тебе от этого станет легче.
Гермиона благодарно кивнула, не доверяя собственному голосу. Как же ей не хватало сейчас друзей, на которых можно положиться. Но, по крайней мере, Регулус искренне хотел помочь, а это было бесценно в ее нынешнем положении.
— Темный Лорд предложил мне секс, — наконец выпалила Гермиона.
Слова повисли в воздухе, и казалось, что они отдаются эхом от сводов зала. Гермиона с облегчением выдохнула — давление от этой мысли изнутри немного снизилось, стоило произнести ее вслух. Она не смела поднять глаза на Регулуса, боясь увидеть осуждение или отвращение на его лице. Поэтому просто уставилась в пол, изучая трещины между каменными плитами.
Регулус молчал, и это молчание тяготило Гермиону. Наконец, она осторожно посмотрела на него, собрав всю свою храбрость. К удивлению, во взгляде Регулуса не было ни тени осуждения. Он лишь чуть приподнял бровь и осторожно произнес:
— Мне показалось… Прости, если я ошибаюсь, но мне показалось, что он тебе даже нравится. В некотором роде.
— Нет, что ты! — поспешно запротестовала Гермиона. — Не в этом смысле! Он, конечно, могущественный маг и чрезвычайно умен… Я восхищаюсь им, как и ты, как и все вокруг. Но между нами ничего подобного быть не может!
Она вдруг осознала, что и правда проявляла к Волдеморту интерес, который при желании можно было истолковать двусмысленно. Восхищалась его силой, очаровывалась беседами, ловила себя на странном трепете в его присутствии. Но до каких-то положительных чувств к такой противоречивой личности было очень далеко. Или… не так уж далеко? Гермиона запуталась в собственных ощущениях. Ей вдруг стало стыдно под пристальным, но доброжелательным взглядом Регулуса.
— Значит, он тебе совсем не нравится? — переспросил Регулус, и в его глазах мелькнула лукавая искорка.
Она задумалась. Мысль о том, чтобы рассматривать Волдеморта как обычного мужчину, казалась дикой и неестественной. Но вот она вспомнила его ехидную полуулыбку, язык, скользящий по вилке… Запах вина из его бокала. И предательский румянец залил ее щеки.
— Я просто… увлеклась им, когда узнала лично. Наверное, могла повести себя неправильно, — пробормотала Гермиона, опустив глаза.
«Нет, это абсурд какой-то!» — одернула себя. Как она вообще могла допустить такие мысли о бесчеловечном монстре, пусть и в человеческом облике? Волдеморт был тем, с кем она боролась, ради уничтожения кого она находится здесь. Как она могла хоть каплю симпатизировать ему?
Наверное, просто ее смутило непривычное внимание со стороны Волдеморта. Да, точно. Она слишком долго была сама в себе, никогда не уделяла особого внимания отношениям, вот комплименты от самого опасного мага Британии и вскружили ей голову.
— Я даже не думала об этом в таком ключе, — призналась Гермиона. — Он ведь лидер, господин для всех… А я рядом с ним никто.
— Не говори так, ты очень даже не «никто», — возразил Регулус с ободряющей улыбкой. — Ты симпатичная, умная, смелая девушка. Пожалуй, из всех, кого я знаю, ты больше других подошла бы ему.
— Да ладно, не преувеличивай, — фыркнула Гермиона, чувствуя, впрочем, как на душе разливается тепло от похвалы.
— Я серьезно, — настаивал Регулус. — У него полно последователей, но я не вижу рядом с ним близких людей. Точно не с Беллой же ему крутить роман — лучше завести собачку, та хоть за руку не цапнет.
При упоминании Беллатрисы Регулус смешно наморщил нос, и Гермиона невольно хихикнула. Абсурдность этой идеи и правда веселила.
— Ладно, допустим… Но я все равно сомневаюсь насчет его искренности, — призналась она. — Я не представляю Темного Лорда и отношения. Это кажется противоположными полюсами.
— Может, как раз и узнаешь? В тебе сейчас говорит страх неизвестности, оттого ты и потеряла самоконтроль. Но Темный Лорд — хороший человек.
Гермиона скептически подняла бровь. Регулус поправился:
— Да, не в общепринятом смысле. Но он благородный, он заботится о своих людях и действительно переживает за нас. Пытается помочь каждому и развить таланты. Болеет за общее дело.
В том, что Волдеморту присуща хоть одна из названных Регулусом черт, Гермиона очень сомневалась. Молодой Блэк был явно очарован и возносил своего лидера, своего кумира. Но Гермиона знала про него много больше. Однако не настолько, как ей бы хотелось. Как было нужно для выполнения задачи, поправила она себя.
Шальная идея пришла в голову — а ведь Волдеморт буквально сам предложил ей лучший способ подобраться к нему поближе. Гермиона мысленно отвесила себе затрещину — не рехнулась ли она окончательно? Как иначе объяснить абсурдную мысль, что прозвучала в ее голове столь сладким искушением?
Предложение Волдеморта было похоже на яблоко с Древа познания — алое, сочное, манящее. Один укус, и она узнает его тайны, проникнет в самую суть его планов. Гермиона могла бы стать Евой в этом дьявольском Эдеме. Но была ли она готова заплатить такую цену?
Конечно, услышав подобное, Рон бы в ярости накричал на нее, высказал бы, что она предательница. Однако он бы объявил это уже раньше, когда она примкнула к Пожирателям. Он бы в жизни не понял ее действия, не смирился бы с ее циничным подходом. Однако ее цель оправдывала эти средства, Гермиона была уверена. Да и Рона здесь не было.
А если она будет крутиться рядом с Волдемортом, получит возможность узнавать его планы, а может, даже влиять на его действия… Открывшиеся перспективы заставили на секунду задержать дыхание. Холодный расчет подсказывал — это возможность добраться до самого нутра змеиного логова. Оставался лишь один вопрос… Сможет ли она договориться с собственной совестью?
Гермиона вдруг осознала, насколько откровенно выболтала Регулусу свои переживания, которыми раньше делилась разве что с Тео. Регулус же сидел рядом спокойный и собранный, лишь чуть приподнятые брови выдавали его удивление.
— Прости, что я так неожиданно вывалила на тебя все это, — пробормотала Гермиона, опустив глаза. — Наверное, не стоило тебя загружать моими глупыми проблемами.
Регулус пожал плечами:
— Не извиняйся, ты меня совсем не обременила. Наоборот, я рад, что твои проблемы — это всего лишь вопросы любви, а не что-то по-настоящему серьезное, вроде жизни и смерти.
Последние слова заставили Гермиону нахмуриться. Она сильно сомневалась, что происходящее можно назвать любовью. Решив перевести тему разговора, она поинтересовалась:
— Кстати, а что привело тебя сюда? Не припомню, чтобы ты значился в сегодняшнем расписании дежурств.
Регулус откинул со лба прядь волос и ответил небрежно:
— Да так, решил размяться немного в тишине и покое. Не думал, что кто-то будет здесь в такой поздний час. Впрочем, я рад, что встретил именно тебя.
Гермиона кивнула, принимая его объяснение. Она по-прежнему чувствовала легкую неловкость из-за своей несдержанности, но присутствие Регулуса почему-то успокаивало и придавало уверенности. Она огляделась по сторонам, только сейчас заметив беспорядок, который учинила в зале.
— Наверное, стоит прибраться здесь, — произнесла задумчиво.
— Давай помогу, — предложил Регулус, поднимаясь и отряхивая мантию. — Вдвоем управимся быстрее.
Вместе они принялись восстанавливать разнесенные манекены и складывать их в угол. Гермиона поймала себя на мысли, что работать рядом с Регулусом ей нравится. Он был немногословен, но деликатен и всегда готов поддержать.
— Если хочешь, можем потренироваться вместе, — предложила она.
Регулус кивнул в ответ и прошелся по залу, разминая плечи.
— Да, давай, — согласился он. — У меня еще осталось свободное время перед встречей с Темным Лордом.
Упоминание Волдеморта заставило Гермиону насторожиться. Она постаралась казаться безразличной, когда спросила, принимая боевую стойку:
— И что ему нужно от тебя?