Часть 6. Преступление и наказание (1/2)

Волдеморт приблизился к Гермионе, и та инстинктивно вжалась спиной в мраморную колонну. Холодный камень обжег кожу даже сквозь плотную ткань платья, заставив вздрогнуть и вернув в реальность из оцепенения.

Гермиона разглядывала его, не могла остановиться. Лицо Волдеморта напоминало гладкую гипсовую маску без единой морщинки. И все же время оставило свой след в уголках глаз — во взгляде читались цинизм и усталость от всех пороков мира. Гермиона поймала себя на мысли, что вблизи он выглядит куда менее устрашающе, чем его рисовали слухи и рассказы, но при этом чем-то завораживающе. И еще она практически ощущала прикосновение — цепкие щупальца его темной ауры обвили ее шею, но пока не усилили хватку.

— Это украшение… — начал Волдеморт неторопливо.

Его взгляд, тяжелый и пронзительный, впился в серебряный медальон на ее груди. Словно он мог заглянуть сквозь него, прямо в ее сердце. Гермиона с трудом сглотнула.

— Оно мне кое-что напомнило, — закончил Волдеморт, и его губы дрогнули в подобии усмешки.

Следовало что-то ответить, это ведь и было ее целью — привлечь его внимание? Наверняка он с первых слов распознает в ней самозванку! Ложь он почувствует благодаря способностям легилименции, и ее единственная надежда — жонглировать полуправдой. Набрав в грудь воздуха и собрав всю смелость, Гермиона произнесла, глядя в точку где-то между горящими глазами:

— Медальон Салазара Слизерина, не так ли? Я старалась сделать максимально похожий.

Лицо Волдеморта оставалось бесстрастным, лишь бровь чуть приподнялась в немом вопросе.

— Особенно мне нравится, как получилась буква «С», — продолжила Гермиона заготовленную фразу, ощущая, что к ней потихоньку возвращается уверенность. Машинально захватила медальон, и теперь чуть потертый металл приятно холодил пальцы. По крайней мере, она еще не получила Аваду, а это уже достижение. — Она одновременно напоминает и «Слизерин», и «Селвин». И я испытываю гордость от прикосновения к столь древнему и великому.

Уголок рта Волдеморта чуть приподнялся — кажется, он оценил ее находчивость. Знал бы он, у кого сама Гермиона позаимствовала эту идею…

— Любопытно, — протянул он, вглядываясь в черты ее лица. — А откуда юная леди знает о медальоне Слизерина?

Сердце Гермионы забилось чаще. Но странное дело — вместо страха ее неожиданно охватил азарт, желание не просто сыграть роль, а стать той загадочной аристократкой, влезть в чужую шкуру, перестать быть самой собой хотя бы на время.

— Моя мать рассказывала мне истории на ночь, — тихо поведала она, стараясь не смотреть ему в глаза прямо. — Я слушала об основателях Хогвартса, об их реликвиях. Я выросла на этих легендах, разглядывала старые картины и гравюры, какие могла найти во Франции, мечтала когда-нибудь увидеть медальон своими глазами. А потом решила создать собственную версию, пусть и наверняка бледную копию оригинала. Чтобы хоть как-то приобщиться к великому.

Лицо Волдеморта оставалось непроницаемым, но взгляд чуть смягчился. Кажется, она нашла правильный тон.

— Вы интересная личность, мисс, — констатировал он. — Быть может, вы поделитесь и со мной какими-нибудь историями на ночь? Я был бы рад послушать.

Гермиона натянуто улыбнулась. Первый барьер пройден — они все еще разговаривали, и теперь нужно закрепить успех.

— Да, Салазар Слизерин был поистине легендарным волшебником, — с воодушевлением начала она, перейдя к излюбленной теме. — Его магическое могущество не знало равных. Говорят, он владел уникальным даром разговаривать со змеями, а его проклятия могли свалить с ног даже тролля или великана.

Она украдкой бросила взгляд на Волдеморта — тот с интересом ее слушал, чуть склонив голову набок.

— Слизерин был гением чародейства, — продолжила Гермиона, ободренная его вниманием. — Он создал Тайную Комнату в Хогвартсе, которую никто не смог найти в течение столетий. Про его медальон говорят, будто он даже хранит частицу его души… До сих пор никто не смог повторить его достижений или превзойти их. Я считаю Слизерина величайшим магом в истории.

— Возможно, когда-нибудь кто-то сумеет его превзойти, — негромко произнес Волдеморт, а в его глазах полыхнула яркая искра. — Кто знает, что ждет нас в будущем? Волшебник, способный говорить на языке змей — это поистине редкий дар. Но быть может, однажды появится тот, кто раздвинет границы привычного, заглянет в самые потаенные глубины магии и сотворит невозможное.

В его голосе, спокойном поначалу, теперь явно сквозила возбужденная и нетерпеливая нотка. Гермиона разглядывала его лицо — было очевидно, о ком именно он говорит. И эта мысль пугала и волновала одновременно.

— Возможно, вы правы, — осторожно произнесла она. — Хотя пока я не встречала никого подобного.

Губы Волдеморта дрогнули в легкой усмешке на эту фразу, будто он знал нечто, недоступное собеседнице. Гермиона невольно поежилась от его пронзительного взгляда — она чувствовала, что буквально идет по тонкому лезвию его настроения. Кажется, разговор зашел слишком далеко. Пора было заканчивать опасную игру, пока она не обернулась против нее самой — разозлить его и нарваться на Круциатус на первой же встрече ей не улыбалось.

— Рада была с вами пообщаться, мистер… — Гермиона сделала паузу и вопросительно посмотрела на него, изображая незнание.

Волдеморт тихо рассмеялся в ответ на ее слова.

— Жаль, что вы, оказывается, не столь сведущи в новейшей истории, как я полагал, — произнес он с легкой иронией. — Хотя, возможно, во Франции мое имя пока не слишком известно. Но я собираюсь это исправить.

С этими словами Волдеморт развернулся и направился прочь, оставив Гермиону одну у колонны. Она проводила его взглядом — идеальная осанка и уверенная походка. Не могла не отметить грациозность его движений, благодаря которой он выглядел куда элегантней всех аристократов благородных кровей, собравшихся в зале, и происхождение вовсе не было ему помехой.

Однако тут же одернула себя. Нельзя забывать, кто он на самом деле и какую опасность таит. Гермиона поспешила отвести взгляд, чувствуя легкий укол стыда от мимолетного восхищения, но ее губы невольно растянулись в улыбке. Ей удалось! Она выдержала разговор с Волдемортом и даже, кажется, запомнилась ему. Это придавало ей уверенности в своих силах и азарта.

Волдеморт внешне оказался далеко не тем чудовищем, каким его рисовали рассказы. По крайней мере, выглядел вполне обычным человеком, уже явно немолодым, пусть и обладал странным магнетизмом. Гермиона не могла отрицать, что испытала трепет в его присутствии, однако больше от осознания ситуации, в которой находится, а не из-за его чар. Она все еще стояла, провожая взглядом удаляющуюся фигуру, когда рядом послышались шаги.

— Это был он, не так ли? — тихо спросила Гермиона, когда Джаред Селвин подошел и остановился слева от нее.

Тот кивнул, не отрывая взгляда от спины Волдеморта.

— И как давно ты это поняла? — поинтересовался, не поворачиваясь к ней. — С первой же секунды, я полагаю?

Гермиона лишь опустила глаза, не желая врать, но и подтверждать очевидное не собираясь. Селвин тихо вздохнул и покачал головой.

— Эти ваши женские штучки… Не стоит так глупо играть с огнем, девочка. Этот человек опасен.

— Я понимаю, — кивнула Гермиона. — Но любопытство взяло верх. Обещаю впредь быть осторожнее — доставлять вам проблем я не планировала.

Селвин скептически хмыкнул, явно не ожидая от нее обещанной осмотрительности. Но ничего не сказал, лишь предложил локоть, приглашая пройтись по залу — возможно, теперь он не хотел спускать с нее глаз, чтобы она не натворила чего ненароком. Гермиона последовала за ним, чувствуя, как от волнения немеют пальцы, сжимающие ткань его камзола. Хотя недовольство Селвина и было ощутимым, но настороженности он не проявлял — даже поймав ее на лжи, интерпретировал ту по-своему, чему Гермиона была только рада.

Она неспешно прогуливалась по залу, бросая любопытные взгляды на окружающих. В одной из групп Гермиона заметила Рабастана Лестрейнджа и Барти Крауча, которые о чем-то весело переговаривались, смеясь и хлопая друг друга по плечам.

Гермиона невольно нахмурилась — она знала, что в будущем их ожидает лишь Азкабан и безумие, но сейчас перед ней стояли молодые люди, полные амбиций и надежд. Трудно было поверить, что за этими озорными усмешками скрываются настоящие монстры, которые по щелчку пальцев хозяина готовы убивать, насиловать и пытать за то, в какой семье человек родился, или за другие взгляды на политику. А может, именно это на самом деле доставляло им удовольствие?

Гермиона почувствовала тяжесть между лопаток и невольно обернулась. Волдеморт, стоявший в другом конце зала, смотрел прямо на нее. Она поспешно отвела глаза, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Стоило постараться очистить разум от опасных мыслей, чтобы Волдеморт случайно не прочитал в нем что-то лишнее. Спрятать свой осознанный интерес и притвориться скучающей аристократкой, для которой все происходящее — лишь дань вежливости.

Однако присутствие Волдеморта ощущалось даже на расстоянии, словно тяжелая туча, давящая на плечи невидимым грузом. Изысканное канапе не лезло в горло, а воздух казался спертым, несмотря на просторы огромного зала. Гермиона чувствовала себя маленькой букашкой на лабораторном стекле, которую в любой момент могут раздавить безжалостные пальцы. Оставалось лишь надеяться, что она хорошо играет свою роль пустоголовой красавицы, чтобы ее истинные мысли остались скрыты под этой маской. Но краем глаза она все же не могла не наблюдать за ним.