Глава 15. Я надеюсь, ты создашь множество счастливых воспоминаний. (1/2)

Том с ломаным изгибом брови, красным носом и отпечатавшейся на коже пуговицей застыл посреди леса, забавно оглядываясь. Гарри выпрямил задравшийся воротник, плотнее перевязал шарф. Выразительные взгляды на него не действовали со времен Хогвартса, где «Мальчик-Который-Выжил» и «наша новая знаменитость» переплелись во второе имя. Впрочем, оно и так у него было, но редко кем использовалось. Гордое «Джеймс» выкрикивал Сириус, иногда с лязгающей четкостью шипела Гермиона. Его писали на праздничных тортах и баннерах, когда друзья заваливались отмечать очередной день рождения.

— Где мы? — спросил Том, поняв, что разговаривать через рот все же продуктивнее.

Спешное выдворение с Земель закончилось в ближайшем отделении аврората, куда всей гурьбой хлынули ученые, воспользовавшись-таки одноразовым порталом. Мальчишка, вымотанный и продрогший, уснул на ближайшей скамейке, подстелив под голову профессорское пальто, и вот теперь, сонно потирая глаза, невольно насторожился, увидев вокруг бескрайний лес.

Гарри взмахнул палочкой, прокладывая дорожку среди снегов. В душе он надеялся, что здесь, вдали от суеты, в окружении заботы и уюта, Том расслабится. Прийти в себя не помешало бы им обоим, но Гарри — опытный, взрослый Гарри — не так сильно нуждался в отдыхе, как переполненный эмоциями подросток.

— Где-то в Канаде, — хмыкнул он. — Когда-нибудь был у друзей в гостях?

— Меня приглашали, — Том пожал плечами, перепрыгнул сухие лапы развалившегося кустарника, подцепил носком ботинка наст, — но не доводилось.

Гарри протянул руку, помогая спуститься с холма, за которым тропа, уже вытоптанная сапогами, уходила к краю леса. Мимо пробежала белка, быстро перебирая лапками, забралась на дерево. Том с любопытством вытянулся, сощурился, взглядом натуралиста разглядывая подергивающийся пушистый хвост.

— Тогда морально готовься, мы идем в гости, — Гарри улыбнулся, заметив сбоку отчетливый отпечаток снежного ангела. Приостановился, разглядывая кривой нимб и смазанный след косы. Том замер рядом, слегка склонившись. — Хочешь попробовать?

— Что?

Гарри раскинул руки, по-птичьи замахал, состроив благостно одухотворенное лицо.

— Сделать ангела, конечно.

От подобного предложения, как считал он, не отказываются, но быстро удаляющаяся спина Тома, кажется, выбрала потеряться в лесу вместо изваляться в сугробе. Гарри тоскливо вздохнул и пошел догонять подопечного. Разве подростки не любили снежные бои, снеговиков и снежных же ангелов, с закапыванием друг друга по самые уши? Он лично забрасывал снег за воротник Рона, позже удирая к озеру, где они еще с час барахтались на льду. Впрочем, снега за приключение набралось достаточно. Возможно, сейчас Тому хотелось хорошенько отогреться и никогда не совать нос на улицу. Гарри вот тоже мечтал закутаться в плед и долгие-долгие минуты просидеть у камина с кружкой крепкого кофе.

К сожалению, даже с учетом забега в аврорат прибыли они раньше положенного. Гарри честно терялся, не зная, куда податься в первую очередь, — на кону сюрприз, требующий глубочайшей конфиденциальности. Но отель явно хуже поместья. Поместье оккупировали Вилсоны, а дом Вилсонов — один большой намек на секретную подготовку. Намек, решил Гарри, лучше, чем прямое раскрытие. И выбрал завалиться в гости.

Из трубы выходила тонкая струя дыма, уплывая в никуда. Гарри опустил глаза к крепкому бревенчатому дому с яркой зеленой крышей, выкрашенному забору и открытой в спешке двери. Проморгался, сгоняя сонную муть и заскребшиеся в груди чувства. Не перед Томом улыбаться идиотом и плакать от щемящего счастья.

— Эти люди… магглы? — вдруг спросил Том, бросив короткий взгляд на дом.

Удивления в голосе паршивца набралось достаточно, чтобы скрыть презрение. Гарри напомнил себе, что не стоит злиться на ребенка, от магглов особого счастья не получившего. Даже если Вилсоны — лучшие магглы на свете и совершенно презрения не заслуживали. А еще вспомнил Мэгги, как гарант того, что Том для общества не потерян и еще имел шансы вырасти здоровой румяной ячейкой.

— Как ты угадал?

Том пнул отколовшийся наст под ноги Гарри. Гарри пнул его дальше, подняв снежную крупу в воздух. На темных брюках белыми каплями замерцал снег.

— Вы же палочку убрали, — Том нашел второй комок, передал пас, — а еще мы вышли из леса.

Гарри аккуратно принял подачу, ударил в сторону подбежавшего Тома.

— Магглы тебе не по душе?

— Вы же знаете, — рот мальчишки слегка скривился, комок отлетел далеко вперед, ударился о доску забора. — А вы? За равенство и братство?

— Мой девиз, скорее, «живи и дай жить другим», — чистосердечно ответил Гарри. Ему не нравились громкие лозунги. За ними обычно следовали не менее громкие преступления, жестокость и кровопролития. Просто уважать друг друга достаточно для счастливого ползанья по земле отмеренные годы. — У французов, как мы помним, все не очень хорошо кончилось.

На звук удара залаяла собака. Им навстречу выпорхнула округлившаяся фигурка Брук, укутанная в расшитую цветами шаль. Девушка хлопнула в ладоши, ярко улыбнулась, шустро перебирая ножками.

— Господи, Боже, ты вернулся! Счастье-то какое, — острый носик слегка покраснел, яркие глаза подозрительно замерцали.

— Ты как всегда в слезы, — мягко проворчал Гарри, выдвигая Тома вперед.

— Взрослеем, да не меняемся, — Брук хихикнула, поправила выбившуюся из косынки прядь. — Пойдемте, пойдемте. Голодные небось. Сейчас вам чаю налью, как раз булки с утра остались. Мои-то негодники убежали все и еду с собой прихватили, а обед варится только, так что подождать немного надо.

Гарри, вспомнив о насущной проблеме, остановился.

— Том, подожди здесь, — попросил он мальчика.

— А зачем это? — Брук непонимающе нахмурилась. — Дома чистенько, тепло, а для тушек мы отдельную освежевальню сделали. Да и большой парень, не напугался бы.

— Что, и ничего попрятать не надо? — хмыкнул Гарри и старательно подмигнул левым глазом.

— Мы честные люди, прятать нам нечего, — Брук открыла дверь веранды, метелкой согнала снег с сапог. — Пока только уборку закончили, стряпать завтра будем. Ой и выросла же девчонка наша! Эи первая к тебе убежала с тряпками. Похвали ее обязательно, а то знаем мы тебя.

— Я сама справедливость, — не согласился Гарри.

— Вот поэтому и предупреждаю. Она же девочка, только учится всему. Пальто можешь мне передать, — Брук подошла к Тому, нежно улыбнулась, подхватила шапку с шарфом, помогая мальчишке раздеться. — Тапочки любые возьми. Не стесняйся. Спрашивай, если чего понадобится.

— Да, спасибо, — Том опустил взгляд на круглый живот, растянул уголки губ до намечающейся ямочки на правой щеке, — миссис?

Брук кинула на руку пальто и удивленно моргнула.

— Какой воспитанный, — покачала она головой и повернулась к надевающему тапочки Гарри. — Ты ему о нас не рассказывал, как я погляжу.

— Ни слова, — согласился Гарри, запрыгивая в коридор, и со спокойной совестью побрел в ванную.

К ворчанию с веранды он уже не прислушивался, вверив подопечного подруге. Впереди стоял вопрос более щекотливый — туалет. Умывшись и приняв человеческий облик, Гарри прошел на кухню, где скромный и послушный Том помогал раскладывать булки — то есть молча держал тарелку, пока Брук снимала их с подноса.

— Дик, пригляди за чайником, пожалуйста, — бросила она, заметив, как Гарри поудобнее уселся на скамью.

Гарри сонно моргнул, обернулся на плиту, посмотрел на чайник.

— Думаешь, сбежит?

Брук фыркнула, поставила последнюю булку на тарелку и подошла к шкафчику.

— Я так понимаю, — она достала банку с вареньем, — вы сейчас в поместье?

— Да, — Гарри нехотя привстал. Чайник тихо посвистывал, так что еще секундочку поспать на столе не получилось бы. В тепле его разморило. Оставалось надеяться, что после еды не вырубит окончательно.

Дверь на веранду хлопнула, кто-то затопал, раздались голоса, и в коридор влетела румяная девчушка с двумя косичками. Гарри только успел поставить чайник на вязанную подставку, как в него влетела Эйдис с радостным воплем.

— Дядя!

Гарри склонился, крепко обнял малышку, еще холодную с улицы, но ужасно счастливую.

— А я сразу по следам узнала. Самая первая прибежала, — забубнила она куда-то в подмышку. — Тебя так долго не было… я соскучилась.

— Я тоже, — Гарри улыбнулся, немного отстранился, вглядываясь в лицо. — Ты такая красавица.

— Конечно, — Эи гордо вскинула подбородок, — я же на маму похожа.

Гарри рассмеялся, слегка погладил по пушистым волосам, поднял голову, наталкиваясь на пристальный взгляд Тома. Мальчишка тихо сидел на скамье, выпрямив спину, и явно чувствовал себя неуютно.

— Том, это Эйдис, — представил Гарри девочку.

Эи шмыгнула за стол, пристроилась к боку Гарри, принявшемуся разливать чай, подперла голову рукой и, не стесняясь, разглядывала Тома.

— Привет, — улыбнулся он. — Я Том.

— Я знаю. Кстати, — она перегнулась через стол и поманила к себе пальцем.

Том бросил короткий взгляд на Гарри. Тот сделал вид, что намека не понял, отмеряя две ровные ложки сахара. Девочка настойчиво повторила жест, и, вздохнув маленьким стариком, Том все же придвинулся ближе. Через пять минут и одну порцию чая дети из-за стола пропали. Гарри же спокойно доедал булку, вглядываясь в небольшое окно в деревянной раме. Его наполовину присыпало сугробом, царапину на подоконнике прикрывало разросшееся алое, обрезанное с одной стороны.

— Мы уедем завтра утром и до обеда не вернемся, — сказал Гарри, присевшей за стол Брук. — Справитесь?

Девушка вздохнула, поправила косынку. Тоже перевела взгляд на окно.

— Конечно, не беспокойся, — Брук отпила чай, покрутила в руках кружку — глиняную, немного неказистую, с криво написанным «С днем рождения». — Ты же знаешь, Август мастер устраивать праздники.

***

Гарри устало потирал ладонь. Бьерн в избытке чувств до хруста сжал кости, не пощадив вымотанного друга. Август далеко от отца не отошел, и теперь где-то в середине спины жгла отметина — детина на радостях дважды хлопнул его и не желал отпускать, не накормив обедом.

Пришлось задержаться, а потом еще раз, обговаривая последние новости: воспитание детей и будущее имя ребенка. Гарри, до колик под ребрами не любивший перепавшее по наследству имя, всеми силами открещивался от наречения в его честь. Ричард звучало благородно ровно до тех пор, пока в силу не вступали милейшие сокращения. Дик Гловер… Одно сочетание имени и фамилии вызывало нервный тик и наступательные меры по прекращению ужаснейших звуков. Гарри искренне радовался, что студенты еще не додумались до «членолюба», и искренне боялся, что благодатные времена подходили к концу. Когда-нибудь шутка точно просочится в массы, поэтому, не желая сыну Августа печальной судьбы, предложил список не менее благородных, но более безопасных.

Август с Бьерном паники не поняли, но обещались подумать.

К поместью аппарировали сразу с окраины леса. Том медленно хлопал глазами, разглядывая качели, накрытый брезентом бассейн и мраморные ступени. В доме залип на расписанную Августом стену, где белый камень одиноко лежал среди поляны темного леса. Гарри и сам на нее залип. Последний раз картина представляла из себя разной степени зелености пятна с невнятной плешью в центре.

Распаренные после горячей ванны, разделывали курочку у камина. Том, с острым нюхом ищейки на древние фолианты, нашел библиотеку, утащил стопку книг и сейчас, подцепляя из тарелки самые большие кусочки, читал «Бхагавадгиту».

Оба устали, поэтому, особо не переговариваясь, разбрелись по комнатам. Родная кровать мягко приняла в теплый уютный кокон одеяла, обещая сонное блаженство. Плен рук и горячее тело под боком прошлись скребущими мурашками, спрутом оплели конечности, сгоняя видение о вагонетках Аида, божившегося, что даже Трехглавый Пес не способен угнаться за их скоростью и откусить хвост. Хвост во сне Гарри безмерно любил и очень боялся потерять, поэтому со счастливым гиканьем почти продал душу. Не очень законной сделке помешал очень естественный позыв в туалет. Теперь желанию не опозориться, потому что литр кваса явно был лишним и потому что огурцы на девяносто пять процентов состояли из воды, препятствовал Том, неизвестно когда залезший в его кровать.

Гарри не верил, что подросток по собственной инициативе или от большой боязни подкроватного монстра решил сбежать к ближайшему взрослому. Скорее виноваты часы на морозе и бессонная ночь на пределе здоровой психики, переросшие в температуру. Мальчишка маленькой печкой прилип к спине, тяжело дышал в шею и потной рукой обхватывал талию.

Гарри зажмурился, отсчитал до десяти. С подростками с чрезмерно чувствительной гордостью следовало поступать аккуратно, не давая повода для опасливых подозрений. Если мальчишка проснется сейчас и узнает, что сам залез в постель к учителю — планы на завтра смело можно отменять. Так что со всей осторожностью опытного сбегателя из чужих постелей — в этот раз своей собственной, но это детали — слез на пол, договорился с совестью, отправил Тома в глубокий сон и со спокойной душой перенес в смежную комнату.

Том вяло выпил бодроперцовое, тяжело завалился на подушку влажным от пота лбом — мальчишка устал и измотан двумя бессонными ночами. Гарри вздохнул, перевернул на спину, давая дыму свободно выйти из ушей, красных, как и горящие щеки. Будить еще раз не стал, легко взмахнул палочкой. В постель вернулся сомнамбулой, следовало договариваться с Аидом о другом контракте. Сон на ближайшую вечность ему бы подошел…

Кислая мина подопечного на следующее утро встретила Гарри у входа в ванную. Очищающее заклинание, при всей любви волшебников к магии, не заменило долгие бултыхания в воде только потому, что ужасно сушило кожу. Спать не мешало, а вот шевелиться, чувствуя себя бумажным человечком, — вполне.

Так что утро тридцать первого декабря 1941 года у именинника не задалось. Решительный побег в мир предстоящей битвы на Курукшетре злой и ничего не понимающий в философии профессор пресек, схватил за шкирку и утащил гулять. Покататься на ковре-самолете тоже не разрешил, сославшись на что-то несущественное по типу безопасности дражайших телес. Том не оценил и брел теперь, накуксившись, между ларьков с праздничной едой, одним движением брови говоря все, что хорошего о наставнике думает.

Гарри бы не спорил, если бы не знал ушлого торговишку по профилю в личном деле. Профиль тот пестрел экспериментальным товаром, трестирующемся в полете прямом и переносном. Но мальчишка всей подоплеки не знал и морщил хорошенький носик.

Гарри вздохнул, ущипнул переносицу, заметил отражение в зеркале — кислая мина с перекошенными губами — он вообще-то тоже не выспался, подумал еще раз и натянул улыбку. Нечего портить праздник парню собственным раздражением.

Начать следовало с чего-то простого и доступного. Гарри не хотел сразу кидать Тома в «Нору чудес», поэтому, оглядевшись по сторонам, потащил к ядовито-цветастому колесу, у переливающегося круга которого уже собралась небольшая очередь.

— Разве вы не можете сами наколдовать? — не поддержал идею Том, разглядывая платье принцессы, возникшее на мужчине впереди.

— Прелесть этой игры в том, что выбора тебе не предоставляют, — пожал плечами Гарри и на разочарованную мину, и на собственные хотелки. — Ну и, конечно, риск, ведь отменить обратно не получится. Два часа в платье принцессы, как тебе? Дольше, к счастью, зелье не держится.

Колесо закрутилось, остановило стрелку на вырезанном в дереве изображении Короля Зимы. Девушка радостно подпрыгнула, выхватила печенье из ниши и закинула в рот. Гарри, помня степень кислоты начинки, с понимающим вздохом покачал головой. Девушка ярко скривилась, прикрывая перекошенное лицо ладошками, — очередной плюс незатейливого развлечения. В особенно поганое утро приятно видеть страдания других людей.

Том, тоже понявший, что в печенье спрятан подвох, обернулся к Гарри, с великим смирением перед грядущей судьбой прикрыл глаза и ухватился за деревяный обод. Колесо завертелось, стрелка затанцевала, заливаясь малиновым цветом. Пролетела мимо гоблинской маски, замерев между платьем принцессы и Королем Зимы. Немного подумала и решила, что с будущим повелителем тьмы лучше не спорить, вернулась на изображение Его Величества.

Том быстро выхватил печенье и, отвернувшись, закинул в рот. Гарри сочувственно хлопнул по плечу, видя, как на сощуренных глазах выступили слезы. Непередаваемое выражение «я съел лимон» он планировал оставить в анналах истории, пересматривать в особенно пасмурную погоду и распечатать огромным плакатом, когда Том — Гарри скосил глаза на замерцавшую снежную корону — то есть Его Величество станет повелителем мира.

Пока юный король оглядывал мантию из искрящегося инея, Гарри с неудовольствием взирал на уродливую рожу гоблина, единственный плюс которого — увешанные украшениями уши и до смешного длинные ресницы. А ведь переместись стрелка чуть дальше, тоже бы расхаживал в алмазных перчатках, которыми Том поправлял широкие рукава.

— Ну, по крайней мере, не принцесса, — фыркнул Том с ехидными нотками в голосе. Поганец догадался, почему Гарри изволил подвести их к колесу.

Гарри закатил глаза, закинул в рот кислятину, ободряясь, что настроение подопечного пошло в гору, пусть и из-за позора наставника.

— Как скажете, Ваше Величество, — не своим голосом прокаркал он, скосив глаза на огромный зеленый нос. — Куда изволите дале?

Том рассмеялся, прикрыл рот ладонями. Постарался откашляться, но дрожащие губы не слишком-то успешно справлялись с задачей сохранять спокойствие. Гарри, приняв роль придворного шута, взмахнул рукой.

— Предлагаю испытания для смелых и отважных: отведать местных драконьих кексов и испить «Искру феи» вон в том замечательном шатре.

Том важно кивнул, быстро задвигал ногами, перемещаясь меж празднующих. Гарри тихо шел следом. Он еще не поздравлял парня, подыскивая удачный момент… Сам не очень понимал, что считал удачным, — подопечный уже улыбался довольной кошкой, с интересом вертел головой, с шутливой неприязнью выпускал изо рта сверкающих фей, вглядывался в лицо преподавателя со злорадным весельем. Должно быть, крошечная радужная россыпь мерцала не только на ресницах Тома. Гарри не желал знать, как выглядел со стороны, веря, что гоблин с блестками — незабываемое зрелище.

— Видишь того джентльмена с бородой по пояс? — спросил он, когда впереди показалась площадь. У фонтана за лавочкой сидел волшебник в меховой безрукавке, чинно курящий трубку. — Он торгует манкилками. Поймаешь, она прошепчет самое желанное воспоминание. Попробуешь?

Том икнул. Из ушей вырвался дым, сердечками воспаряя в небо. Гарри старательно разглядывал композицию, игнорируя обиженный взгляд. Не одному поганцу веселиться за его счет. Взмахнул блестящими ресницами и решительно зашагал к лавке, подхватив за локоть Тома.

— Двум джентльменам на удачу, — выложил он на стол пару сиклей.

Бородач, насмотревшись за новогоднюю ярмарку всяких чудаков, встряхнул большой деревянный ковш, полный снега и высыпал в воздух. Десятки крупных снежинок запорхали, тихо позванивая, выстроились в круг, засмеялись приглушенными голосами.

Гарри выхватил одну и поднес к уху. Снежинка быстро таяла, рассыпаясь лающим смехом Сириуса: «Мы еще увидимся! Ты истинный сын своего отца, Гарри…»

— Судя по пылающим ушам, — протянул Гарри, намеренно подначивая парня, — услышал ты что-то весьма интересное…

— Вы не представляете, насколько правы, — удивленно проговорил Том.

У дальней стены ледяного замка компания подростков, визжа, бежала от брызг, вырывающихся из палочки снеговика.

— Ладно, Ваше Величество. Пока корона не растаяла, предлагаю испытать кое-что посерьезнее, — Гарри махнул рукой в сторону, обрывая тему. Не то чтобы ему не любопытно, но последующий вопрос «а что у вас?» безопаснее обойти по широкой дуге к переулку, уставленному ларьками и переливающимися указателями. — Нас ждет «Нора чудес»!

— Почему «нора»?

Ответить на вопрос все равно что рассказать концовку Алисы — никакого веселья. Так что, подхватив руку Тома, он уверенно повел за угол, к переливающейся огнями арке с огромными приветственными буквами. Буквы строили рожицы, зловеще смеялись и всячески привлекали к себе внимание прохожих. Том тоже завис с недоуменно вздернутой бровью — удивлялся творческому гению создателя — и не заметил, как пол под ногами пропал. Со сдавленным всхлипом вцепился в мантию Гарри, который, вообще-то, рассчитывал на что-то более матерное и звонкое, и, не мигая, уставился в резко появившееся лицо гоблина, проскрипевшего:

— Пять галлеонов на двоих.

Они повисли в воздухе. Под ногами разевала и закрывала пасть черная пропасть, откуда эхом отскакивали крики. Прерывистый вздох и сжавшиеся крепче пальцы весельем отозвались в черством профессорском сердце.

Гарри достал золото, втиснул в руку гоблину и набрал воздух в легкие. Когда золото подцепили длинные ногти, а тела полетели вниз, Гарри не нашел лучшего момента, чтобы прокричать: «С днем рождения!»

***