Часть 4 (1/2)

Внутри номера Ильи Малинина, в этой маленькой комнате с видом на заснеженные Альпы, воздух был тяжелым, пропитанным воспоминаниями о ночи. Илья проснулся постепенно, как будто выныривая из глубокого, липкого сна. Его тело ныло приятной усталостью — мышцы, напряженные от вчерашних усилий, кожа, все еще чувствительная к прикосновениям, которых больше не было. Он потянулся рукой по смятой простыне, ожидая нащупать теплую спину Петра, услышать его ровное дыхание. Но рука встретила лишь холодную пустоту. Кровать была пуста. Петр ушел.

Сердце Ильи екнуло, и волна паники накрыла его. Он резко сел, моргая от слепящего света, пробивающегося сквозь тонкие шторы. Комната кружилась: разбросанная одежда на полу — его черная куртка, футболка, — пустая бутылка вина на прикроватном столике, смятые подушки, все еще хранящие отпечаток их тел. Воспоминания нахлынули яркими вспышками: губы Петра, жадные и мягкие, его руки, скользящие по спине Ильи, стоны, которые эхом отдавались в тишине номера. Ночь была вихрем страсти — они не говорили много, слова утонули в поцелуях, в движениях, полных отчаяния и желания. Петр шептал что-то по-русски, слова, которые Илья слабо понимал, но чувствовал их жар.

— Это было реально? — подумал Илья, проводя пальцами по губам, все еще ощущая вкус Петра. — Мы... мы сделали это. С ним. С русским парнем, который должен быть просто соперником. А теперь он ушел, даже не попрощавшись?

Растерянность смешалась со стыдом. Илья всегда считал себя уверенным, тем, кто контролирует ситуацию — на льду, в жизни. Титул чемпиона мира, толпы фанатов, ожидания золота на Олимпиаде. Но эта ночь перевернула все.

— Что, если для него это была просто разрядка, стратегия? Стресс перед соревнованиями? — размышлял он, вставая с кровати.

Его ноги подкосились слегка, тело напоминало о вчерашнем.

— А для меня... черт, для меня это значит больше. Я хочу его снова. Но что, если он жалеет? Мы же из разных миров — Россия, США, политика, все это дерьмо.

Подавленность навалилась, как тяжелый рюкзак. Он схватил телефон с тумбочки, надеясь на сообщение, на объяснение. Экран мигнул: уведомления от тренера ”Don't be late for training, Ilya!”. От спонсоров, от мамы с пожеланиями удачи. Ничего от Петра.

— Может, он на завтраке? Или... избегает меня?

Илья быстро набрал сообщение: ”Hey, Peter. Woke up alone. Last night was... intense. Everything okay? Talk soon?” Пальцы замерли над кнопкой ”Send”. Он колебался секунду, потом нажал. Тишина. Нет мгновенного ответа, нет даже ”прочитано”.

Время поджимало — 7:45. Тренировка в 9:00. Илья быстро принял душ, пытаясь смыть с себя запах ночи: мускусный одеколон Петра, смешанный с потом и чем-то сладким, как адреналин. Вода стекала по телу, но мысли не уходили.

— Я должен был сказать что-то вчера. Не просто... не просто взять и... — размышлял про себя Илья.

Он представил, как Петр просыпается первым, смотрит на него спящего, и решает уйти. Может, неловкость? Или страх, что их увидят? Олимпийская деревня — это сплетни, пресса, тренеры.

— Черт, мы же не дети. Но это... это могло все испортить.

Вытираясь, Илья надел спортивную форму: черные леггинсы, куртку с американским флагом. Взгляд в зеркало — темные круги под глазами, волосы растрепаны.

— Выгляжу так, будто уже проиграл. Соберись, Илья. Ты фаворит, помни.

Он вышел в коридор, где Олимпийская деревня уже кипела жизнью. Атлеты из разных стран спешили на завтрак или тренировки: японские фигуристы обсуждали прыжки, канадские хоккеисты шутили громко. Илья направился в столовую, сердце колотилось в надежде.

— Может, он там, ест овсянку или что-то русское. Мы посмеемся над этим, скажем, что все круто. — прокручивал в голове Илья, пытаясь успокоиться.

Зал был полон: запах кофе, свежих булочек, гул разговоров. Илья взял поднос — яйца, фрукты, кофе — и обвел взглядом столы. Русская команда сидела в углу: Аделия Петросян болтала с тренером, другие ребята ели молча. Петра не было.

— Где он? Уже ушел на лёд? — разочарование кольнуло Илью.

Он сел за стол один, ковыряя еду вилкой. Внутренний голос не унимался:

”Ты идиот, Илья. Думал, это будет как в кино? Поцелуй, секс, и жили они долго и счастливо? Нет, это Олимпиада. Он сосредоточен на золоте, как и ты должен быть.”

Пока Илья пребывал в непонятном состоянии и пытал надежду всё-таки найти глазами Петра, к нему подсел Натан Чен, уже завершивший карьеру, но приехавший поддержать.

— Hey, Ilia, are you okay? You look like you haven't slept all night, — сказал Натан, жуя тост.

Илья заставил себя улыбнуться.

— Yeah, it's just... nerves. A free skating tomorrow. Pressure, you know.

— Oh, yeah. Remember my Olympics? I almost died from stress. But you can do it. Just breathe. Have you seen the Russians? This Gumenik is a dark horse. Keep an eye on him.