Глава 11. Громче молчания. (2/2)
*** Мы ехали на велосипедах по узкой улице, обгоняя редкие машины и пробираясь между стоящими вдоль тротуара коробками и мусорными баками. Дастин ехал слева от Майка, а я — справа, почти вплотную. Велосипеды скрипели, цепи тихо щёлкали, но звуки перекрывались моим сердцебиением, которое почему-то стучало быстрее, чем обычно. Ветер бил в лицо, пахло мокрым асфальтом и листьями, налипшими на покрышки.
— Странно, без Лукаса как-то пусто, — пробормотал Дастин, глядя на пустые окна домов. Его голос звучал мягче, чем обычно, словно он пытался не показать, что ему тоже тревожно.
— Он должен был пойти, — ответил Майк, немного хмуро, не поднимая взгляда.
— Да просто завидует, — сказал Дастин с натянутой улыбкой. — Ему не нравится, что теперь ты не с ним вечно тусишь.
— Зависть, — повторила я, глядя на дорогу впереди. — Это теперь оправдание?
Майк чуть повернул голову:
— О чём это ты?
Я пожала плечами, продолжая крутить руль:
— Иногда кто-то получает внимание, а кто-то остаётся в тени. Разве не так бывает?
Дастин хмыкнул:
— Иногда твоя наивность, Майк, меня поражает.
Он посмотрел на меня искоса, но в уголках губ мелькнула усмешка.
— Он твой лучший друг? — спросила я, чуть повернувшись к Майку.
— Да, — коротко сказал он. — Не знаю… просто всё сложно.
— Ничего, я понимаю, — вмешался Дастин. — Я ведь тоже через это проходил. Появляется кто-то новый — и всё, баланс рушится.
— Баланс, — усмехнулся Майк. — Мы что, в видеоигре?
— Иногда похоже, — ответил я. — Особенно когда кто-то ведёт себя как NPC.
— Эй! — возмутился Дастин, но засмеялся.
Мы ехали молча несколько секунд. Колёса шуршали по асфальту, где-то хлопнула дверь, вдалеке залаяла собака.
— Он не лучший друг! — вдруг выкрикнул Майк, нажимая на педали с такой силой, что цепь заскрипела.
— Ну конечно, — подхватил Дастин, — лучший друг может быть только один.
— Наплевать на логику, — сказал Майк, но в голосе уже звучала улыбка. — Вы оба — мои лучшие друзья. И Уилл тоже.
Дастин махнул рукой:
— Пусть так. Но всё равно — без Лукаса как-то… не по себе.
— Ему просто нужно время, — сказала я тихо. — Всем нам нужно.
Мы проехали ещё пару кварталов и остановились возле магазина, где стояли полицейские машины, мигающие синими огнями. Толпа шепталась.
Я сжала руль чуть сильнее:
— Что-то случилось?
— Определённо, — ответил Майк, щурясь. — Только не похоже на обычное происшествие.
— Может, просто авария, — предположил Дастин. — Или… опять то самое?
Мы переглянулись. Никто не произнёс ни слова.
— Поехали дальше, — сказала я, указывая на пустую полосу рядом с магазином. — Не будем привлекать внимание.
Дастин кивнул. Мы двинулись вперёд, колёса медленно катились по мокрому асфальту. Сердце билось громко, будто пыталось догнать ритм педалей.
И всё же внутри было странное облегчение — мы всё ещё вместе, всё ещё держались. Даже если спорим, даже если всё рушится вокруг — мы команда. И я рядом с ними.
*** Мы ехали дальше по городу — мимо заправки, парка, пустых лавок. Асфальт блестел от дождя, фонари отражались в лужах, как расплывшиеся монеты. Вечер был тихим, слишком тихим для Хоукинса.
Когда мы проезжали мимо кинотеатра, я краем глаза заметила вывеску. На ней крупно светилось название фильма — «Все верные ходы», а чуть ниже, написано чем-то тёмным, неровным: «проститутки Нэнси Уиллер».
Я замерла на долю секунды. Холод будто прошёл по спине. Я ничего не сказала, просто сильнее сжала руль. Майк и Дастин даже не заметили — смеялись над чем-то своим. Но я заметила. И ещё — Стива.
Он стоял у стены, прямо под этой вывеской. Рядом — Томми и Кэрол. Лицо у Стива было побитое, под глазом синяк, губа рассечена. Друзья что-то ему говорили, но он просто смотрел в землю, будто пытался сам себя не слышать.
Я перевела дыхание и сказала Майку:
— Эй, поезжайте вперёд. Мне нужно… кое-что проверить.
Дастин нахмурился:
— Что-то случилось?
— Нет, просто… минута, — ответила я, стараясь говорить спокойно.
Они переглянулись и поехали дальше, а я затормозила, слезла с велосипеда и медленно подошла к кинотеатру. Сердце билось в висках. Воздух пах мокрым бетоном и табачным дымом.
Стив поднял взгляд. Я не спешилась, просто остановилась рядом. Он посмотрел мельком, потом отвёл взгляд, будто я пустое место.
— Это ты, да? — сказала я. — Горд собой? Смешно, да?
Он молчал. Томми усмехнулся, что-то пробормотал вроде: «А ты кто вообще?»
Я даже не посмотрела на него.
— Я смотрю, тебе уже врезали, — сказала я. — Видимо, кто-то очень умный, в отличии от некоторых.
Стив напрягся, но всё так же молчал. Я чуть ближе подалась вперёд.
— Ты реально думал, что, написав это, останешься крутым? Что все забудут, как ты облажался? Нет, Стив, просто теперь все видят, что ты пустое место, и даже вывеска рядом с тобой — грязнее некуда.
Кэрол открыла рот, но я не дала ей вставить слово:
— Закрой пасть. Не ты тут разговариваешь.
Повернулась к Стиву снова.
— Жалко. Даже не злость — просто жалко. И знаешь что? Ты заслужил не только по лицу, а чтобы каждый раз, когда проходишь мимо этой хрени, вспоминал, какой ты урод.
Он всё так же молчал. Только взгляд — уставший, виноватый, и, может быть, чуть-чуть благодарный. Я развернулась и поехала обратно.
Холодный воздух бил в лицо, волосы липли к вискам, но внутри стало легче. Я не знала, зачем сказала всё это — из злости, из жалости или просто потому, что не смогла промолчать.
Через пару минут я догнала Майка и Дастина.
— Всё нормально? — спросил Майк, оборачиваясь.
— Да, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Просто иногда людям нужно напомнить, кто они, чтоб сильно нос не задирали.
Дастин посмотрел на меня с прищуром:
— Звучит как будто ты старый мудрец.
Я засмеялась, но где-то внутри ещё долго горел тот момент — вывеска, взгляд Стива и его молчание, громче любых слов.
Я понимала, что на самом деле мне было всё равно, правда это про Нэнси или нет. Неважно, он мог врать, мог придумывать — с девушкой так нельзя поступать. Как будто можно писать чёртовы слова на стенах, а потом спокойно уйти, будто это шутка. А это не шутка. Это — оскорбление, унижение, наглость. И не важно, кого он выбрал — главное, что он вообще позволил себе такое.
И злость эта была не просто на него. На самом деле — на людей, которые думают, что могут поступать с другими так, как им хочется. На то, что кто-то может быть таким жалким и смешным одновременно. Я ехала, а мысли крутилось внутри: «Нельзя просто разрушать людей словами. Особенно если это про кого-то, кого они ценят. Даже если это не я, даже если это не я чувствую… так поступать нельзя».
Я понимала, что ничего ему не скажу больше. Что он не ответит. И что это молчание — лучше любого диалога. А внутри всё равно теплилась какая-то странная смесь раздражения и горечи. Я сжала зубы, почувствовала, как руки крепче держат руль, и просто ехала дальше, стараясь не дать себе замедлиться.
Кажется, иногда самое жёсткое, что можно сказать — это то, что даже не требует ответа. И это чувство жгло ещё долго после того, как мы скрылись за углом.