Шаг вперёд…. к любви? (1/2)
Месяц борьбы Кристальной Империи и Кантерлота закончился.
Айровила, наконец-то, могла позволить себе немного отдохнуть.
Все встречи, собрания и документы были закончены — её расписание впервые за долгое время стало свободным.
Она сидела в своей приватной закусочной, неспешно попивая кофе.
Прохожие пони, видя её, всё чаще улыбались — для них она уже стала настоящей принцессой, символом новой Эквестрии.
Айровила гордилась собой: месяц назад её имя ещё звучало с опаской, а сегодня её принимали с уважением.
Но всё же что-то тревожило её.
Уднир.
Он давно не появлялся в тронном зале.
Он пропадал на аукционах, покупал редкие книги и артефакты, занимался торговыми и политическими вопросами.
Айровила скучала по его язвительным замечаниям, по той уверенности, которую он ей давал своим молчаливым присутствием.
Она задумчиво крутила чашку копытом, погружённая в свои мысли.
Вспоминался тот случай в Кристальной Империи... случайный поцелуй.
Тогда всё перевернулось внутри неё, хотя она не сразу это осознала.
Тем временем Уднир вернулся в замок.
На копыте он нёс очередную редкую книгу, безмятежно перелистывая страницы прямо на ходу.
Для него всё шло по плану: экономика Кантерлота росла, союзники укреплялись, враги сжимали зубы в бессилии.
Айровила подняла голову, когда услышала его шаги где-то в коридоре.
На лице её заиграла лёгкая, едва заметная улыбка.
Всё было хорошо. Всё шло правильно.
Утро в Кантерлоте было обычным.
Уднир, как всегда, заглянул в тронный зал, чтобы обсудить с Айровилой очередной ворох документов.
Он сразу заметил странность: стражи на дверях не было.
Вообще, в зале были только они двое. Пустота, тишина.
Спокойно, без лишних слов, Уднир достал из магического кармана кипу бумаг и, привычно перелистывая страницы, начал рассказывать:
— Нужно будет пересчитать налог на роскошь. Кроме того, придётся реорганизовать все ювелирные бутики в Кантерлоте...
Он не успел договорить.
Айровила встала с трона и подошла к нему.
Резко, громко, чётко — так, чтобы он не смог проигнорировать:
— Я... Я... Я люблю тебя! — выпалила она.
Папка с бумагами, которую он держал магией, выскользнула и шлёпнулась на мраморный пол.
Уднир замер, смотря на неё так, будто перед ним стояло нечто невообразимое.
Он несколько раз моргнул, пытаясь осознать услышанное.
— Отличная шутка, — наконец сказал он, усмехнувшись холодно. — Но мне такие шутки не нравятся.
Айровила сделала шаг ближе. Теперь её голос звучал твёрдо, без сомнений:
— Нет! Это не шутка. Я люблю тебя!
Уднир стоял как вкопанный.
Он всерьёз задумался, не ударился ли он головой где-то по пути сюда.
— Что-то... что-то у меня кружится голова... — пробормотал он, не в силах поверить в происходящее.
Айровила, не отступая, твёрдо добавила:
— Я жду ответа.
Уднир на секунду закрыл глаза, затем развернулся и молча вышел из тронного зала, оставив Айровилу стоять в одиночестве.
Было утро.
Уднир шёл по коридору замка после признания Айровилы.
Его мысли вертелись вокруг странных слов, которые он никак не мог понять.
На пути ему попалась Луна.
Он остановил её.
Та удивлённо посмотрела на него:
— Чего тебе?
Уднир спросил спокойно:
— Ты знаешь точное определение слов ”я люблю тебя”?
Луна уставилась на него так, будто он только что рассказал самый странный анекдот в истории Эквестрии.
— Ты издеваешься надо мной? — холодно спросила она.
Уднир хмыкнул:
— Я тоже так подумал, когда мне это сказали! — и коротко засмеялся.
Луна нахмурилась:
— Что вообще происходит?
Уднир ответил так же спокойно:
— Не знаю. Вот поэтому и спрашиваю у тебя... Может, за это время значения слов изменились?
Луна скрестила копыта и прищурилась:
— Кто тебе сказал это?
— Айровила, — просто сказал Уднир. — Не понимаю, зачем. Странно всё это...
Луна тяжело вздохнула. Она наконец осознала, насколько бесполезно намекать этому существу на эмоции — с самого начала Айровилы на троне она наблюдала за ней и видела перемены.
Поняв, что с Удниром можно говорить только прямо, Луна всё же объяснила:
— Эти слова означают, что она хочет прожить с тобой всю жизнь... и, кхм, забрать тебя себе.
Уднир посмотрел на неё так, будто она только что призналась в изменении законов физики.
— Я принадлежу сам себе. Я не собираюсь принадлежать никому, — резко сказал он.
Луна лишь фыркнула:
— Это очевидно...
И ушла прочь, оставив Уднира в коридоре с этой странной и бесполезной — как он считал — новой информацией.
Уднир сидел у себя в кабинете, окружённый старыми книгами и свитками.
Он перелистывал одну за другой, изучая определения странных для него понятий.
Он не искал эмоций. Он искал пользу.
Слово за словом, фраза за фразой — и наконец он понял:
”Я люблю тебя” — это не просто фраза.
Это — зависимость.
Это — уязвимость.
И, значит, это — инструмент.
Уднир задумался.
Если Айровила испытывает к нему это чувство, значит...
Её можно направить. Подчинить. Манипулировать.
Превратить её чувства в оружие.
Он закрыл последнюю книгу, небрежно оттолкнул её копытом в сторону.
На его морде появилась злобная, уверенная улыбка.
— Всё идёт даже лучше, чем я думал... — произнёс он вполголоса.
Свечи в его кабинете затрепетали от внезапного порыва тёмной магии.
И Уднир снова вернулся к своим планам — уже с новой картой возможностей в голове.
Вечер.
Тёмные коридоры Кантерлотского замка наполнялись гулким стуком тяжёлых копыт.
Это был Уднир. Его шаги всегда вызывали у стражников холодный страх.
Айровила в это время стояла неподалёку от тронного зала, разговаривая со своей личной стражей.
Увидев Уднира, стражники тут же замолкли, словно кто-то выключил звук.
Уднир медленно подошёл к Айровиле.