Часть 9. Какие почки на вкус? (1/2)

POV Элиза

— ФФУУУ!!! — я смахнула таракана в ту же секунду как он приземлился на меня, тот отлетел в стенку, с глухим шорохом упал, его тельце, а затем лапки, скрылись в щели в полу. — ФУ! ФУ! Что за?!

Я скептически уставилась на фасолеобразную металлическую миску у себя перед носом. В миске от одного края к другому плавало два органа. Темно‑бордовые, блестящие почки, как если бы кто‑то отполировал их соплями. Лопасти, складки, какие‑то прожилки, из которых еще что‑то сочилось. Хоть бы сметану предложил, что ли…

— Гля как блестит, сам натирал?

— Ешь, — спокойно сказал Джек, присаживаясь рядом.

— А вилка?

— Руками ешь, я руками ем. — он снял маску, отложив ее в сторону на матрас.

Сначала показалась только линия волос — темно-каштановых, слегка смявшихся от ношения маски. Потом лоб, а потом он поднял голову. Первое, что бросилось в глаза — что у него их нет. У него там два черных провала. Глазницы просто.

Кожа вокруг была сероватая, на скулах — что‑то похожее на застывшие подтеки смолы.

— Ой бля… Я думала, это просто твое погоняло.

Нос нормальный. Мой взгляд скользнул ниже… зубы у него были как набор ножей, уж больно острые для обычных человеческих. Я поймала свое отражение в чем‑то блестящем за его плечом. Брови высоко подняты, глаза по пять рублей, рот открыт. Я его закрыла, чтобы он туда не запихнул чего со своего лотка.

Надеть бы ему маску обратно и прикрепить степлером к голове.

— Ты как, нормально? — спросил он, как будто это я без глаз сижу.

— Я понять не могу… — я сглотнула. Все перемешалось в голове: серый оттенок кожи, черные дорожки вниз, ямы, в которых ничего не отражается. Зато нос нормальный. Нос красивый, рино не нужно. — Тебе не все лицо с алика привезли.

Он хмыкнул.

— Слушай, — выдала я, меняя тему, — если я отравлюсь щас, это на твоей совести будет.

— У меня нет совести, — напомнил он.

— У тебя нет не только совести, — отрезала я. — Но в целом… идет тебе. В том смысле, что хуже уже не будет.

Он тихо рассмеялся человеческим смешком, никак не совпадающим с тем, как он выглядит.

А миска воняла. Только вот не мясом, я мясо-то люблю. Запах мочи, железа, формалина и чего‑то горького.

— Ты хоть… это… помыл ее? Вырезал там че‑нибудь, обработал, не знаю…

— Зачем?? Это самое вкусное, — невозмутимо ответил он. — Я так всегда ем.

Заебись, гастрономический тур по бункеру.

Почка дернулась, когда я ткнула ее найденным на тумбе скальпелем. Текстура такая: упругая, но поддается, и при этом чуть зернистая, как будто внутри мелкий песок. Сок, который вытек, был мутно‑кровавый.

— Поменьше отрежь сначала.

— НЕ НУЖНЫ МНЕ ТВОИ ПОДАЧКИ! — я отрезала сразу половину. — Оой… Ой, я рыгаю, — пробормотала я, поднося первый кусок ко рту. Я зажмурилась и откусила. Зубы врезались в плотную, тугую ткань, которая сопротивлялась, а потом с хрустом прорезалась, и по языку растеклось что‑то густое, отозвавшись горечью на корне языка.

— М… — я попыталась что‑то сказать, но язык моментально онемел от этой смеси.

При разжевывании это все превращалось не в фарш, а в какой‑то плотный, зернистый кисель, который отказывался глотаться.

— Глотай, — подсказал Джек, как будто я пью витаминку.

Я попыталась, но горло сжалось, я рефлекторно сделала вдох этого вкусненького запаха его комнаты и меня тут же стошнило. Я оттолкнула миску, развернулась к стороне, где не было ничего ценного (ну, кроме чьих‑то старых ботинок). Глаза, нос, горло — у меня все горело.

Я кашлянула, дергаясь.

— Тих, тих, — произнес где‑то сверху спокойный голос.

Я подняла взгляд. Джек сидел как сидел.