XXXVI (1/2)

— Мастер Эванс, я не хочу неприятностей. — Мэг прошлась по каморке писаря, хмуря брови, — Но вы ведь знаете, сколько может стоить ошибка. Особенно, если она на бумаге. Вы же не ошиблись, верно?

— О чем это вы, мэм? — настороженно переспросил писарь, маленький кругленький человечек средних лет. Заметив, что Мэг смотрит на стоявшую в углу стола корзинку с кусочками сургуча разных цветов, он потянулся было убрать ее, но девушка оказалась быстрее и схватила ее первой.

— Так, что тут у нас? — протянула она, быстро перебирая пальцами брусочки сургуча. — синий, коричневый, зелёный... А вот и тёмно-красный, как на письмах, что разошлись по двору. Странно, правда?

Мастер Эванс потёр влажные ладони о рясу писаря, тщетно стараясь сохранить спокойствие.

— Я обслуживаю полдюжины покоев, мэм, — пробормотал он, — у каждой леди — свои причуды, свой воск, свои перья. Я же не волшебник, чтоб помнить каждое письмо…

— Нет, не волшебник, — подхватила Мэг, забирая красный сургуч из корзинки и ставя ее на стол — зато руку имеете лёгкую. Кстати, мы договорились утром, что вы отдадите образец письма, написанного якобы от Лилиан.

— Я… миледи, не помню, чтобы я что-то обещал… — писарь начал теребить испачканную чернилами кисточку на поясе, а по лбу его потекли капли пота. — Вы, должно быть, неправильно поняли…

— О нет, мастер Эванс, — перебила Мэг, не теряя вежливой язвительности. — Я редко путаю обещания, особенно когда от них зависит жизнь моей подруги. Вы сказали: «есть один черновик с гербом Мортимеров, не моя работа, но видел своими глазами». Где он?

— Он… — писарь оглянулся на дверцу шкафа, но тут же отвёл взгляд. — Его у меня больше нет. Я… я отдал его заказчику.

— Какому именно? — в голосе Лилиан, появившейся у входа, не было ни намека на сантименты. — Назовите имя, мастер Эванс. И верните всё, что осталось.

— Я не могу! — писарь сорвался на истерику, — Вы не понимаете… Это не просто советник или лорд. Это человек, которого вы не смеете обвинять. У него руки длиннее, чем у правосудия.

— Вы что, надеетесь, что он прикроет вас, когда начнут вешать за государственную измену? — Мэг подошла ближе.

Писарь побледнел.

— Хорошо, — выдохнул он. — черновик… он в кожаном футляре под подушкой. Но вы… вы ничего не видели, поняли?

— Конечно, — мягко ответила Мэг, — мы слепы, глухи и ужасно забывчивы. До тех пор, пока вы не станете врать снова.

Лилиан шагнула к неприбранной кровати в дальнем углу каморки и решительно откинула подушку в сторону. Там действительно обнаружился тонкий длинный футляр, из которого она вытащила свернутое в трубочку письмо. И сразу передала его Мэг с таким выражением лица, будто наткнулась на гадюку. Подруга, не отходя от Эванса, развернула бумагу и прочитала вслух следующее:

Милорды,

Положение дел при дворе остаётся напряжённым. Хотя внешне принц упрочил власть, внутри его окружения — неуверенность, раздоры, перемены.

Я, как и прежде, связана именем моего отца и не могу действовать открыто. Однако вы знаете, на чью сторону склоняется моё сердце, и что я не забыла ни одного обещания.

Печать на этом письме — моя. Пусть это будет знаком того, что я по-прежнему готова быть мостом. При должной осторожности мы сможем завершить начатое — не ради себя, но ради Англии.

Наблюдайте за приближающимся Советом: будут новые назначения. Я подам знак, как прежде.

Л.М.

собственной рукой

Мэг дочитала письмо, а потом по-хозяйски осмотрела лист и зачем-то его понюхала.

— Почерк женский и сделано изумительно, — заключила она, — Лилиан именно так пишет букву «d», тонко, ведь перо у нее заточено немного больше, чем нужно. Да и «L» закручена мастерски. Не слышала бы запаха — не поверила бы, что это подделка. Лили, посмотри.

Лилиан подошла и заглянула через плечо подруги. Все внутри сжалось — да, письмо однозначно было написано ее почерком. Ее чернилами. Это значило, что проблеск покоя в придворной жизни вновь оборвался. Но что же, она тоже умеет показывать зубы. Только бы понять, кому…

С этими мыслями она прошлась взглядом до конца письма и замерла от внезапно пришедшей на ум догадки. Она никогда не делала приписку «собственной рукой». Никогда.

— Мэг, а ты знаешь… — начала было Лилиан.

— Да? — подруга быстро подняла голову, все еще держа письмо в руках.

— Впрочем… ничего. — Лилиан забрала подделку, еще раз понюхала, как это делала Мэг — от бумаги вычурно пахло пионами, которые она сама терпеть не могла, — а потом, аккуратно свернув лист, засунула его в рукав платья поглубже. Мастер Эванс в это время затравлено переводил взгляд от одной посетительницы к другой.

Мэг захлопнула футляр и бросила его писарю:

— Вы сейчас стоите на краю, мастер Эванс. Я не угрожаю. Я просто вижу, куда вы смотрите: не на нас, а за наши спины. Всё время. Словно боитесь, что он услышит.

— Я ничего не сказа... — сипло выдавил писарь, нервно покусывая нижнюю губу.

— Но вы могли бы, — перебила его Лилиан. — И вы знаете, как это сделать. А теперь скажите — были ещё письма?

Мастер Эванс колебался. Затем кивнул.

— Два. Одно ушло с посыльным в поместье Уэллингборо. Другое… сдали в канцелярию, вроде бы для регента. Но — под другим именем, на чужом пергаменте…

Лилиан похолодела.

— Вы знали, кому точно оно предназначено?

— Я догадывался… — обессилено прошептал писарь. — Но я молчал. Мне велели.

— Кто делал заказ? — мрачно спросила Мэг.

— Н…не помню… — мастер Эванс, кажется, был готов разрыдаться.

Мэг укоризненно цокнула языком:

— Ну книга записей хоть у вас есть? Даже у моего дядюшки в деревенской лавке есть амбарная книга, а у королевского писаря, поди, тем более!

Немного помешкав, писарь нервно кивнул в сторону тумбы у входа. Лилиан направилась туда. Сверху действительно лежала тонкая тетрадь в кожаном переплёте, с потрескавшимся корешком и закладкой из обрывка ленты.

— Это? — бросила она через плечо. Писарь молча кивнул и сжался, будто ожидая удара.

Лилиан открыла книгу и пролистала пару страниц. Почерк был скупой, скорописный, с редкими пометками на полях. Даты. Имена. Суммы. Иногда — инициалы и цвет сургуча. Иногда — только условные обозначения: «О.С.», «гос. дело», «по личному поручению».

Мэг подошла ближе, заглядывая через плечо подруги:

— Вот, смотри. Десятый день этого месяца, утро: “L.M., перг. тонкий, печать винная, по образцу, срочно. Получено — золотой гиней, без сдачи.” А вот ещё ниже: “Wb. для регента, перо сменить, от руки дамы. Через Т.” Это кто такие?

— Я… не знаю… — писарь отвернулся. — Меня не посвящали…

— Но вы знали, что подписываете свою погибель, когда ставили мою печать на сургуче, — холодно добавила Лилиан. — У вас ведь была совесть. Когда-то. Или вы ее продали за золотой гиней?!

— Была у меня совесть! До тех пор, пока меня не заперли в этой каморке, как в клетке, — взвился вдруг писарь, — и велели служить тем, кто сильнее. Хотите знать, кто заказывал письмо? Посмотрите вон туда.

Он резко ткнул пальцем в угол у двери. Лилиан подошла ближе, потрогала драпировку, а потом решительно подняла ткань. Там обнаружилась довольно большая щель. Заметный брак в панели.

— Пусто, — тихо сказала она, нащупав выступ. — Или почти. Что тут было?

— Связка писем. Ушли в ночь, с гонцом. С той стороны, по тайной лестнице, — Эванс говорил уже как обречённый. — Не мной велено. Но я знаю, чьи письма там лежали сверху. Ваши, миледи.

Лилиан в ужасе отпрянула. Мэг же зарылась в книгу глубже.

— Эванс, вы скажете имя. Или выдохнете его под пытками. С чего начнём? Лорд Уорик? Камберленд? Или… граф Хантингдон?

Писарь разрыдался. Он сидел, уронив голову, не пытаясь утереться.

— Не Хантингдон. Он... он верен короне и сжёг бы эти проклятые письма. Всё… — прошептал он. — Это другой. Он собирается войти в Совет. У него перстень с малахитом. Я видел, как он оставлял отпечаток на сургуче.

Мэг и Лилиан переглянулись. Это сузило круг подозреваемых до двух, но все же, у них оставались вопросы.

— Мы уходим, — коротко сказала Лилиан, захлопывая тетрадь. — А вы, мастер Эванс, запирайте дверь и молитесь. Если кто-то войдёт сюда после нас — вы не доживёте до захода солнца.

Писарь всхлипнул, а потом кивнул. Его губы беззвучно зашевелились. Мэг сжала в ладони кусочек сургуча, Лилиан же взяла тетрадь. Так они вышли в коридор.

— Ну что ж, — пробормотала Мэг, — теперь у нас есть запах, почерк и имя. Почти.

— Почти, — повторила Лилиан. — А значит — мало.

Мэг вздохнула и кивнула. Какую-то часть пути они преодолевали молча. Но на повороте в западную галерею они услышали:

— Такие дамы и без охраны Его Высочества! Миледи Лилиан, мисс Мэг, рад видеть вас.