XXV (1/2)

Лилиан всё ещё чувствовала дрожь в пальцах, перебирая вышивку покрывала и бездумно глядя в огонь. Ночь уже давно окутала замок, но сон упорно не приходил, вытесненный слишком яркими образами прошедшего дня. Потому Лили и не переодевалась, снова и снова перебирая собственные ощущения, точно букет сухоцветов, где были как яркие цветы, так и колючки. Страх, отчаяние, а потом внезапная, почти неправдоподобная радость освобождения — всё это смешалось в памяти в одну бурю эмоций.

— Не спится? — мягко спросила Мэг, присаживаясь рядом и осторожно поправляя прядь волос подруги.

— Ага. Страшно было немного, — буркнула Лилиан. Собеседница всплеснула руками.

— Немного?! Тебя послушать, так будто каждый день отца с эшафота живым уводят. Да все обмерли, когда глашатай прочитал помилование!

Лили тряхнула головой и болезненно зажмурилась:

— Да, Мэг, ты права. Не немного. Стоит закрыть глаза, и я вновь вижу эшафот. Плечи отца. Слышу крик матери. Ещё мгновение — и палач мог...

— Но не сделал этого, — нежно перебила Мэг. — Это же Его Высочество? Он поступил милостиво и справедливо. Хотя это было неожиданно для всех.

Лилиан чуть улыбнулась, почувствовав, как тепло пробегает по телу до кончиков пальцев:

— Да, он поступил… удивительно. Но я не могу не думать о том, чего ему это стоило. О том, что скажут люди, лорды… Не усложнила ли я ему жизнь ещё больше?

Мэг нахмурилась, но мягко пожала руку подруги:

— Не бери на себя слишком много, Лилиан. Хэл не глуп. Он знал, на что идёт, и сделал это сознательно. Может быть, он хотел показать всем, каким правителем он намерен быть — способным на милосердие.

Лили задумалась на мгновение, рассматривая огонь в камине. Молчание затянулось под уютный треск пламени.

— Я заметила, как мать смотрела на него после помилования. — наконец произнесла юная леди Мортимер. — Она, кажется, впервые увидела в нём не врага, а того, кто заслуживает уважения. Это было странно.

Раньше в её глазах была только холодная сталь — осуждение, ярость, почти ненависть. Но сегодня, пусть на мгновение, в её взгляде промелькнуло что-то другое. Усталость. Понимание. Или, быть может, прощение.

— Возможно, ей просто нужно время, — осторожно предположила Мэг. — Теперь, когда граф будет жить в аббатстве, вдали от двора, ей придётся переосмыслить многое. И, кто знает, может быть, это будет началом примирения и для вас.

Лили слегка покачала головой, но на губах невольно появилась слабая улыбка:

— Ты неисправимая оптимистка, Мэг.

— Кто-то из нас должен ею быть, — усмехнулась подруга. — Иначе что же нам останется?

Лилиан слегка пожала пальцы Мэг в ответ, чувствуя, как тепло её рук постепенно прогоняет тёмные воспоминания прошедшего дня. Может, Мэг была права. Может, и для них ещё не всё потеряно. Лили кивнула, позволяя себе поверить в это хотя бы на одну короткую ночь. Но где-то в глубине сердца всё ещё шевелился страх, что мир, который так хрупко восстановился сегодня, может снова рассыпаться от одного неосторожного движения.

— Когда всё это закончится, после коронации, мы уедем, — тихо произнесла Лилиан, почти не глядя на Мэг. — Будем навещать отца в аббатстве и, возможно, поселимся где-то неподалёку. Мне кажется, матери и мне нужно время вдали от двора и всех этих интриг.

Мэг внимательно смотрела на подругу, и во взгляде её читалась мягкая грусть — она знала не понаслышке отношение принца к этой хрупкой девушке:

— Лили… ты уверена, что готова так просто оставить всё позади?

Лилиан удивлённо подняла на неё глаза, заметив, как осторожно Мэг подбирает слова:

— Хэл рисковал многим ради тебя и твоей семьи. Думаешь, он так легко позволит тебе просто исчезнуть из его жизни?

Лили отвела взгляд, чувствуя, как щёки слегка краснеют от слов подруги, и упрямо произнесла:

— Так будет лучше для всех. Мы слишком разные. Если я останусь, я только принесу ему новые проблемы.

— Или счастье, — с лёгким вызовом произнесла Мэг. — Иногда нужно позволить сердцу решать за разум, Лилиан. Ты этого заслужила. И он тоже.

Лили хотела было ответить, но в этот момент в дверь покоев несмело постучали. Один, два удара — осторожных, почти робких, и юная леди Мортимер, мгновенно похолодев, поднялась с кровати. Мэг тоже вскочила на ноги.

— Войдите, — голос Лили прозвучал тише, чем она бы хотела.

Дверь распахнулась, и на пороге появился паж в красной ливрее с вышитым золотым львом. Его щеки горели от быстрого шага или волнения, а в руках он держал аккуратно свернутый и запечатанный свиток.

— Леди Лилиан, — с запинкой начал он, кланяясь, — Его Высочество просит вас к себе. Немедленно.

Паж произнёс это так торжественно, что в комнате повисла тишина. А потом передал послание.

Лилиан забрала свиток, на мгновение зажмурилась, словно молясь о мужестве, затем медленно кивнула. Казалось, сердце на мгновение замерло, прежде чем снова обрести рваный, неровный ритм.