Глава 19 Подозрения (1/2)

Ши Шаньян был умелым охотником, мастером засад и ловушек. Он безошибочно чувствовал, что может вывести Янь Цзюньсюня из равновесия. Сейчас ему было всё равно, зачем тому коммуникатор. Он хотел только одного: чтобы Янь Цзюньсюнь переступил порог, вошёл на его территорию.

Система Инспекционного бюро некстати вмешалась:

— Просьба не входить в комнату номера 01AE86. Если потребуется помощь, система к вашим услугам.

— Соедини с Цзян Лянем, — Янь Цзюньсюнь сделал несколько шагов назад. — Мне он нужен.

Ши Шаньян смотрел, как добыча ускользает, и с досадой подумал, что может, стоило разбить эти камеры ещё до душа.

— Связь не установлена, — система бюро набрала номер и доложила: — Домашняя система отклоняет вызов.

— Набирай снова, — Янь Цзюньсюнь уже повернулся и зашагал к лестнице. — Пока не ответит.

Система бюро услужливо усилила освещение в коридоре для него. Пока он ждал лифт, мысли накатывали неудержимым потоком. Ему было плевать на Ши Шаньяна, его волновало только одно: зачем убийца оставила велосипед прямо у двери Ли Цзяньхуа?

Лифт в изолированной зоне требовал многоуровневой проверки. Время тянулось невыносимо долго, и через несколько секунд Янь Цзюньсюнь уже ощутил знакомую тревогу. Он и сам не понимал её причину.

— Связь снова не удалась, — предложила система бюро. — Возможно, вам стоит поехать к нему лично.

Голос системы прервал ход мыслей. Янь Цзюньсюнь смотрел на закрытые двери лифта и подумал: ладно, какое ему дело до всего этого? Я уже сделал всё, что мог. Я никогда и не был детективом, я давно об этом говорил. Пусть мир возвращается под крыло справедливого Инспекционного бюро, а я поеду домой и попытаюсь снова заснуть.

Но зачем убийца оставила велосипед у двери Ли Цзяньхуа?

Она чистила обувь. Возможно, потому что на подошвах остались явные следы места: например, она наступила в собачье дерьмо по дороге, а в окрестностях Пули только один сквер, где выгуливают собак. Но Янь Цзюньсюнь не понимал, зачем возвращать и велосипед.

Ши Шаньян одевался быстро, но волосы так и не причесал. Когда он встал рядом с Янь Цзюньсюнем, настроение у него было приподнятое, он даже насвистывал. Свист то обрывался, то возобновлялся, не давая Янь Цзюньсюню сосредоточиться.

— Если ты заткнёшься, — Янь Цзюньсюнь повернул голову, — я сделаю вид, что не знаю, где ты спрятал коммуникатор.

Ши Шаньян в ответ вызывающе просвистел длинный отрывок.

— Холодный душ и мозги промыл? — Янь Цзюньсюнь пытался переключиться на другую тему, не зацикливаться на велосипеде, но не умел делать это мягко. Его грубый тон звучал почти как отзеркаливание провокаций Ши Шаньяна.

— Какой же ты злой, — Ши Шаньян дразнил его, как кота, и поднял палец к своему виску. — Стоим у лифта целую вечность, Цзян Лянь не отвечает. Давай поиграем. Угадай, чем я занимался в душе?

— Ты способен только на мытьё, — Янь Цзюньсюнь снова нажал кнопку лифта, — и на внутричерепной секс-харассмент.

— Так точно знаешь, — Ши Шаньян рассмеялся, ничуть не смутившись. — Думаешь, под посекундным контролем можно сохранить нормальные физиологические потребности?

Концепция «секса» для Янь Цзюньсюня оставалась смутной: среда, в которой он взрослел, была настолько особенной, что обычному человеку трудно это представить. Он обрабатывал такие вопросы как система без намёков и фантазий, не испытывая того стыда, что свойственен людям. Для него это было просто существительное, вроде «убийство» или «задание».

— Это зависит от степени стыда того, за кем наблюдают, — Янь Цзюньсюнь серьёзно продолжил мысль. — Хотя сила стыда ограничена во времени.

Нормальные потребности нормального человека сдерживаются «наблюдением»; стыд способен удерживать какое-то время, но что потом? Когда привыкнешь к постоянному взгляду, то смиришься с отсутствием приватности, и стыд исчезнет следом.

— Ты провёл под посекундным контролем четыре года, — взгляд Янь Цзюньсюня скользнул вверх, к камере на потолке; он спросил Ши Шаньяна: — У тебя ещё остались нормальные потребности?

Ши Шаньян наклонился ближе и прошептал: